52

Три месяца спустя

Май в Шанске приносит победу Тимофея на выборах и первую грозу.

– В два часа дождь обещали, – замечает Надежда, оглядывая свинцовые тучи.

Задрав голову, смотрю на незакрытую тонкую полоску небесной сини.

– Добежать до машины успеем, – киваю на припаркованные под огромным билбордом внедорожники. С рекламного плаката строго и сдержанно улыбается Морозов. Красивый как актер Голливуда.

«Все будет по закону!» – написано чуть ниже.

Сердце замирает от радости. Это мой муж победил на выборах. Невероятная фантастика!

Но Тима, если за что-то берется, всегда побеждает. Горжусь им страшно. Мне бы еще ему соответствовать. Но не дотягиваю. Сама знаю.

– Будь собой, – говорит мне Тимофей. – Такой ты мне больше нравишься!

Инстинктивно повернув голову, рассматриваю людей на соседней аллее. Сегодня одно из первых мероприятий мэрии. День зеленых насаждений. Сразу безошибочно нахожу Тимофея. Опираясь на лопату, он стоит среди своей команды. Рядом еще кто-то из администрации.

Качу коляску, а взглядом как всегда залипаю на широкой спине мужа, обтянутой тонкой стеганой курткой.

«Обернись», – прошу в коротко стриженный затылок, по которому еще час назад проводила рукой. Пальцы еще не забыли легкое покалывание.

Словно услышав, Тимофей оборачивается. Впивается в меня ясным взглядом. И тут же расплывается в радостной улыбке. Всего на один миг. Но мне для счастья и этого достаточно.

Машу рукой на аллейку, показывая наш незатейливый маршрут.

Муж, смешно сморщив нос, отворачивается к собеседникам. Снова становится строгим и важным. Жутко официальным. Дает какие-то указания Глебу.

– Вот девчонки, – наклоняюсь к дочкам. – Папа ваш березки и елочки сажает. А вы на следующий год на них смотреть придете.

Два пупса в розовых комбезах внимательно слушают. А затем улыбаются одновременно.

– Лишь бы дождь не пошел, – вздыхает идущая рядом Надежда. – Хороший парк получается. Правильно Тима сделал, что первым делом снес все ларьки Дроздова. Ларка до сих пор ядом плюется. Ну да ничего, переживет.

Вспоминаю мерзкую соседку по палате. Будто привет из параллельной реальности. И самой не верится, как изменилась моя жизнь. Вечно работающая мать-одиночка с двумя детьми в одночасье превратилась в жену мэра. Кто-то теперь заискивающе здоровается и набивается в друзья. А Лариса Дроздова, демонстративно отвернувшись, проходит мимо.

– Да ну ее, – замечаю равнодушно. – Говорят, Тима сделал это специально. Отомстил. Только я не верю. Не такой он человек.

– Конечно. Ларьки Дрозд незаконно поставил. Занес кому-то виз прежней администрации, – кивает Надя и хочет еще что-то добавить, как у меня за спиной раздается до боли знакомый голос.

– Лера!

Вздрагиваю как от выстрела. Этого не может быть. Обо мне должны были забыть навсегда. Меня предупреждали, чтоб оставила в покое и не надеялась на помощь.

Инстинктивно вжимаю голову в плечи. Обернувшись, смотрю на двух женщин, стоящих чуть поодаль на дорожке, и даже поверить не могу, что они здесь в Шанске.

Ко мне приехали? Не может быть!

Мама и сестра подходят ближе. Одаривают меня возмущенными взглядами. Как будто это я от них отказалась.

– Вот ты где! – цедит мама, придирчиво осматривая меня с ног до головы. – Мы тут ищем тебя. Уже в полицию хотели обращаться.

– Зачем? – роняю не понимая.

– Ну как же! – наступает она. – Посылка, которую я тебе отправляла вернулась обратно. Мы решили, что с тобой что-то случилось… Опять-таки знакомые спрашивали. Пришлось ехать.

– Да все нормально, – пожимаю плечами.

– А это твои дети? – подает голос Нина, равнодушно кивая на коляску.

– Ага, – отвечаю скупо.

Ни мать, ни сестра даже шага не делают к моим дочкам. Так и стоят посреди аллеи. Возмущенные и сердитые.

Странные люди! Только сейчас мне наплевать.

Повернувшись на автомате, натыкаюсь на настороженный взгляд мужа. Сам он подойти не может. Кругом журналисты с камерами, какие-то школьники и студенты.

Но по дорожке к нам уже спешит Богдан.

– Все в порядке? – бурчит, подходя ближе.

– Да, – киваю непринужденно.

Мать с сестрой с любопытством взирают на появившегося мужчину.

– А ты не хочешь нас познакомить? – манерно интересуются мои родственницы.

– А надо? – вскидываюсь напряженно.

– Ну конечно, Лера. Какая-то ты у нас недалекая.

– Знакомьтесь, это Богдан, – представляю, пряча улыбку. Наверняка мои родственницы молниеносно выдали меня замуж за Столетова.

Он забавляется. Надежда хихикает.

Очень смешно!

– А это ваши дети? – равнодушно интересуется мама, даже не приближаясь к коляске. – Как хоть назвали?

Кутаюсь от холодного порыва ветра. Мысленно прошу себя не реагировать, но в душе снова поднимается старая боль.

По мнению моей семьи я – пария, не заслуживающая ни любви, ни счастья.

Пусть так! Я устала с ними спорить. Бесполезно! Насильно мил не будешь! Да я и не стремлюсь.

Нервно сжимаю ручку коляски, инстинктивно загораживая детей. Отвечаю на ничего не значащие вопросы. Нет, не так должна мать встречаться с дочерью и внучками. В душе просыпается злость и давняя обреченность. У меня уже своя семья. Любящий муж, но от старых ярлыков и обид никуда не деться.

