Глава 13
Ненавижу врать. Да и делать это у меня совсем не получается. Краснею, путаюсь, несу всякую чушь… Но сегодня мне, как воздух, нужно, чтобы Алексей не узнал о идее встречи с родителями. Он не поймёт, не разрешит. А мне хочется, наконец, позволить себе жить дальше, не тормозя все светлое в душе, чувством вины.
Иначе оно сделает из меня неврастеничку. Сожрет и отравит изнутри... Я на грани.
У меня даже готов план. Рядом с нашим бывшим домом построен небольшой торговый центр. Из него проложен сквозной выход прямо над дорогой во двор. Вернусь обратно точно также. Там, кстати, для коляски есть пандус.
Как всегда бывает, когда куда-то спешишь, дети начинают капризничать. Ваня не хочет одеваться. Распробовал голеньким лежать и шапочки не нравятся, а дочка просто желает, чтобы ее носили на руках. Категорически не хочет в автолюльку.
Включаю на телефоне белый шум, раздаю детям соски и только после этого выдыхаю.
-Вы мне адрес скажите, пожалуйста, - просит водитель. - Я в навигатор забью.
-Да, конечно…
Называю ему адрес торговых рядов.
В будний день шансы застать человека дома после двенадцати часов дня стремятся к нулю, но я рассчитываю на то, что мама за последний год своих привычек не поменяла и по-прежнему ходит к десяти на массаж, а после этого отправляется на дневной сон.
Бабульки возле подъезда смотрят с презрением и на мои попытки поздороваться не реагируют.
Домофон сломан. Я попадаю в подъезд беспрепятственно. Этаж первый…
Несколько секунд посомневавшись, жму звонок.
-Кто там? - раздаётся голос за дверью.
-Мам… - начинаю, но язык так называть больше не поворачивается. - Евгения Павловна, это я… Настя, - говорю срывающимся голосом.
По ту сторону двери наступает молчание. Я уже думаю, что сейчас меня пошлют, но нет. Замок щелкает.
Женщина, которую я считала своим близким человеком, брезгливо оглядывает меня с ног до головы и останавливает свой взгляд на коляске.
-Ну что стоишь? - Хмыкает. - Проходи… раз пришла.
По интонации заплетающегося языка я понимаю, что «мама» начала утро как аристократка. С шампанского.
-Я не на долго, - блею растеряно. - Просто очень хотела увидеться и поговорить.
-На площадке будешь говорить? - Интересуется ехидно «мама».
Завожу коляску в прихожую и закрываю дверь. Стягиваю с детей одеяльца, чтобы было не так жарко.
Здесь в квартире все так, как я помню. Время замерло: повсюду висят наши с Илоной грамоты и медали, стоят в кадках дроцены и бансаи, пахнет восточными благовониями, а полки заставлены рамками с фотографиями. Моих среди них больше нет.
-Евгения Павловна, - прокашливаюсь, - я хотела сказать, что про суррогатное материнство-это все абсолютная правда. Я хотела выносить деток для Илоны и Алексея, но потом…
Говорю и иду следом за ней на кухню. Мне приходится оставить детей в прихожей. Не тащить же за собой грязную коляску. Хотя, когда-то очень чистая двушка с дорогим ремонтом, сейчас больше напоминает яркую свалку.
«Мама» кивая, подходит к плите и ставит на нее чайник.
-О, спасибо, - тут же реагирую, - Ничего не нужно…
-А я тебе ничего и не предлагаю, - оскаливается Евгения Павловна. - Так о чем будем говорить? О том, что ПОТОМ ты дрянь увела у беременной сестры мужа? Или о том, что он тебя выгнал?
-Да нет же! - Восклицаю. - У нас все хорошо! Просто… это очень тяжело мне… я хотела сказать, что всегда любила Илону и вы можете приезжать к детям в любое время. Мне все равно чьими детьми вы их будете называть. Дети - это большое счастье…
-Я тоже так думала, - опасно и покорно улыбаясь , «мама» выходит из кухни в коридор через другие двери. - Тоже думала, что беру в дом благодарную сироту. Отмою ее, откормлю, а Боженька мне за это тоже что-то даст. Денег например, но нет! Он дал мне тварь, которая украла жизнь моей родной дочери! Я сама все испортила! Все!
Патетично вскрикивая, Евгения Павловна закрывает замки в квартире на ключ и прячет его в карман. Меня это начинает напрягать.
-Я вас поняла, - шепчу, едва держа слезы. - Тогда я бы хотела попросить прощения за то, что испортила вашу жизнь. Никакого зла я не планировала и… мы пойдём.
-Никуда вы не пойдете! - Зло обрывает меня Евгения Павловна.
-В смысле? - Переспрашиваю тупо и смотрю ей в спину.
Снова возвращается на кухню и включает газ.
-Вместе пойдём, - говорит, сверкая темными глазами, - к Илоночке.
До меня запоздало доходит, что она имеет ввиду. Я перевожу взгляд с «мамы» на открытые конфорки и, на мгновение онемев от паники, обхватываю себя пальцами за горло.
-Зачем?! - Хриплю. - Выключите! Нам с вами ещё жить и жить. Детям вредно же! Не шутите так!
-А я и не шучу… Мы не будем жить без нее, - качает головой Евгения Павловна. - Зачем?
