22. Предложение руки и сердца
Я приезжаю в роддом после завтрака. По дороге останавливаюсь около рынка. Покупаю фрукты и самый роскошный по меркам Шанска букет. Пятнадцать белых роз.
Больше не нашлось в нашем Мухосранске.
– Мороз. Покупателей мало, – жалуется хозяйка маленькой флористической лавчонки, выбирая из двадцати с лишним штук самые свежие. Эту румяную тетку я не знаю. Она меня тоже. И это уже счастье. Никто ничего не выпытывает с любопытным взглядом. Не спрашивает о матери и когда же я, наконец, женюсь.
Маленькое, но счастье!
Нащупываю в кармане коробочку с колечком. Если удастся, сделаю предложение прямо сегодня. Но Лера непредсказуема. Вчера, получив мониторы, опять плакала. Хотя радоваться должна.
Ничего не понимаю. Как сапер хожу по минному полю. Неверный вздох, и сразу взрыв. Приходится каждый шаг заранее обдумывать…
Хотя чего тут размышлять? Нужно плыть по течению. Решать насущные задачи и постепенно втираться в доверие. Иначе никак!
«Может, и цветы пока лишние? – размышляю, доставая веник с заднего сиденья. – А куда их девать? – морщусь недовольно. И подхватив пакеты, спешу к Лере.
Вчера кроме мониторов я еще скупился по списку, присланному Манучаровым. Его жена очень толково все расписала, разделив все необходимое по частям и добавив ссылки на сайты.
Умная женщина. Но на другой Тимур и не женился бы.
Поэтому я вчера освоил только первую часть «Необходимое в роддоме». Над второй «Для выписки» еще придется поработать. Тут следует все обсудить с Лерой. Она же мама. Ее желание – закон для бедного отца детей.
– Что это? – охает она, принимая цветы. Смешно тушуется. – Зачем, Тимофей Сергеевич?
Утыкается носом в белый цветок и заявляет восторженно.
– Они пахнут! Представляете!
Улыбаюсь и я.
– Для настроения, – замечаю довольно.
Наблюдаю, как Лера ставит цветы в воду. А потом открывает пакеты. Достает виноград и яблоки. И хмурится, когда Надя поспешно влезает в разговор.
– Это можно, Лер. Тима меня вчера спрашивал…
– А почему не меня? – возмущается храбрый кролик. В трикотажном халатике и с хвостиком Лера кажется худенькой девчонкой-школьницей.
«Где там дети помещались?» – размышляю, залипая взглядом на животе.
Внезапно повисает пауза. Лера смотрит на меня внимательно. Надя с усмешкой.
– У меня нет твоего номера телефона, Лерочка, – пожимаю плечами. – Ты так и не соизволила дать.
– Классно как все у вас, – фыркает Надежда. – Двух детей родили, а телефонами так и не обменялись.
И я голову готов ей оторвать за глупые шуточки!
– Так, диктуй, – командую строго. Давлю взглядом, не собираясь терпеть дурацкие разговоры о черном списке.
И вбив одиннадцать цифр, тут же звоню Лере.
– Записывай, – давлю взглядом. И спрашиваю осторожно. – Ты на этот номер мне звонила?
– Нет, – мотает она головой. Смотрит жалобно. Прикусывает губу. – Вы же мне визитку дали…
– Значит, на рабочий, – киваю я, мысленно отвешивая себе хороший пендель. Звонки с той трубки я иногда перенаправляю на секретаря или на Глеба.
– А когда ты мне звонила, Лер? Дату помнишь?
– Конечно, – спохватывается она и, опустив голову, начинает копошиться в допотопном смартфоне неизвестной марки.
А я, надев белый халат и помыв руки, подхожу к люлькам и замираю на месте.
Обалдеть можно от счастья.
Малышки спят, одинаково причмокивая губами. Осторожно трогаю маленькую ладошку. И тотчас же ручка сжимается вокруг моего пальца.
Охаю, чувствуя крепенькое касание.
– Гляди, – восторженно шепчу подошедшей Наде. И тут же ловлю укоризненный взгляд матери моих детей.
Блин! Ну и как теперь быть? Не обращаться к Щербининой при Лере? Бред какой-то!
– Ты дочкам имена придумала, Лерочка?
– Не знаю еще, – пожимает она плечами и добавляет смущенно. – Анечка и Аленка? Вам нравится, Тимофей Сергеевич?
Вот это «Тимофей Сергеевич» бритвой режет по нервам. Чувствую себя барином, забредшим в людскую, чтобы посмотреть на детей от крепостной.
Сумасшествие какое-то, ей богу!
Нужно поговорить с Лерой. Пусть зовет по имени. Это несложно.
– Хорошие имена. Сильные, – киваю довольно. – Ничего против не имею. Если тебе нравятся, давай так и назовем. Что-то я ничего путного придумать не могу, – сознаюсь я, потирая затылок.
И уже хочу попросить не называть меня по имени отчеству. Стремно это! Как у Леры в кармане звякает сотовый.
– Алло, Джек! – произносит она, выходя из спальни. Добавляет что-то мяукающее. А я, как ни стараюсь, не могу разобрать ни слова.
На каком языке она говорит?! Кто-нибудь знает?
– Это китайский, – шепчет мне Надя. – Лера все время работает. Тут даже конфликт был в отделении.
Работает? Что за бред?
