Глава 15

Честно... я собиралась дождаться Наиля и никуда не срываться, но позвонила Вера и сказала, что одна из кондитеров не вышла. И теперь им не хватает рук, а у них срочный заказ.

Пришлось упаковывать девчонок и звонить маме, чтобы она с ними побыла, пока я доделываю все в кондитерской. В надежде, что это дольше, чем на пару часов, не затянется. Я очень сильно надеялась, что Наиль не заявится с утра пораньше, потому что у него самого куча работы и, пока он со всем разгребется, уже будет вечер.

Ну… это была моя надежда и… самое большое заблуждение.

Стоило мне переодеться в рабочий фартук, как Таранов начал названивать, но я решила, что пока не буду отвлекаться на его звонки. Мне было важнее оставить заказчика довольным и выполнить свою работу к определенному времени, чтобы не получить плохой отзыв.

Я слишком долго нарабатывала свою репутацию и не готова из-за бывшего мужа все это в один момент профукать.

Почти заканчиваем, остаётся парочка украшений, как в цех забегает одна из работниц, слегка перепуганная.

– Марина Сергеевна, там вас вызывают. По какому-то срочному заказу.

Но мне и думать долго не надо, чтобы понять, кого именно ко мне принесло. Стараюсь не закатывать глаза и бросаю на Веру вопросительный взгляд. Она кивает, без слов дает мне понять, что сама доделает, а на мне оформление доставки.

Посылаю ей воздушный поцелуй, и она усмехается, сосредотачиваясь на торте.

Ну и, конечно же, когда я выхожу в зал, то первым делом натыкаюсь на Наиля, который выглядит слегка раздраженным.

– Добрый день.

Кошусь на своих работников, которые с интересом наблюдают за моим поведением. Ещё бы, не каждый может вот так прийти, стукнуть по столу и потребовать владелицу кондитерской к себе.

И нет, это не высокомерие или что-то подобное, просто как-то мне удавалось избегать острых углов со всеми… кроме бывшего мужа. С ним пока все слишком остро и в любую минуту готово рвануть, поэтому я и не стала вставать в позу.

Чтобы не устраивать разборок на глазах у моих подчиненных.

– Не отвлекаемся, – улыбаюсь девочке, которая меня позвала, и она возвращается к клиентам.

– Я тебя по всему городу должен ездить искать? – начинает Наиль не в очень доброжелательном тоне.

Выдыхаю и тяну его за руку в сторону своего кабинета. Он удивленно выгибает бровь, но безропотно идет за мной.

Закрываю дверь и поворачиваюсь лицом к Таранову. Он сканирует меня темным взглядом, от которого почему-то внизу живота волнительно щекочет.

– Уверена, что кондитерская – это второе место, в которое ты поехал. Так что, милый, со всем городом это ты перегнул.

Таранов шагает ко мне, и мне приходится вжаться в дверь, но я вздергиваю подбородок, чтобы смело встретить его прожигающий взгляд.

– Мы же вчера договорились.

От его низкого голоса с придыханием у меня ножки становятся ватными и мозги утекают. Но мне удается собрать себя в кучу.

– Наиль, у меня тоже есть работа, которая может потребовать моего присутствия, как сейчас, – терпеливо ему объясняю.

Просто потому что не хочу тратить ресурсы на скандалы. Слишком много у нас с ним их…

– А телефон тебе на кой хрен?

Морщусь и развожу руками.

– У меня руки в муке, – загибаю палец, – я работаю с продуктами, – второй палец, – и мне не в кайф отвлекаться на болтовню, чтобы получить ушат очередных обвинений в свой адрес.

Наиль переводит взгляд на мой подбородок и хмыкает. Вопросительно выгибаю бровь. Как-то подозрительно у него меняется настроение в моем присутствии.

Бывший поднимает руку и обхватывает меня за подбородок, пытаюсь освободиться, потому что стоит мне ощутить его пальцы на своей коже, как перед глазами встает прошлое.

– Да не дрыгайся ты, Мариш. Я тебе разве когда-то физически плохо делал?

Медленно качаю головой. Тут он прав, он ни разу на меня даже не крикнул до развода. Не то что руку поднять…

Он прекрасно знал, что у меня в детстве были на фоне домашнего насилия не очень хорошие воспоминания, и не хотел мне навредить.

– У тебя, – проводит большим пальцем по подбородку, – та самая мука.

Переходит на шепот. Пока я стискиваю зубы, чтобы не прикрыть глаза от его прикосновения.

