47

Резко сворачиваю на узкий, мало приметный съезд. И если я ошибся, Тойота должна проехать мимо.

Напряженно смотрю в зеркало заднего вида. Но сволочная серая тачка так и прет сзади.

Плохо дело, хоть отстреливайся. На автомате кошусь на бардачок напротив пассажирского сиденья. И с ужасом понимаю, что мой пекарь вчера бомбануло вместе с машиной.

Блинский блин! Придется удирать. Топлю в пол педаль газа и вздрагиваю, когда салон оглашается мелодичной трелью.

Сестра Анквиста! Ох как не вовремя.

– Да, Маргарита Николаевна, – вздыхаю в трубку. – Что-то срочное?

– Тимофей Сергеевич, – мелодичным голосом откликается моя самая важная клиентка. – После событий этой ночи я сочла необходимым выделить вам охрану. Сзади в Тойоте мои люди. Пожалуйста, не убегайте от них.

– Что? – охаю, выруливая на обочину и добавляю устало. – Вы знаете?

– Стараюсь не пропускать ничего важного, – скромно замечает Маргарита. – Мы надеемся на вас, Тимофей Сергеевич. И я, и Федька мой.

– Спасибо, Маргарита Николаевна, – благодарю от души, – но на будущее, хотя бы предупреждайте. Я – пацан нервный…

– Простите, – смеется она. А мне от злости хочется пнуть кого-нибудь.

В зеркале заднего вида замечаю остановившуюся чуть поодаль Тойоту.

Помощнички, блин! Я чуть в штаны не наложил!

– Спасибо за заботу, – замечаю негромко и тут же перевожу разговор в рабочее русло. – Я бы хотел подъехать на днях. Кое-что нужно обсудить…

– Конечно, Тимофей Сергеевич, – весело соглашается клиентка. – Хотите, прямо сейчас приезжайте!

– Если можно, после обеда, – предлагаю более удобное время. И всю дорогу до офиса кошусь на Тойоту. Это ж надо! Меня охраняют люди Анквиста.

Ни в сказке сказать, ни пером… как говорится.

Сердце до сих пор колотится как сумасшедшее. Перетрухал я знатно. Врагу не пожелаешь… Вернее, врагу и можно пожелать, чтобы его пасли ребята Анквиста.

Усмехаюсь нервно. Вцепляюсь в руль дрожащими пальцами. Хорошо хоть свидетелей нет. Никто не узнает о моем позоре. Если, конечно, сам не расскажу.

Снова вглядываюсь в зеркало заднего вида. Тойота идет как приклеенная.

«Из-за вас, пацаны, я обо всем на свете забыл. Только о жене и дочках думал. Как им без меня? Был бы сам, вышел бы разбираться», – думаю я, подъезжая к офису. И радостно смотрю на бизнес-центр, на мраморное крыльцо и пожилого вахтера на входе.

«Пока не найду заказчика, нужно укрепить позиции. На этаже охрану поставить», – размышляю, поднимаясь в лифте. Вызываю начальника службы безопасности и лучших сыскарей. С Федиными пацанами, конечно, приколько кататься. Только как-то нервно.

– Через час жду у себя, – роняю строго.

И войдя в офис, первым делом прошу у Катерины чай и бутерброды. Вроде бы дома поел хорошо, но от нервяков жрать хочется неимоверно.

Пока мои сотрудники едут, можно дух перевести.

– Кстати, а где мой служебный айфон? – спрашиваю, внезапно вспомнив рассказы жены о черном списке. Давлю взглядом, исподволь наблюдая, как секретарь расставляет на моем рабочем столе тарелку с бутерами и пузатую чашку с чаем.

– У Глеба, – роняет равнодушно и предлагает совершенно искренне. – Позвать?

– Обязательно, – киваю спокойно.

Обеспокоенный Глеб прибегает сразу же.

– Что случилось, шеф? – протягивает мне старый айфон.

– Сейчас узнаем, – цежу, забирая потертую трубку, внимательно изучаю черный список. Смотрю один раз, потом заново возвращаюсь в начало.

Нет тут Лериного номера. Хоть тресни! Вообще нет ни одного непознанного. Все бывшие клиенты, по разным причинам разорвавшие с нами контракты или поведшие себя неадекватно.

Да и кто бы заносил ее номер в ЧС? Только не я! А без моего ведома этот список не пополняется.

– Что случилось, шеф? – ухает филином Глеб.