Нет, я понимаю, что пока меня не было рядом, она крутилась, как могла. Героическая женщина все-таки! Но дурная! Любая другая нашла бы возможность встретиться. А эта глупышка предпочла обидеться.
Пока Лера что-то настойчиво втолковывает какому-то Джеку, быстро выхожу из палаты.
И войдя в кабинет Торганова, беру со стола ручку и лист бумаги.
– Ты бы хоть поздоровался, что ли? – фыркает тот, отвлекаясь от монитора. Смотрит изумленно. – Вот ты наглый, Тима. Удивляюсь и горжусь одновременно.
– Не хочу отвлекать, – подмигиваю я и интересуюсь мимоходом. – Давай вечером накатим? Приперайся ко мне…
– Не могу я, – бурчит недовольно Витя. – Мне с Надей поговорить нужно. Хочу дождаться, когда народ по домам разойдется…
– Сразу замуж зови. Столько лет круги нарезаешь.
– Ага, нашелся советчик. Большой специалист по личным вопросам, – весело огрызается Торганов и добавляет ворчливо. – Ладно, Фей, дел за гланды. Давай лучше через часок чаю попьем.
– Зови, как освободишься, – киваю, выходя из кабинета.
И вернувшись в палату, кошусь на Леру. Она уже закончила разговор. Роется в пакете, который я принес. Разглядывает всякие девайсы. Соски, бутылочки, подгузники.
– Вы все купили по высшему уровню, – замечает робко.
– Тебе что-то не нравится? – уточняю на всякий случай.
– Нет, – мотает она головой. – Все такое красивое. Есть и попроще, и подешевле.
– Это не наш вариант, Лера, – усмехаюсь довольно. – Мне для своих детей ничего не жалко.
– Тима всегда покупает все самое дорогое, Лер, – влезает в разговор Надя. – Его когда за картошкой отправляли на рынок, то он всегда брал самую дорогую.
– Самую лучшую, Надь! – поправляю решительно и, подняв указательный палец, спрашиваю весело. – Чуешь разницу?
У Леры опять звонит сотовый.
Теперь уже комбинат на проводе. Она четко и коротко пересказывает разговор с китайцем. Внимательно слушает собеседника. А затем снова звонит тому самому Джеку.
Положив на журнальный столик ручку и листок бумаги, терпеливо жду, когда Лера закончит разговор. А как только она откладывает трубку в сторону, интересуюсь ехидно.
– Это что за секс по телефону? Объясни, пожалуйста!
– Как? Почему? – лепечет она, мгновенно превращаясь из бизнесвумен в испуганного зайца. – Это моя работа, Тимофей Сергеевич. Я не могу ее потерять. Директор просил…
– А можно я тоже попрошу? – подхожу почти вплотную. Беру тонкое запястье в легкий капкан. Веду к дивану. – Напиши для меня кое-что, – прошу небрежно.
– Что? – изумленно смотрит Лера, послушно усаживаясь рядом.
– Директору комбината как-там-его. Прошу уволить меня по собственному желанию. Дата-подпись…
– Нет! – вскрикивает она. – Я не хочу! Мне нужна эта работа!
– Тогда пиши «Прошу предоставить отпуск по уходу за детьми»…
– Меня не отпустят, Тимофей Сергеевич. На комбинате нет больше переводчиков с китайского.
– Это проблемы директора, а не твои, – отрезаю строго. – Не отпустит, я его по судам затаскаю. Моим дочкам нужна мама. Здоровая и веселая. А не задерганная кошелка.
– Я не кошелка, – всхлипывает она.
– Ты ею станешь, если не прекратишь тащить на себе никому не нужный воз, – замечаю раздраженно.
– Но… – поднимает на меня глаза, полные слез. – Я не могу…
Наклонившись, демонстративно рассматриваю ее ноги. Красивые, надо сказать.
– Что там? – заполошно вскидывается она.
– Да вот кандалы ищу или чугунное ядро, – цежу ехидно. – И не нахожу, Лер. Батарею тоже. Тебя к чему приковали? Какого ты тянешь эту обузу? Можешь сказать?
– Мне детей поднимать надо, – бубнит она, опуская глаза.
– А я на что? – спрашиваю резко.
Обалдеть можно. Мать моих детей на меня не рассчитывает. Обидно даже!
– Я не знаю ваших намерений, – шепчет упрямо. – Сегодня вы здесь, а завтра можете передумать.
– Логично, – замечаю с сарказмом и, вздохнув, лезу в карман джинсов. Достаю коробку с кольцом. И открыв ее, вынимаю тонкий ободок с бриллиантом.
Лера смотрит на меня обалдело.
– Что это?
– Замуж ты выходишь, Лера, – заявляю настойчиво. И надев упрямой девице кольцо на палец, решительно придвигаю бумагу и ручку. – Пиши заявление, Лерочка. Не выводи меня из себя.
– Вы даже не спрашиваете, – усмехается горько..
Понимаю, что накосячил я с этим предложением. Не сдержался. Попер как бык. Достаточно было попросить. Включить романтик. Навешать лапши на уши про вселенскую любовь.
Но я так не могу и не хочу. Врать-то зачем о чувствах? Да и достали меня эти китайские переговоры. Капец просто!
– Это лишнее, – сардонически поднимаю бровь. – За тебя походатайствовали.
– Кто? – не понимает она.
Пожимаю плечами. Ответ очевиден, зайка!
– Анечка и Аленка.