41. Тапочки
— Мам, обязательно делать это сейчас?
Я устало выдохнула и, не выдержав, села на пуфик рядом со стройными рядами обувных полок. Утерла вспотевший лоб и стала обмахиваться веером. В магазине, кажется, сломался кондиционер и стало очень жарко.
— Обязательно! А когда ещё? Ты скоро не сможешь посмотреть на свои ноги, поверь! У тебя уже живот такой, какой у меня был почти перед самыми родами. А тебе ещё три месяца ходить! Ой, Мила…
— Вот только не надо меня колобком или глобусом называть, — закатила глаза и всплеснула руками. — Очень приятно такое слышать…
— И в мыслях не было, Мила. Но обувь тебе нужно смотреть сейчас… — мама задумчиво рассматривала какие-то непонятные сапоги. — Это, конечно, уже всё старое… Не знаю с каких времён, но осенью будет тяжко. А уж как мы на тебе пальто смотреть будем? Оно просто не сойдётся…
— Опять намёки на мой живот? Спасибо, мам, баржой и ладьёй меня уже назвали, — поджала губы и сложила руки на животе под грудью. Скоро и так не смогу: некуда будет класть. — И вообще, шуточки про то, что сначала входит мой живот, а потом я… Это уже не остроумно!
На самом деле жара сделала меня усталой и раздражительной. Меня всё выбешивало, всё не нравилось, всё утомляло. А ещё… отёки. Начинала чувствовать себя слоном. Если руки не так сильно опухали, то ноги. Охохонюшки…
— Нет, вообще-то я про то, что выше, — мама многозначительно намекнула и посмотрела на другую выпирающую часть тела. — Стас тебе ничего не говорил про это?
— Ничего, его другое волнует, — сердито буркнула. — Иск! Будь он неладен… Стас скоро пропишется в суде и в адвокатской конторе! Я и так волнуюсь, потому что он на работе пропадает, а тут ещё и это… И врач.
— Что врач? — мама обеспокоенно встрепенулась и теперь уже не торопилась отводить от меня взгляд. — Врач что-то сказал?
— Что-то не так с анализами, я ничего не поняла. Если ничего не изменится, то, возможно, придётся опять лечь в больницу.
— Не загадывай! И не вешай нос, никогда не смей отчаиваться раньше времени. Всё будет хорошо. И если дело дойдёт до больницы… Ничего, полежишь.
Я прислонилась спиной к прохладной стене. Стало чуть легче, хотя поясница отваливалась. Начинала чувствовать себя старой развалиной: тут болит, тут трещит, там стреляет. И ходила я уже не как утка, а как незнамо кто. Медленно, вразвалку. А живот всё пух и пух… Ещё чуть-чуть и лопну, только иголку поднеси.
— Так, ещё нужно будет зайти в детский отдел и присмотреть что-то девочкам.
— Девочкам? — протяжно вздохнула. — Ну с чего ты решила, что это девочки? Это могут быть и мальчики…
— Девочки, материнское сердце говорит, что девочки.
— А моё материнское сердце шепчет, что будут дети. Вот и всё, — погладила себя по животу. — Не слушайте бабушку, она не нарочно. Всё равно, кто вы, мальчики или девочки. Вас одинаково сильно любят и ждут, — подняла взгляд и посмотрела на удивлённую маму. — Что? Это так странно, что я говорю с ними?
— Нет, просто себя вспомнила. Я тоже с тобой говорила, даже читала.
— Читала?
— Да. Нина, моя подруга, готовилась к экзаменам. Как сейчас помню, она собиралась сдавать высшую математику. Кажется, мы повторяли теорию вероятностей…
— О! Это многое объясняет. Вот почему меня тянет на такое.
— Делай выводы и занимайся с детьми.
— Пожалуй, я почитаю им сказки или стихи Агнии Барто. Так будет лучше…
— Вот, смотри! Хорошие сапожки, с широким голенищем, — мама, довольная собой, села передо мной на корточки и поставила какие-то чуни. — Будет тепло и удобно. Даже если ноги отекут.
— Мам, может, в сентябре посмотрим?
— Там цены взлетят. А эти ещё по распродаже идут. Ты видела цены на подгузники? А на одежду? Нужно экономить…
— Мам, что на тебя нашло? Ты меня пугаешь… Что случилось?
— Ничего. Смотрю на тебя и не верю, что ты такая взрослая, что скоро сама станешь мамой! А я — бабушкой. Не по себе просто. Я, молодая и красивая, и бабушка? Как такое вообще возможно? Да ещё и дважды бабушка…
— Я уверена, что ты отлично справишься с такой почётной миссией, — едва сдержалась от улыбки и обнадеживающе кивнула. — Будешь просто отличной бабушкой! И ты зря переживаешь.
— Не хочу ничего упустить. Я вот когда была беременной, мне никто не помогал и не говорил, как и что делать. Ты прости, если я назойливая… И что задаю глупые вопросы.
— Мам! — не выдержала и крепко обняла её. — Перестань…
— А раз уж ты можешь и вовсе лечь в больницу, всё должно быть наготове. Нужно собирать сумку. Так что посмотрим ещё тапочки… И халат. А! Смотри, какая прелесть…
Мама взяла с соседней полки тапочки на толстой подошве. Верх был из розового искусственного меха с симпатичной мордочкой кролика.
— Пойдут для роддома?
— Думаю, я от смеха быстрее разрожусь. Но тапочки милые, правда, — поспешила примерить их. Удобные, мягкие. Наверное, самое то. — Мне нравятся. Думаю, в роддоме все меня запомнят из-за них.
- Тебя запомнят ещё раньше!
— Что? Из-за живота? — нахмурилась.
— Из-за двойни. Это редкость. Все запомнят тебя именно из-за этого… — мама села на соседний пуфик. — Ну и из-за живота, конечно. Ты сама не считаешь его очень большим? Он же огромный…
— Ужасно, — нервно хихикнула. — Думаю, детки пошли в Стаса. Рожу богатырей. Или богатырш.
— Богатыри — это хорошо, а если девочки? Где мы им женихов будем искать? — мама прижимала к груди знакомые чуни. — Где?