27. Признание

Ключ в замочной скважине скрипнул как-то слишком громко. Я зашла в квартиру и радостно крикнула:

— Я дома!

Наталья Демидовна сжалилась надо мной и выписала. Когда услышала это, чуть из штанов не выпрыгнула. Даже подскочила на месте и в ладоши захлопала: закончился мой тюремный срок в недрах обычной российской больницы. Теперь можно было со спокойной душой отдыхать оставшиеся два дня перед выходом на работу. Даже приближающийся выпускной меня не пугал. Я избавлюсь от Веревкина!

Готова приехать хоть в инвалидном кресле, чтобы собственными глазами увидеть, как он помашет ручкой детскому саду номер двадцать три. А я буду сидеть у окошка и махать в ответ белым платочком. И плакать. От счастья.

— Ау! — напрасно надрывалась. Дома никого не было. — Где вы всё?

Звонила же маме! Ладно, она на работе. А Стас куда подевался? Опять засосало опасное сосало? Или как? Или он решил поиграть в Копперфильда? Видел же моё сообщение в чате.

— Ну и ладно!

Надулась и кинула сумку с вещами под вешалку с одеждой. Торопливо разулась и, мечтая о тёплой и самое главное мягкой кровати, направилась в комнату, иже спальня. Поглаживая живот, застыла в дверном проёме. Мотнула головой и обернулась: дверь на кухню была занавешена плёнкой.

— Что за…

Потянула дверь на себе и с удивлением посмотрела на кухню. От удивления чуть замертво не упала. Просто прислонилась к стенке и сползла по ней вниз.

Новенький гарнитур. Серый, глянцевый с шикарной белоснежной столешницей. Стены покрашены светлой краской: не то молочной, не то кремовой. И фартук с имитацией под кирпич. Кухонный стол и стулья ещё упакованный стояли возле окна.

Встала на четвереньки и приподняла край клеёнки, покрывающей весь пол. Под ней оказался тёмно-серый линолеум.

Вот это да!

Икнув, села и протяжно вздохнула.

Вот тебе и элемент неожиданности. Поэтому Стас такой таинственности напускал?

Хлопнула дверь.

Я запрокинула голову назад, вглядываясь в плохо освещённый коридор. Перед лицом маячили белые розы. Пышные такие, с крупными овальными бутонами. Раскрыв рот от удивления, почувствовала, как слёзы на глаза накатывают.

— Стас!

Подскочила как ужаленная и немного покряхтывая от боли в пояснице и чуть ниже, где прятались предательские следы от уколов, кинулась Стасу на шею. Стиснула его в объятиях так, что чуть не оглохла от треска костей.

— Заду-у-уши-и-ишь…

— Я тебя сейчас зацелую!

— Ага, ты опасна, как щенок: залижешь до смерти.

Я целовала горячую и чуть колючую щеку и вдыхала знакомый запах Стаса: кожи, свежего парфюма, освежителя для автомобиля и чего-то ещё. Такого родного, терпкого и очень приятного.

— Почему ты не приходил?

Стас балансировал, сохраняя равновесие. Приобняв меня одной рукой, другой держал тяжёлый букет, боясь его уронить. А я ни за что не хотела отпускать Стаса, грозясь зацеловать до мозолей.

— Небритый, колючий…

— Работы много, еле успеваю, — Стас, наконец, дотянулся до комода и пристроил там букет. Подхватил меня обеими руками и с лёгкостью оторвал от пола. — А ты потяжелела. Мама тебя хорошо откормила… Как там инжирчики? Показались или вредничают?

— Дурак, ты, Стас. Я поправилась всего на два килограмма. Наоборот, кажется, что меньше стала.

Меня жадно пощупали, погладили. Стас хмыкнул и покачал головой:

— Нет, в нужных местах ты не похудела.

— Пф! Стас, не выдумывай… — раздражённо укусила его за ухо. — Слышишь?

— Ты так сильно соскучилась? Что даже готова всё мне простить?

— Нет, всего лишь частичная амнистия и испытательный срок. Но это не мешает мне и вправду по тебе скучать, — Стас поставил меня на пол и мягко высвободился из крепких объятий. Я улыбалась и смотрела ему в глаза, они напоминали мне сейчас горячий шоколад: горячие, приятный и взгляд такой нежный и обволакивающий. — Что с кухней? Что ты задумал?

— Ну-у… Раз мы, вроде как, тут живём. И в ближайшее время ничего не предвидится, то нужно как-то обустраиваться.

— А деньги откуда?

— Мила, не уподобляйся моей матери! — Стас щёлкнул меня по носу. — У меня есть некоторые… запасы.

— Жировые? — не выдержала и съёрничала, похлопав Стаса по животу. — Хотя я смотрю, ты форму не теряешь.

— Приходится… — тяжкий вздох. — Мама твоя кормит как на убой! Закармливает просто! И нет от неё спасения… Ещё и на работу такие баулы собирает, что я со всеми делюсь.

— Мама всегда этим брала, — обернулась и посмотрела на кухню. — Это же прорва денег! Гарнитур, ремонт, мебель… Стас!

— Я работал над этим. Упорно работал. Майские выходные только способствовали этому, — Стас немного погордился собой, довольно на меня поглядывая. — Потом примусь за комнату. Только тебе придётся…

— В больницу я больше не лягу, нет уж! Ни за что!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Да перестань ты! Что ты глупости говоришь, — Стас вспомнил о букете и торжественно вручил его мне. Поцеловал в макушку и громко прошептал: — Прости, что не приходил. Я приходил домой, только чтобы ночевать.

— Стас, я… ты… — от невообразимого чувства благодарности мне даже дышать трудно стало. Прижалась щекой к груди Стаса, вслушиваясь в размеренное биение его сердца. — Я так в тебе ошиблась. Думала, что ты золотой мальчик…

— Мила, ты помнишь мой первый байк?

— Помню, конечно. Как его можно забыть, — слабо улыбнулась.

— Ради него я всё лето помогал бабушке с дедушкой в деревне. Пахал как проклятый. Поэтому мать так злилась и часто ссорилась с отцом. Она считала, что когда есть деньги, то нужно жить соответственно. А отец приучал меня, что не нужно бояться… Правда, мне было порой стыдно, что я занимаюсь таким. Все же считали меня крутым…

— А ты и вправду крутой! — встала на цыпочки и поцеловала Стаса в губы. — Настоящий мужчина.

— Нет, будь я таким, то не делал все эти глупости, не страдал ерундой и… и не был бы таким мудаком. Мне нужно было задуматься обо всём раньше. В общем, отдыхай. Завтра у меня выходной и мы поедем в строительный: комнату же нужно ремонтировать. А кухню мы с твоей мамой выбирали, надеюсь, ничего такого… — в голосе Стаса послышалось волнение. Он вообще сильно переживал. Тараторил, иногда с мысли сбивался. — Если тебе не нравится…

— Дурак ты, Стас!

Снова его поцеловала и расплылась в улыбке. Может, это и правильно, что всё так случилось? Нет худа без добра?

— Всё просто замечательно! Впервые в жизни у меня всё хорошо. Впервые…

— Теперь только так и будет. Я обещаю! — крепкий поцелуй пах розами. Всё пахло розами. — И в обиду тебя не дам… Потому что тогда не врал: Мила, я тебя очень сильно люблю!