45. Разговор по душам

— Какая ты большая…

Людка открыла рот от удивления и таращилась на меня. Такого она явно не ожидала. Вот совсем. Да я сама от себя такого не ожидала. Чем дальше в лес, тем толще партизаны, точнее, чем ближе роды, тем больше я становилась. Иногда мне даже самой начинало казаться, что я просто лопну. Я не дохожу. Разница в росте и комплекции между мной и Стасом сыграла очень дурную шутку. Такими темпами я в первом классе своим детям шарфики с табуретки повязывать буду. Даже мой врач удивлялась, какими большими были ребятёнки. Пол уже, увы, узнать было невозможно. Просто не видно.

Меня не спасал ни какой бандаж, а верной спутницей стала подушка. И мне было всё равно на удивлённые взгляды. На самом деле. Самое главное, что я могу сесть на мягкое и не думать о том, что где-то давит или где-то болит.

Вот и в парк я пришла со знакомым пакетиком. С подушкой. Постелила тот самый пакет на скамейку, затем сверху легла подушка. Потом уже села я с ощущением того, что скамейка подо мной просто сломается.

Люда была приятного зелёного цвета.

— Токсикоз?

— Жуткий, — подруга слабо кивнула. — Только на улице не тошнит. Так что посидим тут, пока солнечно и сухо, — Люда откинулась на спинку скамейки. — Но ты, мать, просто дирижабль…

— Новое слово в моём лексиконе. Меня называли баржей, ладьёй, Титаником и Авророй, колобком, глобусом на ножках, сырным шариком, пампушкой, воздушным шариком, пузырём… Вот дирижаблем ещё нет. Что-то новенькое!

— Прости, — Люда похлопал меня по колену. — Я не нарочно. Оно само вырвалось. Просто я давно тебя не видела и не ожидала… что ты теперь такая!

— Толстая? Опухшая? Отёкшая? — устало перечисляла все эпитеты, чувствуя очередные толчки в животе. Будь они сильнее, Людка тряслась бы вместе со скамейкой. — Да?

— Мила, я же…

— Да расслабься ты! — фыркнула и сложила руки на животе. — Я же шучу. Даже не обращаю внимания на все эти словечки. Лучше расскажи, как ты?

— Тошнит и воротит от всего. Порой даже от Никиты. Я не знаю, как он меня терпит. Памятник нужно ставить! Я то смеюсь, то рыдаю… Господи, я уже никакая… А дальше как?! Мила, ты героиня в моих глазах!

— Это все гормоны… В Стаса много что летало: тарелки, чашки, одежда и обувь, даже еда. Разве что не ножи. Хотя нет, ножи я в стол втыкала, — со смущённой улыбкой немного покраснела. — Гормоны, Люд. Представляешь, меня Стас терпел. А Никита… У него нервы канаты стальные. И он тебя любит очень сильно любит. Ты только это, перед тем как ему откручивать голову, посчитай до десяти. Помогает…

Люда кисло улыбнулась. Зеленоватый цвет лица хорошо сочетался со всклокоченными рыжими волосами.

— Кто у вас? Сказали?

— Мальчик… Имя выбираем. Застопорились на трёх вариантах. А вы? Что у вас нового?

— Кроме того, что я превращаюсь в развалину и старую кошёлку, ничего особенного. Но имена выбрали. Карина и Марина, Виктор и Виталий. Как-то так.

— Волнуешься? — Люда озабоченно посмотрела на меня. — Скоро тебе?

— Я больше переживаю, что меня снова в больницу положат. Это прямо-таки угроза номер один. Если так всё дальше пойдёт, то я сама туда сдамся. Чтобы не нервничать и не волноваться.

— Давай ляжем вместе. Устроим мини-отпуск. Поговорим, вспомним хорошее…

— Мы и сейчас можем это сделать. Разве нет?

— Можем…

— Как семейная жизнь? Как впечатления?

— Отлично. Быть Сухаревой не так уж плохо, да и мама Никиты меня любит. А что? Ты готова распрощаться со свободой?

— Я подумываю об этом, — выдохнула и подставила лицо тёплым лучам солнца. Сентябрь был и впрямь бархатным. — Я не могу смотреть на то, как изводит себя Стас. С этим иском, с его сумасшедшей мамой. Но я даже не знаю, как ему об этом сказать.

— Он же делал тебе предложение, кольцо дарил…

— Думаешь, мне стоит встать на одно колено? Спеть серенаду?

— Нет, я думаю, что пришло моё время погулять на вашей свадьбе…

— О! Дай сюда руку! — я схватила ладонь Люды. — Чувствуешь?

— У тебя там что? Бои без правил?!

— Не, это бутузики шалят, — ехидно усмехнулась. — Тебя такое же ждёт.

— Господи, зачем я во всё это вляпалась?

— Поверь, Люда, я спрашиваю себя об этом уже давно. Ты просто не представляешь, как мне страшно. Готова бежать, куда глаза глядят, и молить о том, чтобы всё само рассосалось. Но не рассосётся же!

Людка рассмеялась. Похоже, её накрывали те же самые эмоции. Интересно, а были ли у неё мысли, что как бы было бы хорошо, если рожали мужчины?

— Жаль, мужчины не рожают…

Теперь уже рассмеялась я. Всё-таки не одна я такая. Мысли сходятся. На самом деле, Никиту и Стаса мы любили, это так, страх. Всё равно что с парашютом прыгать. И первой с самолёта выпрыгну я…