Глава 22

– Привет, – звонок бывшего отрывает от работы, – не отвлекаю?

И хочется ответить, что очень отвлекает, но я не решаюсь. Ни к чему не приведет это бодание с ним. Тем более мы договорились.

– Работаю, как всегда.

– Дочки где?

Как обычно, каждый разговор начинается с дежурных фраз: узнает, не занята ли я и где мои лисы.

– Они со мной.

Бросаю взгляд на играющих двойняшек. Когда они стали постарше, я сделала из небольшой комнатки возле своего кабинета для них игровую, и теперь, когда у меня не сильно много работы, я беру их с собой. Чтобы они не скучали, и чтобы лишний раз не обременять маму. Тем более ножка Милки окончательно пришла в порядок, и теперь два чертенка носятся так, словно Милка никогда ничего и не ломала.

Да и оставлять дочерей на маму уже становится стыдно. Надо бы заняться вопросом няни.

– У тебя на работе? – и голос такой удивленный.

Как будто я работаю не в кондитерской, а в каком-то учреждении для подозрительных личностей. Или что-то типа того.

– Ну да, мне ненадолго надо было приехать, и, чтобы не просить маму, я привезла их к себе.

Бывший выдыхает, как мне кажется, сквозь стиснутые зубы. Но мне плевать на его недовольство. Это мои дети, и я знаю, что для них нормально, а что нет.

– Что не так, Наиль?

– Мне не нравится, что им приходится торчать с тобой на работе.

Резко вдыхаю и приказываю себе не раздражаться.

– У тебя есть другие варианты? – цежу сквозь зубы.

Он прокашливается, будто понимает, что повернул не туда.

– У меня обед, я сейчас к вам заеду.

И не успеваю возразить, он скидывает. А мне хочется отшвырнуть телефон. Время идет, а Наиль не меняется. Всегда последнее слово пытается оставить за собой…

– Ну что, лисы, сейчас папа приедет.

Девчонки как по команде замирают и радостно хлопают в ладоши. Да, они уже привыкли к новому для себя слову и к новому человеку. И они его почти купают в своем внимании, стоит ему появиться в зоне их видимости. А я даже слегка ревную. Они слишком быстро впустили Наиля в свою жизнь, а меня будто бы отодвинули на второй план. Но, конечно же, это мнительность матери. Думаю, у многих возникает ощущение ненужности, когда дети переключаются на кого-то и одаряют его своей любовью и нежностью.

А Наиль нагло всем этим пользуется.

Короткий стук в дверь, и я подскакиваю удивленно, смотря на входящего бывшего.

– Ты под дверью стоял, что ли?

Он ухмыляется и окидывает меня холодным взглядом серых глаз. В который раз пытаюсь не поежиться. Когда у него так сильно изменился взгляд? Я помню, как он полыхал, стоило Наилю посмотреть на меня. А сейчас лед высекает…

– Подъезжал уже сюда. Привет, мои кудряшки.

Присаживается, и дочери с готовностью несутся в его объятия. Наиль смеется так открыто и счастливо, что мое сердце предательски скукоживается и забывает биться.

Они его чмокают в обе щеки, и его смех становится громче.

– Папа тоже скучал.

Боже, в этот момент у меня в животе происходят странные процессы. Водоворот, вакуум, пустота… все сразу.

– Ты можешь сейчас отлучиться с работы?

– Зачем? – меня слегка напрягает его обманчиво мягкий тон.

Наиль проходит в мой кабинет и опирается бедром о стол. Берет с него фотографию, где мы с девчонками в бассейне, и я вижу на его лице легкую улыбку.

– Любят купаться? – поворачивает фото лицом ко мне.

Выдергиваю его и прищуриваюсь.

– Ты можешь не трогать мои вещи без разрешения?

Таранов вздергивает бровь и хмыкает.

– Есть что скрывать?

Закатываю глаза и качаю головой.

– Наиль, давай, пожалуйста, ближе к делу. К чему вот эти хождения вокруг да около?

– В парке в центре детский праздник, хочу отвезти вас с девчонками.

А, ну понятно. Я уже и забыла про спектакль «Счастливая семья».

– Там будут журналисты? – сразу перехожу к главному.

Наиль хмурится и смотрит на меня с непониманием, а потом запрокидывает голову и начинает хохотать.

– Нет, ангел, я просто хочу провести время с девчонками. Но ты же их со мной не отпустишь?

