Глава 28
Марина
Отправляю Наиля за памперсами и едой для девчонок, потому что впопыхах я даже ничего не взяла, но это все мелочи. Главное, что опасность нас не коснулась и мои девочки теперь защищены.
А меня накрывает… Если бы Наиль не пошел со мной? Если бы не настоял?..
Трясу головой, прогоняя ненужные мысли.
Раздеваю аккуратно девчонок, а они спят, только посапывание слышу. Улыбаюсь, приглаживаю кудряшки. Стараюсь не разбудить, развязываю хвостики.
Мои лисички… мое сердце.
И да, Наиль не соврал, когда сказал, что у него небольшая квартира. Спальня с огромной кроватью и двумя тумбами, встроенный шкаф, уборная и кухня.
Все…
Я даже глазам не поверила. Но Таранов отмахнулся, мол, мне и так норм.
Перед уходом Наиль бросил, чтобы я не стеснялась и чувствовала себя как дома. А я уже и не помню, когда я его стеснялась. Перед нашей первой ночью. Когда отдала ему тело и сердце окончательно и бесповоротно.
Проверяю девчонок. Спят, и я могу выдохнуть.
Ну я и не стесняюсь. Выдергиваю футболку Наиля из шкафа и иду умыться. Смыть с себя пережитое. В ванной знакомый аромат Таранова. Глубоко вдыхаю, и внизу живота снова скапливается тепло.
Боже… о чем я думаю? И это после того, как кто-то проник в мое жилье и попытался что-то найти!
Закрываю воду, окунаюсь в запах Наиля, которым пропитано полотенце. Вдыхаю и успокаиваюсь. И так было всегда, когда мы были женаты: стоило мне только ощутить его парфюм, как все неприятности улетали в космос.
В коридоре тихий шорох, а у меня внутри все обрывается. Выбегаю на шум и хватаю по пути биту.
Бита? Откуда у Таранова в квартире бита?
На всякий случай замахиваюсь. Буду стоять до конца, чтобы защитить девчонок.
– Тш-тш-тш, – Наиль поднимает руки и смотрит на занесенную над моей головой биту, – это я, Мариш. Все хорошо. Я вернулся с добычей.
Кивает на пакеты и улыбается.
Вдыхаю и опускаю руки.
Серый взгляд путешествует по моему телу, заставляя затаить дыхание. Наиль задерживается на моих обнаженных ногах и сглатывает.
– Мой боевой ангел.
Отставляю биту и прислоняю ладонь ко лбу.
– Прости, я думала, мало ли…
– Ну, хорошо, что ты вовремя поняла, что это я. А то башню бы мне снесла точно этой штукой.
Хватает пакеты и несет в сторону кухни. У него она не отделена от коридора, и мне приходится плестись за ним.
– Откуда у тебя эта штука?
Таранов вопросительно выгибает бровь, и на его лице снова зажигается улыбка. А я ловлю себя на мысли, что такой он мне больше нравится, чем злой и кусачий.
– Любой уважающий себя банкир должен иметь биту, разве нет?
Фыркаю и подхожу к покупкам.
– Любой уважающий себя банкир должен иметь охрану.
Хватаю молоко и несу к холодильнику.
Наиль мычит.
– Надо подумать об этом, да. Я сейчас вернусь.
Оборачиваюсь, а его уже нет. Продолжаю все раскладывать. Ну, Таранов, как всегда. Набрал столько, что хватит на год.
Во рту пересыхает, беру с барной стойки высокий прозрачный стакан. Наполняю водой чуть ли не до краев и делаю жадный глоток.
В этот момент возвращается Наиль… с голым торсом.
Поперхиваюсь. Таранов удивленно дергает бровью. Косится на меня.
– Что не так? Ты забыла, как я выгляжу без футболки?
Мотаю головой. И снова его взгляд на мои ноги. Да такой, что хочется прикрыться, или, наоборот, немного приподнять край одежды.
Зажмуриваюсь. Боже, да что за мысли?!
А когда распахиваю глаза, то перед глазами уже обнаженная грудь Наиля. А там…
Дыхание перехватывает. У него появилась татуировка. От которой по рукам мурашки.