Он резко отступает, оставляя меня растерянно стоящей у двери. Хлопаю несколько раз глазами и удивлённо смотрю на него. Он отходит ещё и ерошит волосы, еле заметно трясет головой, словно пытается избавиться от каких-то мыслей.

– Дети где? – обращает на меня свой жесткий взгляд.

– У мамы. Она часто меня выручает с ними, но надо что-то решать, пока не знаю что.

Наиль прищуривается.

– Что, например? Сбагрить их няне?

Пожимаю плечами.

– Наиль, когда родители работают, то няня – очень хороший выход. Я не для мамы их рожала.

Он фыркает. Черты лица заостряются и снова этот его новый взгляд… хищника.

– Ну да, ты их рожала даже не для их родного отца.

Откидываю голову и врезаюсь затылком в поверхность двери. Зажмуриваюсь, но боли не ощущаю. Физической. В груди же снова поднимается водоворот.

– Наиль, тогда все было слишком натянуто и сложно, а когда я решилась, то увидела, что у тебя отлично идут дела и уже появилась новая пассия.

Он рычит, и от этого звука по коже пробегает вибрация. Обхватываю себя за плечи и таращусь на него.

– А я должен был в монастырь уйти? Дать обет безбрачия? Ты от меня свалила, и ждала… чего?

Он снова делает шаг ко мне. Темный, натянутый как струна.

– Ничего я от тебя не ждала, – мотаю головой, – просто решила, что не хочу мешать твоей новой жизни. Вот и все.

Наиль стискивает зубы и какое-то время молчит.

– У меня правда была женщина. Две недели. Мы с ней успели сходить пару раз в ресторан. Я думал, что смогу тебя перечеркнуть, вытащить из своей башки, но у меня ни хрена не получилось. Слышишь? Я не смог даже отношения завести, не говоря уже о каких-то чувствах. Ты меня выжала до основания.

И тут меня пронзает злость на него. Вскидываю руки и шагаю к нему.

– Конечно, так легко всю вину повесить на меня, да, милый? Обвинить в том, что я все разрушила, а ты был пушистым зайчиком. Ни с кем не был тогда в гребаном номере.

Я не замечаю, как перехожу на крик.

– Да ни хрена не было у меня с ней, а ты же не слышала даже, – Наиль тоже вспыхивает как спичка, – ты сразу поверила, навесила на меня все грехи и унесла моих детей, мать его!

Он обхватывает меня за шею и приближает лицо ко мне. Я ощущаю, как его пальцы на шее прожигают кожу, и мне перестает хватать кислорода. Задыхаюсь от такой его близости. Но продолжаю смотреть в черные глаза.

– Не надо, Мариш, – выдыхает чуть ли не в рот, отчего я перестаю дышать и слежу, как расширяются его зрачки, – не надо испытывать мою стойкость и терпение. У меня их не осталось для тебя.

И так же резко, как и схватил, он меня отпускает.

– Но это все в прошлом, так же?

Киваю. Он прав, все чувства остались там, в прошлой жизни.

– Сейчас я хочу, чтобы для всех ты вернулась ко мне.

– Что значит для всех?

Наиль вздыхает и садится на край стола.

– То и значит. Перед окружающими мы разыграем занимательную сценку, что мы оба ошиблись и решили попробовать склеить разбитую вазу. То есть нашу семью.

Хмурюсь.

– Зачем?

– Так надо.

Наиль сужает глаза, и они превращаются в темные щелочки, которые могут напугать любого… даже меня.

– Наиль, зачем мне это делать?

Его улыбка заставляет задрожать.

– Хочешь пободаться за детей? Реально готова на это?

– Мы же можем договориться.

Он мотает головой, разбивая в щепки надежду, что получится как-то легко решить всю эту ситуацию.

– Договориться мы могли, когда ты была беременна. А сейчас ты нагло украла первый год жизни моих дочерей. И должна мне за это отплатить… Мне нужна семья. Я решил податься в администрацию, и, чтобы заработать дополнительные очки, мне нужно стать семейным.

Из меня вылетает смешок.

– Хочешь использовать меня и девочек в своих играх? – складываю руки на груди. – Ничего не выйдет. Я тебе не позволю.

– Не девочек, ангел, – он делает паузу, – тебя. За все то, что ты сделала после развода. За то, что ты скрыла детей. Я ведь в этот раз так легко не спущу тебе это с рук, Мариш. Ты готова рискнуть?

Медленно качаю головой. Ни к чему мне будить зверя, а Наиль мне именно зверя напоминает в последнее время своими повадками и поведением.

Готов сцапать и перегрызть горло, если надо будет. Неужели это из-за меня он стал таким?