Мотаю головой. Конечно же, это исключено. И он прекрасно осознает это.

– Ну вот, а ты говорила, что ты не будешь мне препятствовать в общении с дочерями.

Ага, пошел с козырей.

– И что там за праздник? – принимаю решение, что не стоит мне сейчас вставать в позу и спорить с ним.

Он прав, я не собираюсь ему мешать общаться с девчонками. А я могу на это смотреть со стороны, просто ради того, чтобы убедиться, что Наиль справляется с ролью отца. Мне совсем не хочется проводить время с бывшим.

Да и необязательно сближаться с Наилем ради его амбиций. Пусть сам выгребает как хочет. Я буду улыбаться и махать, когда нужно.

– Там будет какая-то пенная вечеринка, музыка, аниматоры, – он перечисляет и при этом смотрит мне в лицо.

Задумчиво постукиваю по губе, и взгляд серых глаз тут же перемещается на мой рот. Отдергиваю руку, а Наиль усмехается.

– Не маленькие они для такого веселья? – с сомнением кошусь на девчонок.

Вопрос, конечно же, риторический. Потому что откуда знать Наилю, что им можно, а что нельзя. Он с ними несколько дней, и то с перерывами.

Милка и Мирка заняты и не подозревают, о чем мы тут беседуем с Наилем.

– Мариш, ну, если нам что-то не понравится, мы же можем в любой момент уехать, – пожимает широкими плечами, сложив руки на груди. И я в этот момент залипаю на его габаритах. Таранов никогда не был маленьким, ну разве только в школе, но потом быстро наверстал и поддерживал себя в форме.

А сейчас, кажется, стал ещё шире и мощнее.

– Мариш, – щелкает возле носа пальцами, и я вздрагиваю.

Награждаю его строгим взглядом. Получаю в ответ широченную улыбку.

– Так мы едем?

Вздыхаю.

– Да, поехали.

Ну а что мне ещё остается делать? Не хочу снова отстаивать свою позицию. Да и Наиль прав, если лисам не понравится, то мы можем уехать. Даже без Наиля. Вот!

– Только мне надо будет заехать домой.

Наиль прищуривается и вопросительно выгибает бровь.

– Зачем?

Вздыхаю и стараюсь не закатывать глаза. Откуда ему знать, сколько всего нужно таким маленьким крошками. И вот так с бухты-барахты ты никуда не поедешь без тщательных сборов.

– Взять для них памперсы, переноски для машины, еда, вода, – загибаю пальцы. – Сюда я брала только самое необходимое и знала, что не задержусь тут с ними больше чем на пару часов. А вот детский праздник уже совсем другое, и нужно подготовиться.

Таранов внимательно слушает и глотает каждое слово. Кивает.

– А если в магазин заехать по пути?

Округляю глаза.

– А зачем? – пожимаю плечами. – У меня все есть дома. Да и нужно запасную одежду, на случай если испачкаются.

– Мы же туда не на месяц, – удивленно хлопает глазами, а я в ответ только хмыкаю.

– Это дети, Наиль. И им требуется нереально много всего, и нужно умудриться предусмотреть все. Так что поехали к нам домой.

Наиль недовольно поджимает губы, а я готовлюсь к очередной пикировке. Ну вот что он за человек? Обязательно со мной поспорить?! Ведь может же быть нормальным и адекватным. Почему сейчас-то ведет себя как мальчишка?

Наиль прокашливается.

– Хорошо, заедем. Но потом ты мне скажешь, что нужно, чтобы было у меня.

Выгибаю бровь, не сразу соображая для чего. Таранов недовольно косится в мою сторону, и я решаю промолчать.

– Девчонки, – подхожу к дочерям и хватаю Милку на руки, – поедем на праздник?

Наиль замирает возле Миры и вопросительно смотрит на меня. Будто бы спрашивает разрешения, можно ли взять дочь на руки.

– Как думаешь, она не будет против, если я возьму её?

И столько неуверенности в голосе, что это трогает до глубины души.

– Пока не попробуешь – не узнаешь.

Таранов выдыхает, как будто не ребенка поднимать собрался, а прыгать с тарзанки. И за этим внезапно забавно наблюдать. Прикусываю щеку, чтобы не задеть Таранова своими хихикалками. Я понимаю, что в этой ситуации есть моя вина: если бы я не скрыла детей, то сейчас Наиль вел бы себя с родными дочерями не так скованно и неуверенно.