-Дети… - пытаюсь достучаться до здравого смысла в ее голове, - в чем они виноваты? А «папа»?
-Он тебе не отец, тварь! - Почему-то звереет Евгения Павловна.
-Хорошо-хорошо! - Кричу. - Как он без вас? Он же вас любит!
Говорю, а сама двигаюсь к окну. Там люди. Они должны помочь. И первый этаж…
-Прекрасно он без меня! Он тоже предатель! Просто собрал вещи и ушел к Тарасовой! К этой страшной, жирной, бездарщине!
-Как это? - Оборачиваюсь. - Они же столько лет знакомы…
В моей голове просто не укладывается, как папа мог уйти к нашей с сестрой тренеру. Лучшей подруге Евгении Павловны…
-А он решил, что там его прихлебателя на старости лет лучше кормить будут! Ну ничего! - Смеется зло. - Подохнут, как крысы… А ты очень удачно зашла. Прямо ничего даже придумывать не пришлось!
-Вам нужно к врачу… - шепчу. - Пожалуйста, остановитесь. Я понимаю ваше горе. Я тоже очень любила Илону. Она была моим самым близким человеком! Сестрой! Единственной подругой!
Я все-таки дохожу до окна и распахиваю его.
-Помогите! - Кричу. - Пожар! Люди! Пожар!
-Ах ты ж, сука! - Дергается Евгения Павловна. Хватает спички для розжига и поднимает их над головой.
-Закрой окно! А иначе твои щенки не просто сдохнут, но ещё будут орать и мучаться…
Я замолкаю. Чувствую, как начинает кружиться голова, а по спине течет пот. Пульс подскакивает и долбит в голову. Как спасти детей? Как их оттуда вывести?!
Пытаюсь нащупать телефон в кармане, но его там нет! Нет!
Слезы больше сдерживать не получается. Они начинают литься по лицу.
-Пожалуйста, - рыдая, опускаюсь на колени. - Можно я вывезу на площадку детей? Они маленькие. Они ни в чем не виноваты. Илона хотела, чтобы они были. Я знаю, что она была хорошая. И вы бы их очень сильно любили…
-Да, - начинает смеяться Евгения Павловна, - давай, умаляй лучше!
Пытаюсь сообразить, сколько у меня ещё есть времени на спасение. Минут пятнадцать-двадцать, если забрать спички.
Нужно ее просто вырубить. Вон той сковородой. И пусть я могу ее убить. Если другого выхода нет?
-Пожалуйста, простите меня, - подыгрываю. - Вы же тоже мать! Поймите меня…
Вдруг со стороны двери раздаётся звук открывающегося замка. Мое сердце в груди делает кульбит. Папа? Соседи? Господи, спасибо!
Но все оказывается ещё лучше и неожиданнее. Дверь распахивается, и уже через пару секунд на пороге кухни появляется Алферов.
-Лёша… - выдыхаю, впервые называя его по имени.
Мгновенно оценив ситуацию, он каким-то молниеносным движением ноги выбивает из рук Евгении Павловны спички, а после этого заламывает «маму», укладывая лицом в пол.
Она проклинает нас, орет и матерится. Ведет себя, как бесноватая из церковных сказок. Цепляет все, что может перевернуть и дотянуться. Срывает штору. Бьется головой об пол. Кусается…
В прихожей плачут дети, которых разбудили резкие звуки.
Я быстро выключаю газ и распахиваю окна по всей квартире, создавая сквозняк.
Водитель загораживает собой проход в квартиру от любопытных соседей, не давая им сунуть нос внутрь.
-А что это тут у вас? - Толпятся они. - Драка?
-Утку готовили, - появляюсь я перед ними, - передержали.
-Ааа… - разочарованно разбредаются они.
Алексей связывает Евгению Павловну шторой, как смирительной рубашкой и сажает в кресло.
-Иди в машину и успокой детей, - говорит мне таким тоном, что я даже не решаюсь обменяться с ним и парой слов.
Просто киваю и убегаю. Побыстрее. Из того места, где по моей же глупости у меня чуть снова не отобрали детей.
Разместившись на заднем сидении машины, беру детей на руки, начинаю кормить… и тут меня накрывает истерикой. От отложенного страха и осознания, что из-за моей мягкотелости и инфантильности все могло закончится плохо. Почему Алексей решил приехать? Откуда у него ключи?
Я немного успокаиваюсь, только когда вижу мужа, выходящим из подъезда.
Он подходит к машине и распахивает дверь.
-Ну? - Смотрит на строго и взбешенно. - Ты как маникюр? Нравится? Красивый?
Я краснею до кончиков волос и начинаю задыхаться.
-Просто… хотела… поговорить…
-Поговорила? Стало легче? Какой же, сука, нужно быть идиоткой?! Или я в тебе ошибся, и ты действительно кроме подгузников и жопой на льду в капроне крутить ни на что не способна?!
Закусываю губу и мотаю головой. Обидно. Очень!
-Ох, - нервно трет лицо руками Алексей. - Дома будем говорить. Ждём врачей.
-Врачей??
-У Евгении Павловны белая горячка, - отвечает он. - Да и нам так будет спокойнее.
-То есть она будет в психушке?
-У тебя есть возражения? - Ухмыляется Алексей. - Если есть, то я и тебе могу соседнюю палату организовать.
-Нет… - испуганно мотаю головой. - Нету возражений.