– Пока не знаю, – роняю недовольно. Пролистываю контакты, помеченные красным кружком. Нет тут никого постороннего!

– Лера, – звоню жене. – А какой у тебя раньше был номер телефона? Я сейчас с черным списком разбираюсь.

Жена диктует мне цифры, а потом говорит жалобно.

– Тима, тут какие-то журналисты приходили. Хотят материал о новом мэре сделать.

– Посылай всех куда подальше, – вздыхая, чешу затылок. – Ко мне то есть, – поправляюсь поспешно. – Вообще никаких контактов. Я сам порешаю.

И закончив разговор, вбиваю старый номер жены в телефон. И тот час же появляется сообщение.

Контакт существует! Интересный поворот.

Широкина Светлана Николаевна. Вот она точно есть в черном списке. Истеричка и дура.

Кто же так постарался? Работа грубая и топорная, если, конечно, знать Лерин номер.

А так… я бы в жизни не догадался. Значит не оплошность. А умысел.

– Катя, – прошу секретаршу. – Мне нужна дата последнего слушания в суде по делу Широкиной.

– Сейчас… минуточку, – бормочет Катерина и тут же выдает торжественно. – Двадцать пятое августа. Вас сопровождала Куницына.

Ну конечно! Как же я сам не догадался?

– Зови, – рявкаю еле сдерживаясь. И когда ко мне в кабинет вплывает утонченная красавица в черном строгом костюме, бросаю резко.

– Тебе кто позволил заносить контакты моего телефона в черный список?

– Тима… То есть Тимофей Сергеевич, – смотрит на меня виновато. – Я не понимаю. Если я и сделала что-то, то случайно… Извините…

Ага, сейчас!

Цепенею от злости. Засланный казачок, блин!

Бегающие глазки говорят об обратном. Девица врет. Топорно и глупо.

– Ты уволена, – заявляю совершенно спокойно. – Пиши по собственному.

– Вы не имеете права…

– Хочешь отработать? – усмехаюсь криво. – Глеб, поворачиваюсь к помощнику. У нас есть запросы на социальную защиту?

– Да сколько угодно, – фыркает тот. – Могу подобрать самый козырный вариант.

– Не надо. Я напишу, – сквозь слезы шепчет девица. И в миг становится некрасивой и злой.

– Тогда до свидания, – замечаю сухо. И больше всего желаю никогда больше не видеть эту кралю.

– Я все расскажу бабушке, – заявляет она от двери. И ногой топает как маленькая.

– Да хоть дедушке, – морщусь я недовольно и повторяю резко. – Все. Свободна.

– Странная история, – пожимает плечами Глеб. – Зачем ей это понадобилось? – кивает на дверь.

– Ей бабушка нагадала, что я буду ее мужем. Она поверила. Вот и ко мне в контору устроилась. Не мытьем, так катаньем, – роняю досадливо и готов всечь себе по башке.

Ты же знал! Как мог пропустить? Просто не придал значения глупым уверткам.

– Куницына говорила, вы – родственники, – понуро тянет Глеб.

– Нет, – мотаю головой. – Ее тетка дружила с моей матерью. Семьи близко общались. Поэтому, когда меня попросили взять на работу девочку, я не смог отказаться. Но девчонка оказалась тупая.

– Вот же сволочь, – охает Глеб и добавляет решительно. – Хорошо, что вы все вовремя узнали, Тимофей Сергеевич.

Действительно!

Усмехаюсь криво. Спасибо Снегурке! А то бы отпраздновал Новый год и укатил бы в город. А в следующий раз явился только на майские. Чуть семью не потерял из-за какой-то дуры. По белой нитке прошел. Аж мороз пробирает по коже.

– Работаем, – бросаю устало.

И когда Глеб выходит, закрываю глаза в изнеможении. Тру лоб, переносицу.

Костыляю себя мысленно. Я никогда не обращал внимания на Куницыну. Вот и поплатился. Месть маленького озлобленного человека.

Если бы не Снегурка…

Уложив затылок на высокую спинку кресла, пытаюсь вычислить свою личную фею.

«Фея для Фея!» – усмехаюсь криво. Кто она?

Кажется, ответ лежит на поверхности. Но сколько не думаю, мне не удается поймать обрывки мыслей за хвост и связать их воедино.

«Ты опять что-то упускаешь! – вопит чуйка. – Это же элементарно, Ватсон!»