Зажмуриваюсь на секундочку, даю себе время переварить.

– Я так и думал, что ты не станешь переходить мне дорогу.

Сглатываю, пытаюсь избавиться от сухости в горле.

– И что же от меня требуется?

Наиль довольно скалится, и от этой улыбки по коже холодок пробегает.

– То же, что и до развода и твоей фантазии, что я пошел налево.

Дергаюсь как после удара.

– Фантазии? Отличное определение, – вскидываю руки. – Только вот как бы ты себя вел, если бы перед твоим носом помахали фотографиями, где я в нижнем белье сидела бы на другом мужике.

– Я был одет, – цедит сквозь зубы.

Вздыхаю.

– Давай закроем тему. Правда, Наиль, это прошлое, для чего снова его перекапывать? Мы все уже сделали и решили.

Угукает.

– Тебе нужно будет меня любить и изображать счастливую супругу.

– Бывшую? – заламываю бровь.

Наиль пожимает плечами.

– Это все будет красиво подано, ангел. Мы оба совершили ошибку, а теперь встретились снова и решили все исправить. Ради семьи и во имя любви.

Боже, я стараюсь, чтобы меня сильно не трясло после этих слов. Как представлю, что мне придется врать, то к горлу подкатывает комок…

– И сколько мне нужно будет прикидываться такой?

Наиль задумывается, словно в мыслях просчитывает сроки.

– Полтора месяца. Справишься уж…

Неопределенно мычу.

– Это все?

Наиль мотает головой.

– Хочу дочерей увидеть.

– Не думала, что ты такой шантажист, Таранов.

Серые глаза опасно сверкают, и я тут же жалею, что сказала подобное.

– На войне все средства хороши.

– А у нас война?

Бывший муж обводит меня каким-то странным взглядом, и его глаза возвращаются на мое лицо.

– А ты считаешь это чем-то иным? Дружеской сделкой?

Равнодушно пожимаю плечами.

Он встает с моего стола и поправляет манжеты рубашки. За воротник заткнуты любимые зеркальные авиаторы…

Наиль словно собирается уходить, и я разрешаю себе ослабить напряжение в теле. Но, как оказывается, слишком рано… он подходит ко мне вплотную.

– И помни, что на кону дети.

Стискиваю зубы.

– Они не игрушки и не приз, чтобы их ставить на кон, Таранов.

Он наклоняет голову, пытается поймать мой взгляд, но я сосредотачиваюсь на его скуле с щетиной.

– Ты права. Но ты забыла, что у наших детей два родителя. И второй имеет такие же права, как и первый. Не я виноват, что их рождение осталось за границами моей жизни. Не я, Мариш…

Он хочет что-то ещё добавить, но телефон в его кармане начинает трезвонить. Он достает, смотрит на экран, и все его тело напрягается. Быстрый взгляд на меня и глубокий вдох.

– Слушаю.

Я не могу слышать, что ему говорят, но лицо Наиля стремительно темнеет, а тело превращается в гранитный памятник.

– Сегодня? Привезли? Да, понял, сейчас приеду.

Отключается, смотрит мне в глаза. Мысленно радуюсь, что вот сейчас он умчится по делам и даст мне переварить все, что было сказано. Решить, как мне себя теперь вести. Но я уже понимаю, что он мне не оставляет выбора и придётся поиграть по его правилам. Иначе… я не уверена, что второй раз будет так же просто, как и во время развода. Тогда была уязвлённая гордость Наиля, а теперь его дети… и тут нет уверенности, что он отступит.

– Тебе пора?

Он сначала кивает, а потом на его губах появляется жёсткая улыбка.

– Хотя нет, ты со мной поедешь.

– Что? С какой стати и зачем мне куда-то с тобой ехать? – от волнения начинаю тараторить и запинаться.

– А чтобы потом не было обвинений, что у меня роман с кем-то. Познакомлю тебя заодно кое с кем.

Хмыкаю.

– Мне неинтересны твои пассии, Наиль. Можешь ехать без меня.

Он обхватывает меня за плечо и притягивает к себе.

– Ну уж нет, милая, я не наступлю второй раз на те же грабли. Ты поедешь со мной и будешь в курсе, с кем я сейчас общаюсь и к каким девчонкам езжу. Чтобы избежать провокаций со стороны прессы. А ты у нас легко ведешься на такое…

– Мне плевать на прессу.

Наиль пронзает меня острым взглядом.

– А мне не плевать, ангел. Собирайся.

Кивает на стол позади меня и подталкивает к моим вещам.

Ну и вот что мне с ним делать?