– Ты бы хоть написала, – снова пеняет мне мама. – Нам бы тогда не пришлось ехать.

Снова безотчетно оглядываюсь. Словно ищу помощи у Тимофея. И он понимает меня с полу слова. Кивнув, что-то велит помощнику. А сам опять отвлекается на кого-то из горожан.

– Валерия Васильевна, – как всегда официально обращается ко мне Глеб. – Тимофей Сергеевич просит подойти…

– Ты знаешь мэра? – азартно охает сестра, цепкими пальцами хватая меня за руку. – Зачетный мужик! Познакомь! Мне он нравится.

В глазах плещется ни чем не прикрытая алчность.

– Да, – самодовольно кивает мама. – Интересный мужчина. Как раз для Ниночки…

Сбрасываю с предплечья ненавистную ладонь. Охаю, хватая ртом воздух. И даже слова не могу вымолвить от возмущения.

– Нормальный поворот! – криво усмехается Надя и добавляет едко. – Да у нас на Морозова очередь, щеколда. Вон за Куницыной занимай. Хотя нет. Уже поздно. Мэр женился недавно.

– А вы кто? – набрасывается сестра на мою помощницу.

– Няня, – весело сообщает та. – А что?

– Нянька? – сумрачно тянет мама, не удостоив Надежду вниманием и добавляет надменно. – У вас хватает денег на обслугу? К чему это барство?

Будто со стороны смотрю на потрепанные кроссовки Дана и тонкую старенькую ветровку. А на мне хоть и спортивный костюм и жилет от местного крутого дизайнера, но на рукаве пятно. Аленка срыгнула.

Отличный видок.

– Что тут за сборище? – раздается сзади чуть хриплый возмущенный голос. Родной! Его я точно ни с кем не перепутаю. От охватившего счастья хочется прыгнуть мужу на шею.

– Да вот встретились, – бормочу растерянно.

Наблюдаю, как лица матери и сестры расплываются в счастливейших улыбках. А Тимофей, наоборот, настроен непримиримо.

– Ой, здравствуйте! – воркуют мать и сестра нежненько. – А мы Лерочкины родственницы…

– Знаю, – скупо роняет муж, обнимая меня. Он умеет быть отстраненным и властным. А мне еще нужно научиться держать лицо.

– Тебя как за смертью посылать, – пренебрегая моими родственницами, пеняет муж Глебу. И повернувшись ко мне, вздыхает тяжко. – Я устал, Лера. Едем домой, душа моя. А то промокнем…

Тимофей философски смотрит на грозовое небо. Его пальцы привычно забираются под воротник и щекочут шею. Сразу становится теплее и спокойнее.

– Лера, что происходит? – непонимающе смотрит на меня мама. В карих глазах плещется злая настороженность, придавая матери сходство с хищной куницей. Мелкий противный хищник, нападающий исподтишка.

– Рады были повидаться, – холодно отрезает Тимофей. Голос надменный больше напоминает бритву. Острую и безучастную. – Правда, жена?

– Ты вышла замуж за мэра?! – негодующе вскрикивает сестра. И моментально справившись с эмоциями, растягивает губы в наигранной мерзкой улыбке. – А я, Нина, ее сестра, – протягивает ладонь Тимофею.

Всем своим видом призывно показывает. Просто кричит. Ну посмотри на меня! Я же такая красивая!

Муж морщится недовольно. Демонстративно засовывает руку в карман. Нине ничего не остается, как повторить его движение.

– Спасибо, что нашли время повидаться, – роняет ехидно Тимофей, в одночасье превращаясь в Отмороженного Фея. – Для нас это особенно ценно.

– Мы надеемся на более близкие отношения. Родственники все-таки, – медовым голоском заверяет мама. – Лерочка у нас такая взбалмошная и непутевая…

И осекается под грозным взглядом Тимофея.

С неба срываются крупные капли дождя.

– Ну вот дождались! – негодующе рычит муж. – Кто вообще включил сегодня осадки? По машинам. Быстро.

– А как же? – изумленно ахает мама, раскрывая зонтик над собой и Ниной.

– Пишите письма. Вам обязательно ответят – отрезает мой муж, отбирая у меня управление коляской. – А нам пора.

Не зная то ли плакать, то ли смеяться, быстро иду по аллейке рядом с мужем. Прикусив губу, гордо вскидываю голову. Точно знаю, что мама и Нина смотрят нам вслед. Прожигают спину взглядом. Смаргиваю слезы, ускоряю шаг, стараясь удрать от дождя.

– Не вздумай реветь, – добродушно просит муж, как только мы садимся в серебристый новый Крузак. Сзади в автолюльках сопят дочки. Наша команда поспешно рассаживается по другим машинам, припаркованным рядом.

– Это дождь, Тима, – растягиваю губы в улыбке. Наспех вытираю мокрые щеки. И тут же сильные руки притягивают меня к себе. Ладонь мужа ложится мне на затылок. А чуть обветренные губы накрывают мои. Задыхаюсь от желания, когда язык Тимофея вторгается в мой рот. Обвив шею мужа руками, отвечаю взаимностью. Из двух других машин несется улюлюканье и свист.

– Придурки, – вздыхает Тимофей, отрываясь неохотно.

– Теперь весь город будет судачить. Мэр с женой целовались на парковке.

– Ну и что? – пожимает плечами он. – Тебе срочно требовалась терапия. Я не стал откладывать.

– Терапия? – охаю изумленно.

– Конечно, Лерочка, – улыбается мне Тимофей. – Экстренная любовная терапия.