Глава 15

Лена

Пальцы слабеют, и из них выскальзывает сахарница. Звон разбившегося предмета эхом отдается от стен и оглушает. Ноги осыпают осколки и тот самый долбаный сахар.

Мальчишки удивленно хлопают глазками и переводят взгляд с пола на меня. Делаю судорожный вдох, пытаясь подавить отчаянное желание заорать на Рому. Вместо этого с неимоверными усилиями беру себя в руки и поворачиваюсь к Роме.

Снова хмурится, смотрит на мои ноги. Переступаю через осколки, чтобы не порезаться.

– Тебе пора, – указываю в направлении двери.

– Лен.

Складываю руки на груди и молча жду, пока моя просьба дойдет до него.

Он встает и проходит в коридор пока внутри меня все рвется на части. Да как он мог такое обо мне подумать?

– А теперь послушайте меня, – специально перехожу на «вы», голос звучит холодно, – я не обязана перед вами отчитываться – это раз. Мои дети вас никак не касаются – это два. Я просто у вас работаю, Роман Сергеевич – это три. И я не просила вас гулять со мной и моими детьми – это четыре. Поэтому будьте добры, покиньте мою квартиру и больше не вмешивайтесь в мою жизнь так же, как и я не вмешиваюсь в вашу. У вас невеста, и я желаю вам только всего наилучшего.

Распахиваю дверь и жду, пока он свалит ко всем чертям! Мне стоит больших усилий не вспылить и не заорать дурниной от разочарования.

– Лен…

– Уходи!

Все же срываюсь на крик и выталкиваю его за дверь, с грохотом захлопывая ее. Прислоняюсь спиной к прохладной поверхности и прикладываю ледяную руку ко лбу. Несколько вдохов – и я буду в норме.

Дергаюсь и несусь в кухню: совсем вылетело из головы что мои сынишки одни в стульчиках. А в их возрасте такое легкомыслие с моей стороны – кощунство.

Но только увидев, как бесята доедают пюрешку, спокойно восседая на стульях, могу расслабленно выдохнуть.

Иду за веником и быстро убираю погром, который сама же и учинила. Протираю пол, чтобы наверняка не осталось и крохотного осколка стекла. Заканчиваю с уборкой за минуту до того, как домой возвращается Линка.

– Уф, – падает за стол, – устала что-то я. Все этим амурные дела не для меня.

Удивленно смотрю на вымотанную сестру и прыскаю от смеха.

– Что за мысли, Лин? Что значит не для тебя?

– Ну, Толик меня затаскал по свиданиям. А я бы дома повалялась, сериальчик посмотрела. Так нет же, то романтик на острове, то ужин, то в боулинг, то прогулка на катере. У-у-у-у-у-у, – хватается за голову.

А я уже не могу сдержать громкого хохота:

– Бедная, бедная сестренка. Парень пытается угодить, так и тут промахнулся.

Линка смотрит на меня так жалобно, что я становлюсь серьезной.

– Ну а если честно, Лин, скажи ему прямо, что весь этот движняк просто не для тебя. Он же тебя совсем не знает толком, поэтому и лезет вон из шкурки, чтобы произвести на тебя впечатление.

В домофон звонят, и сестра бодрой козочкой подрывается, словно только что не плакалась мне в жилетку, как она устала.

– Да. Кто? А, ладно.

Тишина в коридоре меня немного напрягает, но я вытаскиваю мальчишек из стульев и прибираюсь на кухне.

– Лен, это к тебе! – доносится крик из коридора, а у меня из рук выпадает тряпка.

Это что-то новенькое. Выхожу, и настроение тут же ухудшается, когда вижу на пороге Рому.

– Я тут вот… – в коридор вносит коляску, – ты же сказала, что коляска сломалась. Вот, извини.

Линка удивленно хлопает глазами, и я читаю на ее лице вопрос.

– Мне не нужны подачки, Роман Сергеевич. Можете вернуть, где взяли.

Лицо сестры вытягивается еще больше.

– Лен, я просто же…

– Не надо…

– Надо! – перебивает сестра и выдергивает коляску из рук Ромы. – Спасибо за заботу. А вы начальник сестры, да?

– Угу, – Рома продолжает прожигать меня взглядом, пока я испепеляю сестру.

– Так проходите, чайку попьем.

– Спасибо, я тороплюсь. Лен, завтра на работу?

– Я помню, Роман Сергеевич.

С наслаждением наблюдаю, как он злится. Но мне плевать на его чувства. Он мне никто!

Могу выдохнуть, только когда Рома выходит из квартиры. Хотя нет…

Три, два, один.

– Что это такое было? – таращится на меня сестра. – Откуда он узнал про коляску? Ты ему сказала про детей?

Наступает моя очередь таращиться.

– Не сказала, – слышу злой рык сестры, – мы это не будем больше обсуждать. Насчет коляски… Он просто проезжал мимо парка, где мы гуляли, и встретил там нас. Случайно.

Сестра выгибает бровь, а я понимаю, как глупо это звучит.

– Ты сама в это веришь?

Молча пожимаю плечами и ухожу от греха подальше.

– Нет, а что ты сматываешься сразу? Видно же, что ты ему небезразлична.

– Ну и что, Лин? Что это меняет?

Сестра закусывает губу и возвращается на кухню. Гремит посудой, холодильником.

– А где сахарница?

Вот же ж! Никогда она с сахаром не пила, а тут решила. Сестра снова появляется в поле зрения и складывает руки на груди.