– Не бойся, если ей не понравится, то она даст знать.

Да, они привыкли к Наилю. Но одно дело просто их тискать, и совсем другое – куда-то нести на руках. И я даже могу понять неуверенность Наиля.

Терпеливо жду, пока они с Милкой насмотрятся друг на друга. Дочь сама шагает навстречу Таранову и задирает ручки, развеивая всю неловкость. Наиль с улыбкой подхватывает дочь. Она доверчиво обнимает его и утыкается в шею.

– Черт, – шипит бывший сквозь зубы и косится на меня, – я не думал, что это так…

Он замолкает, а я жду, что же он скажет. Мне интересно послушать его эмоции.

Но он молчит, только крепче прижимает ребенка к груди. Милка кладёт голову ему на плечо и улыбается мне. Словно показывая: мама, я не забываю, что ты тут тоже есть.

– Как? – у самой в горле как-то подозрительно тесно становится, даже для того, чтобы сглотнуть слюну.

– Необыкновенно, – выдыхает чуть ли не с благоговением. – Ну что, готовы? – Наиль подмигивает мне.

Или, может, не мне, а второй дочурке. Поэтому я решаю изобразить полное безразличие.

Усаживаюсь с девчонками на заднее сидение, нервничаю, потому что у Наиля нет кресел. Сюда-то мы ехали с пап Сашей, а у него в машине все предусмотрено. Наиль замечает мою тревожность и выгибает бровь, смотря в зеркало заднего вида.

– Марин, ты чего как на углях? Нормально все?

Прикусываю губу. Не знаю, как ему сказать, чтобы не показаться истеричкой и полной идиоткой. Но на кону безопасность детей, и я никак не могу ею пренебрегать, хоть и живу я в нескольких минутах от кондитерской.

– Девчонкам нужны автокресла, чтобы можно было спокойно возить везде.

Наиль хмурится. Глушит мотор и выдергивает телефон из панели. Заходит в приложение с картами и что-то забивает. Мне со своего места не видно, как бы я ни вытягивала шею.

– Какие нужны? – вижу на экране каталог с креслами.

Наиль поворачивается и протягивает мне телефон. Мотаю в поисках подходящего по габаритам. Наиль же внимательно смотрит за моими манипуляциями. Как будто боится, что я залезу куда не надо и увижу то, что не предназначено для моих глаз.

– Вот такие, – открываю нужное и возвращаю гаджет.

Наиль пробегает глазами по экрану и набирает кому-то.

– Добрый день. Нам срочно нужно два кресла, – диктует марку, – с доставкой до кондитерской на Фрунзе, да, два одинаковых. Через пятнадцать минут.

Округляю глаза. Да это же нереально.

– Я плачу три стоимости за скорость. Жду.

Сбрасывает, пока я моргаю и пытаюсь переварить услышанное.

– Готово, сейчас привезут.

– Но… как?

Хотя чему я удивляюсь? Просто я уже отвыкла от того, что Наиль может решить почти любую проблему, и у него это порой слишком легко выходит.

– Деньги творят чудеса, ангел, – слегка проводит по щеке и улыбается дочерям, – кудряшки, придется нам немного подождать, пока вам доставят ваши троны.

Хмыкаю.

Курьер приезжает даже раньше. Мы с Наилем вместе разбираемся с механизмами, пока девчонки хозяйничают на переднем сидении. Слышен только довольный писк и грохот открывающегося бардачка.

– Мила, не ройся у папы в бардачке.

Наиль фыркает, и мы встречаемся взглядом.

– Да пусть копаются, у меня там ничего нет противозаконного.

Поджимаю губы, тут же вспоминаю, как я нашла там помаду. Настроение грозится испортиться, но я одергиваю себя. Прошлое… это прошлое, Марина. И хватит его постоянно вытаскивать из пепла.

– Для тебя там может и не быть ничего такого. Но они могут найти какую-нибудь мелкую деталь, и тогда может быть не очень приятно.

Наиль сжимает губы, но не спорит.

– Да уж, многому мне ещё предстоит научиться и многое узнать о годовалых детях.

И впервые я не слышу в его словах упрека. Он просто озвучивает это как данность.

– Ты справишься.

И снова мы встречаемся взглядами, и он улыбается. На этот раз точно мне.

– Вроде все, – Наиль нагибается и проверяет крепления, дергая их.

