16. Сбитый прицел

Лёжа на кровати, я косо поглядывала на диван, где в гордом одиночестве отдыхал Стас. Будто две параллельные прямые, мы не имели никаких точек соприкосновения. Мне так после рабочего дня и говорить особо не хотелось. А Стас, тоже умаявшись, просто думал о чём-то своём.

В свете последних событий Стас никуда уходить не собирался, наоборот! Притащил чемодан вещей и теперь прочно прилип ко мне и к моей жизни.

— Ты так и будешь молчать? — мужской голос мелким эхом разнёсся по комнате.

Я положила руки на живот и выдохнула.

— Мила? Ты объявила мне бойкот?

— Нет. Смысл какой? — нехотя ответила. — Уж лучше бы тебя вместе с вещами выставила, чем такой глупостью заниматься.

— Беременность сделала тебя злой…

Я не выдержала и кинула подушкой в Стаса. Но мой сбившийся прицел не дал долететь ей до цели. Сделав смешной кульбит, подушка глухо шмякнулась на пол.

— О! Мне как раз не хватало мягкой подушки… — Стас усмехнулся, взял подушку и довольно развалился на ней на диване.

— Это ты меня злой сделал, а не беременность! Я искренне считала, что это будет самое лучшее время и…

Надоедливый запах жареной рыбы выбил меня из равновесия. Судорожно перевернувшись на бок, принялась искать брусок мыла.

— Рыба! — Стас вскрикнул и вскочил на диване так, будто ему дано десять секунд на войсковые сборы.

Пока я усиленно вдыхала терпкий запах дёгтя, Стас уже успел закрыть вторую дверь в коридоре, открыть на проветривание окна и принести мне плед. Это чуть-чуть растопило моё сердце. Я перестала пытаться съесть мыло носом.

— Укройся. Не хватало, чтобы ты ещё простыла. Что я потом с тобой буду делать?

— Кутать в пледик. Поить чаем, кормить яблоками… — мечтательно закрыла глаза, заматываясь в пушистый плед, как гусеница в кокон.

— Нет. Я тебя к врачу отведу. И не успокоюсь, пока он не скажет мне, что с тобой всё в порядке.

— Стас…

— Мила, не переживай, — Стас провёл черту в воздухе между мной и собой, — границу нарушать я не буду.

— Отлично, — недовольно буркнула, принюхиваясь к всё ещё витавшем в воздухе запаху рыбы. Он чувствовался уже не так явно. — Я не настолько оттаяла. И подушку верни!

— Не дождёшься… Это мой трофей, честно заработанный, — Стас опять улёгся на диван. Скрестил руки на груди и прикрыл глаза. — Завтра тебя во сколько забирать?

— Завтра? — встрепенулась и задумалась. — Нет, завтра не надо меня с работы забирать. За мной Людка с Никитой заедут: будем платье смотреть, свадебное.

— Тебе?! — в голосе Стаса появилась тревога.

— Не дождёшься! — фыркнула. — Людке. У них летом с Никитой свадьба. И если она увидит тебя… Ох, знать будет каждая собака.

— Я думаю, что она и так знает, — осторожно возразил Стас.

Я чуть с кровати не свалилась. Привстала на локтях и охрипшим голосом спросила:

— Когда? Когда ты успел всем растрепать?

— Она к тебе приходила, а ты на работе была. А я как раз помылся, чтобы к твоему приходу ничем не пахло…

Прикрыв лицо рукой, протяжно застонала. Нет! Ну за что мне это всё? Достаточно было представить прущую напролом Людку и Стаса, вышедшего из душа… Господи! Надеюсь, она была одна, не с Никитой. Или… Нет! Наоборот! Было бы лучше, если как раз таки с Никитой. Меньше проблем. Он, конечно, тихий и мягкий, но то его знает? Какие черти резвятся в тихом омуте? От меня точно ничего подобного никто не ожидал.

— Что ты ей сказал?

— Да ничего. Просто дверь открыл. Она посмотрела на меня, выразительно так. Развернулась и молча ушла. Даже слова не сказала.

— А ты почему не сказал, что Людка приходила?

— Я подумал, что тебе-то она уж точно позвонила.

— Так, где мой телефон? — я свесила ноги с кровати. — Где он? Нужно всё отменить на завтра! Иначе любые застенки и пыточные раем покажутся. Людка с меня сто шкур спустит! Душу вымотает.

— Ты беременная, тебе нельзя, — Стас резонно возразил.

— Людку, что ли, не знаешь? За неё все спецслужбы мира передерутся.

Томительное мгновение, и мы со Стасом одновременно вздохнули.

— Так скажи ей правду. Или ты меня как любовника будешь прятать везде? В шкаф я не хочу.

— Ты туда и не поместишься… Незачем ей лезть в мою личную жизнь. Иногда она бывает очень бестактной и надоедливой. А уж разъяснять все перипетии с тобой. Я сама ничего не понимаю, почему тебя терплю?

— Потому что любишь? — и вновь попытка Стаса подкатить. Я аж слышала, как полозья по линолеуму заскрипели.

— Не знаю, — огрызнулась и нашла телефон. — Ты меня ещё раз так спроси и в тебя не только подушка полетит.

— Тебе лавры Андрея Ивановича покоя не дают? — Стас не выдержал и рассмеялся. — Это просто уже анекдотом стало, как ты мячиком для метания ему в затылок попала. Хорошо так, со звоном об полированную лысину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я случайно…

— Он стоял возле шведской стенки. Это же каким косоглазием надо обладать, чтобы метнуть мяч не прямо, а влево?

Я потянулась за тапочком. Кинула его, но он, пролетев по косой, шлёпнулся возле подлокотника дивана.

— Смотрю, у тебя игривое настроение. Хочешь в фанты?

— Обойдёшься!

— Тогда это будет моим… — Стас потянулся и забрал тапок. — Конфискат. Если честно, меня начинает пугать твоя мания кидаться всем, что попадает под руку.

— Это у меня на тебя такая реакция… Аллергия.

— Ничего, — Стас едко усмехнулся, — с такой прицельностью мне ничего не грозит.

Звонок.

Я посмотрела на часы: почти девять вечера. Кого это принесло на ночь глядя?

— Ты кого-то ждёшь? — в голосе Стаса послышалась тревога.

— Нет. Неужели твоя мама?

— Она празднует нашу с тобой помолвку. Думает, что скоро будет при деньгах. Ей не до этого.

— Тогда кто?

Звонки стали настойчивей. Затем и вовсе начали в дверь барабанить. Стас посерьёзнел. Встал и с недовольным лицом направился в коридор. Я слышала, как он скрипит полом, потом скрежещет ключом, открывая дверь. Чей-то голос и удивлённый восклик Стаса:

— Мила?!