– Что? – вскидываю руки. – Случайно разбила. Со всеми бывает.

– Ну-ну.

Мальчишки ползают по коврику, и я наконец-то отвлекаюсь от сегодняшнего дня и переключаюсь на бесят.

– Ну что, бесята?

Павлушка ползет ко мне и лезет на коленки.

– Что такое, малыш?

Сын хнычет, чувствую, как он горит, и становится страшно.

– Лин, тащи градусник.

Сестра через секунду прилетает в зал и плюхается рядом.

Ощупываю десна и не сдерживаю стон.

– Что, очередная бессонная ночь, привет? – морщится сестра.

– Извини. Сейчас посмотрю, что у нас есть в аптечке.

Линка удивленно выгибает бровь.

– А извинить-то за что?

Дергаю плечом и встаю с сыном на руках. Надеюсь, капли при прорезывании зубов еще остались и не придется на ночь глядя нестись в аптеку.

– За то, что ты не высыпаешься из-за нас.

Сестра фыркает:

– Ты мне брось эти мысли, Лен. Вы же мне не чужие, и я вижу, как сложно тебе и что ты делаешь все возможное, чтобы меня не нагружать. Но я, честное слово, не против. Сегодня Мишаня с тетей поспит, да, мой юный друг?

Подхватывает Мишаньку на руки, и тот громко хихикает.

– Да перестань, – пытаюсь сыграть в героя, хотя представляю, во что превратиться ночь, если Миша и Паша будут в одной комнате.

– Не обсуждается! Так хоть один выспится.

– Систер, я тебя люблю! – кричу вслед этому дуэту и слышу ее смешок.

* * *

Утром с трудом отрываю себя от кровати. Паша заснул только под утро, и поспать удалось от силы два часа, поэтому сейчас чувствую себя так, словно по мне проехался каток, и не один раз.

Умываюсь ледяной водой, чтобы хоть как-то уменьшить припухлость возле глаз. Хотя похожа я сейчас больше на вампира, чем на живого человека. Линка выходит из комнаты и смотрит на меня с таким сочувствием, что хочется упасть в ее объятия.

– Как Павлик?

– Нормально, уснул под утро. Может, мне отпроситься?

Линка крутит головой. Тоже прекрасно знает, что у нас это не приветствуется и карается очередными штрафными санкциями. Поэтому за все время я отпрашивалась один раз, и то почувствовала потом на заработной плате. Больше не рискую.

– Иди с миром, я справлюсь.

– Спасибо, зато потом, представляешь, как просто будет, когда своих родишь.

Линка прожигает меня таким взглядом, что мне становится смешно.

Сегодня нет настроения прихорашиваться, поэтому закручиваю волосы в гульку и надеваю самую удобную пару обуви.

В полудреме приезжаю в квартиру Ромы и с облегчением выдыхаю, когда охранник отдает мне ключи от квартиры и говорит, что хозяин уехал раньше и просил передать, чтобы я могла приступать к работе.

Вещи Ромы уже разобраны, и коридор больше не завален коробками. Приступаю к уборке, протираю пыль, постепенно погружаясь в мысли. Мою бурную деятельность прерывает звонок в дверь. Вытираю руки о фартук и иду смотреть, кто там.

Смотрю в глазок: Ромина невеста. Первая мысль: не открывать. Но она явно знает, что я здесь. Поэтому распахиваю дверь и пытаюсь выглядеть невозмутимо, хотя тошно становится при мысли о ее поступке.

– Привет, служанка, – проплывает мимо меня, обдавая сладким запахом. – А где Рома?

– Доброе утро. Не знаю, меня охранник впустил, сказал, что Роман Сергеевич уже уехал по каким-то делам.

Лицо Лизы меняется, и на нем отражается злость какая-то животная. Делаю несколько шагов назад и упираюсь спиной в стену.

– Ты ему что-то сказала, дрянь? Да?

Я распахиваю глаза и мотаю головой. Лиза приближается ко мне, и я ощущаю, как от нее исходят волны агрессии. Пытаюсь не поддаваться панике и не зажмуриться.

– Я ему ничего не говорила, клянусь, – сжимаю в кулаке подол фартука.

Главное, не паниковать. Мне не за что бояться. Я не говорила.

– Тогда почему мой жених так вот резко поменялся по отношению ко мне? – упирает руку над моим плечом, шипит, словно гадюка.

– Я не знаю, я не говорила. Да я даже его не видела в последние дни, – вру без сожаления.

– Ну ты же не забыла про то, что я тебе говорила? Мой отец не простой человек, и если я его попрошу, то ты вылетишь из своего агентства и будешь побираться, чтобы пожрать.

Стараюсь подавить порыв высказать в лицо этой гадине, что я думаю про нее. Но признание, которое сорвалось с ее языка, меня радует. Рома изменил свое отношение! Не начать бы улыбаться.

– Я все помню, – опускаю глаза, чтобы не выдать истинных эмоций.

Лиза молчит несколько минут и отступает, позволяя мне нормально дышать.

– Иди занимайся своим делом. И усеки: я тебе не отдам своего мужчину. Я прекрасно вижу, как ты на него облизываешься, но женится он на мне, поэтому забудь. Да и твои подкидыши никакому нормальному мужику не нужны будут.

Открываю рот, чтобы заступиться за детей, но тут же прикусываю губу. К чему? Такие вот выскочки всегда считают, что те, кто вокруг, ниже их. Так какой толк в том, чтобы ее переубеждать и лезть на рожон?