Чувствую его дыхание на волосах и поднимаю глаза.
– Нравится? – кивает себе на грудь.
Глаза темные, похожи на провалы. Медленно качаю головой.
Она слишком реалистична, и слишком напоминает мне мое состояние, в которое я окунулась после нашего расставания. В месте, где у нас сердце, татуировка, на которой обломки ребер и пустота… как будто там, у него в груди… больше нет сердца.
– Жутко красиво, – губы живут своей жизнью.
Облизываю их, чтобы убрать сухость. Боюсь смотреть в лицо Наилю, и он решает заставить меня поднять взгляд.
Дергает подбородок, а у меня не остается другого выбора. Встречаюсь с его серыми глазами.
– Мне было очень больно без тебя, ангел… даже если ты мне не веришь.
Его слова впиваются шипами в сердце. До боли прикусываю губу, чтобы не заплакать над нашим прошлым. Надо как-то набраться сил и оставить его там… Мы никуда не убежим от своих ошибок. И друг от друга тоже…
– Я… – качаю головой, – не важно.
– Что ты, Мариш?
Отвожу взгляд, хоть моя голова по-прежнему приподнята, а подбородок зажат пальцами Таранова. Но я не могу... его взгляд слишком будоражит чувства.
– Мне тоже было очень больно после нашего расставания.
Наиль прижимает меня к столу и упирается руками по обе стороны моих бедер. Прикрывает глаза и резко выдыхает. Между нашими телами возникает небольшое пространство, в которое тут же просачивается холод.
– Я не знаю, чем ещё поклясться, что я не изменял. Даже не смотрел в сторону других…
Утыкаюсь лбом в его плечо. Боже, как хочется все забыть, но мысленно я кричу сама себе, что нет гарантий, что подобное не повторится. Нет!
– Но ты впустил другую в нашу семью. И ничего не сделал с этим…
Таранов скрипит зубами, и его грудь замирает. Он словно ставит дыхание на паузу.
– Тут да… виновен, каюсь. Пригрел змею.
До сих пор мне тяжело обсуждать ту ситуацию между нами. Вспоминать больно, но надо все решить уже наконец-то и, если получится, отпустить.
Если получится…
– Я предлагаю, – тихо продолжает Таранов, – попробовать все заново собрать. Хотя бы попытаться нормально общаться. Ради дочерей. Мне очень плохо…
И мне плохо… очень. Но…
Наиль обхватывает мое лицо ладонями, и я сосредотачиваю на нем взгляд. Перед глазами подозрительно плывет, и я надеюсь, что мне хватит сил не заплакать.
– Давай попробуем, м?
Качаю головой. Но не в знак отрицания. Просто я не знаю, что ему ответить.
Его взгляд вспыхивает подозрительным огнем, как будто он что-то задумал. А потом я чувствую, что в кухне моментально меняется энергетика.
– Что ты... – сбиваюсь с дыхания и вцепляюсь Таранову в бицепс, – что ты делаешь, Наиль?
Обжигающая ладонь медленно скользит по моему бедру, пока я пытаюсь заставить себя дышать. Не получается!
– Соблазняю свою жену, разве не ясно? – хриплый шепот ударяет по накаленным нервам.
Мотаю головой. Но у самой из самых глубин поднимается возбуждение и волнение. Тело мелко дрожит, пока я ощущаю на себе прикосновения Таранова.
Он знает, что делать с моим телом. Знает, за какие струны дёргать, чтобы я ответила. Чтобы я не смогла взять себя под контроль… Но ведь я смогу сопротивляться.
Смогу же?
– Не получится...
Боже… Мой голос явно меня решил предать.
Смешок. Он не верит мне. А его шершавая щека прижимается к моей. Вздрагиваю, пока Наиль без труда усаживает меня на стол. Как будто я не вешу ничего.
– Мне так нравится, как ты закатываешь глазки, когда хочешь меня.
Тут же зажмуриваюсь и шумно выдыхаю.
– Неправда.
Наиль продолжает гладить мои бедра, и это сильнее, мать его, афродизиака. Но если я поддамся... то что будет потом с нами?