Пересаживает по очереди Милу и Миру в кресла, пристегивает, снова проверяет. А я не могу скрыть ухмылку.

– Что? – недовольно поджимает губы и делает шаг ко мне. – Я внимателен к деталям. Пусть я ни черта не понимаю и не знаю, но не стоит забывать, что я не забивал на мелочи.

– Я помню, Наиль.

И я действительно помню…

– А теперь домой к вам. Садись вперед, сзади места нет, да и неудобно в середину пробираться, – Наиль распахивает пассажирскую дверь и кивает на сидение.

Послушно усаживаюсь. Таранов задерживается возле меня, словно обдумывая дальнейшие действия. Моргает и захлопывает дверь, быстро обходит капот и усаживается за руль.

Доезжаем до дома.

– Я быстро. Постараюсь, – скороговоркой тараторю, – если что, звони, если вдруг закапризничают.

Кивает.

– Музыку любят?

Я уже наполовину успеваю вылезти из машины и торможу. Оборачиваюсь, вопросительно выгибаю бровь, не сразу соображая, о чем он меня спрашивает.

– А?

Наиль показывает на панель, где магнитола.

– Музыку слушают?

Прикусываю губу и киваю.

– Слушают, да. Только смотри, чтобы они тут тебе танцами не разнесли машину.

Смеюсь.

– Не страшно. Папа новую купит, да, кудряшки?

Оборачивается к ним. Мила и Мира с готовностью кивают, словно поняли каждое его слово.

А мне нравится, как он к ним обращается. Кудряшки. До сих пор загадка, в кого они такие у нас кучеряшки. Но от этого они такие милые, похожи на двух куколок.

– Я быстро.

Наиль угукает и награждает меня горящим взглядом серых глаз, от которого внутри что-то взволнованно сжимается. Забегаю в подъезд и прислоняюсь к стене. Сердце ускоряется, и я пытаюсь отдышаться, привести дыхание в порядок.

Резкий выдох, и я мчусь к лифту. Переживаю, что Наиль может не справиться, а малышки закапризничают, но тут же мысленно успокаиваю себя. Надо как-то привыкать к тому, что теперь у моих малышек есть и отец, и он должен справляться со всем. Хотя бы быть готовым ко всему.

Хватаю сумку. Она очень внушительная, но зато все вмещается и потом не приходится носиться в поисках еды или воды. Закидываю памперсы, вещи, косынки, кофточки, если похолодает, еду, игрушки.

Сумку распирает от всех нужностей. В последний момент вспоминаю про коляску и складываю её, вытаскивая из квартиры. Такое себе удовольствие – таскать малышек на руках, а так можно будет подольше погулять. Я и сама не замечаю, как внутри растет предвкушение. Одно дело — гулять с девчонками, когда мы только втроем, а вот с Наилем это новый опыт, и от этого внутренности сжимает от волнения.

– А, блин, – сгружаю коляску и сумку на пол, возвращаюсь в квартиру, хватаю плед.

Вот теперь вроде все.

Отдуваясь, вытаскиваю все на улицу. Тут же из машины выскакивает Наиль и окидывает меня удивленным взглядом.

– Мы точно в парк, а не в путешествие?

Сдуваю с лица влажную прядь и пронзаю бывшего многозначительным взглядом.

– А ты собираешься просто создавать картинку хорошего отца или планируешь все же становиться родителем? Если первое, то надо было раньше сказать, я бы пару бутылочек взяла и на часик бы скатались. Чисто картинку создать…

Наиль поднимает руки.

– Я понял, – перебивает меня, выхватывая все из рук, – и коляска?

Удивленно смотрит вниз.

– Поверь мне, они хоть с виду крошки, но таскать их на руках – то ещё удовольствие.

Наиль задумчиво потирает шею.

– Да, ты права. Давай.

Загружает все в багажник, и мы наконец трогаемся в путь.

– Это им все нужно, просто чтобы выехать куда-то? – задумчиво бормочет Таранов, поглядывая на дочерей.

Угукаю.

– Как вы тут? Справились?

Наиль выгибает грудь, и столько гордости на его лице.

– Это же мои дочери, конечно же справились. Да, кудряшки?

Закатываю глаза. Да уж, Таранов, тебе только предстоит узнать, какими «милашками» могут быть два ребенка годовалого возраста. Но я не собираюсь тебя пугать… все узнаешь сам.