Глава 17

Ничего личного! Забудь, Хабиров!

Я повторяю это себе, как мантру вот уже пять дней.

Просто приходишь, просто отдаешь ей свидетельства о рождении детей и сваливаешь!

Ничего не объясняя. Не претендуя на лавры героя и спасителя. Потому что ты - не он.

Более того, кроме погон и сомнительной семейки у тебя нет ничего. Ни крутой тачки, ни бежевого пальто, ни вкуса на шикарные букеты - ничего кароче, что ценится в современном мире.

Ты упоротый по контролю мужик, который если что-то решил, то можно хоть угрожать, хоть умалять - нечего не изменится. Вопреки логике. Вопреки иногда даже собственной выгоде.

Это у меня от деда… Просто знаю, что так правильно, и пру. Даже если сам себе объяснить не могу зачем.

Очень полезное качество для человека в погонах, надо сказать!

Но здесь другое…

Сосет у меня под ложечкой от мысли, что вот сейчас подарю я соседке свободу, дам все карты в руки. И все! Привет!

Стану «с добрым утром» в лифте или «придержите, пожалуйста, дверь» в подъезде. А потом Алина и вовсе выйдет замуж, и съедет.

Не то чтобы я на что-то претендую… Просто жалко, бабу. Дура же. Умная бы никогда не стала себе такие проблемы создавать!

И второго «петушиного» подряд не выбирала бы!

Где-то глубоко внутри меня, каким-то совершенно неведомым образом, Алина начинает претендовать на мой личный, очень скромный пьедестал почета женщин. Список самых лучших дур, за которых я перегрызу глотку любому.

Два первых места там давно отписаны моей матери и матери Айдарова. Буквально пару лет назад к ним на скромное третье ещё Майка примазалась. Послал же Всевышний другу сестру! Выдал бы замуж ее поскорее.

Ой гонишь ты, Хабиров, ой гонишь!

-Харитонов! - Рявкаю молоденькому оперу, который закончил учебные спарринги и теперь травит анекдоты остальным, развалившись на краю татами. - Встань со мной.

Бросаю ему перчатки.

-Товарищ капитан, - у улыбкой мнется он. - У вас же травмы. А если я попаду? Вам больно будет.

-Ты сначала попади… - шиплю ему с угрозой.

Глянь какие борзые пошли! После выходных вообще расслабились!

Забираюсь на ринг. Отбиваю по перчаткам Харитонова начало боя. Сцепляемся и тут же разлетается по края ковра. Кружим, кружим.

Но даже спарринг не помогает мне избавиться от бесконечных диалогов с соседкой в голове. Прям хоть в нокаут напрашивайся!

Ладно… Что сделано то сделано. Я - отец двоих детей. К чему рефлексия?

Пропускаю пару ощутимых оплеух от юнца и, смешав все свои психи в кучу, луплю молоденького опера, словно боксерскую грушу.

Успокаиваюсь, только уложив парня на лопатки.

-Товарищ капитан… - ноет он подо мной. - Ну вы и зверь. У меня свадьба через неделю. Хорош я с такой мордой буду? Тренировка же!

Сдергиваю беспалую перчатку и подаю ему руку, помогая встать.

Разбиты губы, подбить скула…

Действительно, нормально пацана уделал.

-До свадьбы заживет, Харитонов, - хмыкаю. - Или у тебя при задержании бой тоже будет тренировка?

-Ну я в спецназе то, как вы не служил. У меня только школа полиции…

-Бумажки там вам только учат перекладывать! - Шикаю в ответ. - Свободен! Все свободны!

Принимаю душ и тоже собираюсь домой.

Последние сутки в отделении тихо. Рождество оно обычно как-то порядочнее всех праздников походит. Скромные выезды к прорубям на освидетельствование смерти сердечников не в счет. За много лет ничего не меняется. Так чего душу рвать?

С пустыми руками приходить к детям неловко. Ну вот такое оно воспитание! Поэтому вместе с таблетками от головной боли для себя, я покупаю в аптеке две грелки в виде белых плюшевых зайцев для пацанов. Провизор клянется, что это спасает детей от коликов.

Решаю не уточнять, что это за еж такой «колики», и просто оплачиваю. Алина разберётся.

На нервах лихачу и нагло врезаюсь в поток машин на кольце, едва не поймав тачку в бочину. Какофония сигналов немного отрезвляет, заставляя следить за дорогой.

И пока доезжаю до дома, я решаю, что лучше все жизненно важные вопросы все-таки отложить на утро.

Я после суток. Злюсь. Вспыхиваю от любого слова поперек.

Только разругаемся с соседкой окончательно, а нам так то ещё детей растить.

Пусть Алина получит свидетельства, перебесится, осознает этот факт. Хочет - на алименты подаёт. Попробует мужика на меня своего натравить в конце концов. Заодно проверю на прочность его «яйца»… Совершенно, так сказать, бесплатно!

Я снова манипулирую? Немного. Прекрасно понимаю, что против меня соседка никогда не попрет.

Поднимаюсь на этаж, достаю из кармана ключи и вдруг понимаю, что на площадке пахнет гарью.

Давление подскакивает, а с таким трудом отключенная голова, начинает соображать с двойной скоростью.

Старики! Им я звоню в дверь первыми.

Аркадия Семеновна открывает дверь и надевает очки, чтобы лучше меня рассмотреть.

-Русланчик… - ахает, - ты чего тарабанишь? Случилось чего? Топят?

Делаю глубокий вдох. Пахнет тушеной капустой и компотом.

-Ничего! - Отвечаю резко и всовываю ей в руки подарочный пакет с коньяком, который вчера нам рассщедрился и подарил полковник. - Хотел вот вас с Иваном Львовичем с праздниками прошедшими поздравить.

-Ой… - отвечает старушка растеряно. - Спасибо. Ты забери бутылку то. Нам с дедом куда пить…

-Это по чуть-чуть. Для нормализации давления.

Выдавливаю улыбку и уже спешу к двери Алины.

Вспомнив, что она собиралась отключить звонок и домофон, тарабаню руками и ногами.

-Ну давай же! Открывай мне! - Дергаю ручку в надежде, что она поддастся.

Припадаю носом к замочной скважине и стучу ещё сильнее. Тянет! Без вариантов что-то в квартире горит!

-Алина! Алина открывай!

Неужели ломать придется?

Достаю телефон, чтобы вызывать пожарных, но в этот самый момент дверь распахивается.

На меня выбегает соседка с безумными глазами и тяжело дышит.

-Дети! - Дергается и бежит обратно в квартиру.

Я спешу следом и первым делом залетаю на кухню. Открытого огня нигде нет. Только на плите дымится кастрюлька. Распахиваю окна и выключаю газ.

Алину перехватываю в прихожей. Забираю у нее детей и кладу их в коляску.

-Быстро ко мне! - Всовываю ей в руки ключи.

-А вы?

-Быстро отсюда! - Рявкаю.

Сам на всякий случай осматриваю ещё раз квартиру и только убедившись, что дело исключительно в неудавшейся попытке кулинарного искусства, выхожу следом за соседкой.