Или Таранов просто трахнет меня и продолжит вести себя как скотина?
– А ты проверь, что будет.
В шоке распахиваю глаза и ловлю его усмешку.
– Ага, ты это вслух сказала.
– Я не буду ничего такого пробовать, Наиль. Это будет...
Но мои доводы лопаются как мыльный пузырь, потому что в убеждение вступает его рот и язык...
И я принимаю его правила игры. Стальные объятия чуть ли не ломают ребра, но я не чувствую боли или дискомфорта, я слишком по этому всему скучала.
Именно добровольно. Сама тянусь к нему. Запускаю пальцы в его волосы, и Наиль довольно стонет, кусает нижнюю губу, толкает на стол. Мне приходится подчиниться и облокотиться на прохладную поверхность, но и она меня не отрезвляет.
Не знаю, что должно случиться, чтобы я нашла в себе силы отодрать себя от Таранова. Он нагло вклинивается своими бедрами между моих ног, и я тут же выгибаюсь, когда ощущаю, что он хочет… меня.
Наиль проворно ныряет под футболку рукой и сжимает мою грудь, вышибая из меня дыхание. Нет, сопротивляться ему выше моих сил. Ну что же такое, почему он настолько хорошо изучил меня, что сейчас как по нотам разыгрывает страсть. Вызывает отклик.
Сквозь набат, который звучит у меня в ушах, пробивается хныканье кого-то из малышек.
– Наиль, – пытаюсь оттолкнуть бывшего мужа, – Таранов! – рычу, потому что он не слышит, продолжает покрывать кожу поцелуями, но я уже выключилась и сосредоточилась на плаче.
– Что такое?
Его зрачки приходят в норму, и он отталкивается от стола, сдергивает меня с него.
– Что случилось?
Одергиваю футболку, прячу взгляд. Нет сил смотреть в его лицо. Боюсь увидеть там триумф, ведь я сдалась. Не смогла ему противостоять. Но что уже теперь об этом...
Я быстрым шагом прохожу всю кухню.
– Видимо, проснулись и испугались, что нет меня рядом. Мы же спим в одной комнате, они меня всегда видели, а тут…
Не знаю, зачем я все это говорю. Заполняю неловкое молчание. Переключаю сама себя на реальность, потому что губы до сих пор ощущают его поцелуи, а кожа горит от ласк.
Наиль ловит меня и прижимает спиной к груди.
– Не вздумай жалеть, ангел, – шепчет на ухо и тут же отпускает.
***
Непривычно…
Как же непривычно снова просыпаться с Наилем в одной кровати. И неважно, что между нами спали наши дочки, первым, кого я увидела, когда только открыла глаза, был спящий Таранов. И от этой картины предательски дрогнуло сердце.
Я не представляю, как мы будем с ним жить под одной крышей, если малейший контакт оставляет за собой искры и пламя.
–Ну что, ангел, вы готовы ехать? – Наиль заходит после того, как отъезжал по делам, и тут же расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке.
А я тут же вспоминаю его тату…
И я прекрасно понимаю, ЧТО именно она выражает.
– Ты уже все решил?
Мой голос предательски вздрагивает, и меня награждают вопросительным взглядом. Делаю вид, что не замечаю реакции Наиля, прохожу мимо. Таранов ловит меня и прижимает к себе.
– Ты в порядке?
Поднимаю на него глаза и уверенно киваю, хотя уверенности во мне очень мало. Практически нет. Но я не собираюсь ему в этом признаваться и не буду говорить, что на меня так губительно действует его присутствие.
Зачем тешить его самолюбие?
– Просто не ожидала, что ты так быстро вернешься. Сейчас я одену девочек, и можем ехать.
Он меня выпускает, но я по выражению его лица понимаю, что он хочет мне что-то ещё сказать. Складываю руки на груди и не тороплюсь уходить. Наиль перехватывает мой взгляд и с шумом выдыхает, а я готовлюсь к плохим новостям. Почему к плохим? А черт его знает… предчувствие.
– Надо будет как-то к тебе поехать и поговорить с ментами, чтобы они поскорее начали искать, какой смертник посмел залезть на чужую территорию.
– Хорошо, это правильно. Я не хочу жить в страхе и ждать, что что-то ещё может случиться.
Бросаю взгляд на играющих девчонок, и внутри разливается беспокойство за моих крошек. Наиль в два шага оказывается возле меня и поворачивает мое лицо к себе. Серые глаза мерцают решительностью.
– Вы со мной, и я сделаю все, чтобы вы были в безопасности, Мариш. Я не допущу…
Прикрываю глаза и выдыхаю.
– Наиль. Ты не сможешь рядом с нами находиться круглые сутки. Даже я не всегда могу находиться рядом с дочерями, потому что надо работать, решать дела и все такое.
Наиль сжимает губы, превращая их в тонкую полосочку, хмурится, и на лбу образовывается морщинка.
– Значит, найму охрану, – припечатывает, а я открываю рот от удивления.
– И как ты себе это представляешь? Они совсем крохи, – указываю на них рукой.
Девчонки слышат наши голоса и отвлекаются от игры. Видят Наиля и чуть ли не наперегонки несутся к нему. Таранов в последнюю секунду успевает присесть и сгрести их в объятия.
– Привет, мои кучеряшки. Выспались?
Мне нравится слушать, как он с ними сюсюкает и болтает, как с равными. Девчонки кивают, и их хвостики щекочут лицо Таранова. Но он только довольно жмурится и стискивает дочек.
– В общем, надо что-то решать с безопасностью, ангел. Я не могу оставить это просто так и не могу пустить на самотек. Поэтому менты, охрана и все такое. И не спорь.
Пронзает решительным взглядом. Сжимаю губы и киваю.
Тут нет смысла спорить, потому что я сама переживаю за безопасность детей.
– Думаю, у полиции не возникнет проблем с поимкой преступника. Надеюсь, – кусаю губу от нервов.
– Твои смогут побыть с Милкой и Мирой?
Киваю.
– Они не отказывают, но все равно нужно будет думать насчет няни.
Наиль хмыкает и как-то странно смотрит на мой живот. Выгибаю бровь.
– Что не так?
Он отвлекается и медленно качает головой.
– Собирайтесь. Отвезем пока дочерей к твоим, а потом можно будет по делам помотаться. Да, и няня, видимо, будет нужна. Есть у меня на примете кое-кто.
Эти слова меня напрягают. Сама не знаю почему.
Выгибаю бровь.
– Очередная старая знакомая?
Боже, это звучит так… словно я ревную. Словно мне не плевать, с кем он там общается. Хотя, конечно же, не плевать, потому что это касается моих дочерей.
Наиль начинает громко смеяться и поднимается с корточек. Подходит вплотную и быстро целует в уголок губ, как будто так и должно быть. Как будто мы с ним ни черта не в разводе и у нас идиллия. Отступаю от него.
– Не ревнуй, фурия. Это моя воспитательница.
Моргаю от неожиданности.
– Воспитательница?
Наиль задумчиво угукает и не сводит с меня удовлетворенного взгляда.
– Ты же помнишь, что я помогал саду, который в свое время стал чуть ли не вторым домой.
Я киваю. Такое, и правда, было.
– Я встретил воспитательницу как-то в одном из офисов. И вот она собирается на пенсию, но боится, что не будет хватать финансов. Если ты не против, я предложу ей место нашей няни? Она очень много сделала для меня.
Это его предложение слегка вышибает почву из под ног и я несколько секунд стою и просто перевариваю новую информацию.
– Доверься мне, ангел.
– Ну, – я снова направляю взгляд на дочек, – давай попробуем. Если ты уверен…
– Она крутая, поверь мне.
Это дико непривычно, вот так делить зону ответственности ещё с кем-то, но также я отдаю себе отчет в том, что надо как-то перестраиваться и позволять вот такое Наилю. Он отец, и он снова рядом с нами… Не с нами! С Милкой и Миркой.
Я ни при чем!
– Я предупрежу маму, что мы привезем детей.
Трусливо сбегаю и, кажется, даже слышу вслед мне смешок Наиля.