Глава 12

Тимур

Ужин приносят через два часа. Половина самолета уже собрана.

Все дружно и слаженно работают — я скрупулезно слежу за тем, чтобы все было по инструкции, Аля контролирует, чтобы не смешивались детали разных частей, а мальчишки просто веселятся. Оба настолько увлечены, что не замечают, как искрит напряжение между нами, взрослыми. Как мы изредка переглядываемся. Как неестественно изображаем увлеченность горой пластиковых деталей.

Открываю дверь персоналу, и на пороге появляются две девчонки, облепленные снегом. В руках у них коробки с едой.

— Ваш ужин. Приятного аппетита... ой...

— Приятного аппетита, Алина Геннадьевна...

Официантки переглядываются смущенно, заметив Алю в гостиной.

— Спасибо, девочки, — Аля напряженно улыбается.

Похоже, слухам быть. Но, в общем-то, это не моя проблема. Забираю у них коробки, даю щедрые чаевые и отпускаю.

Аля помогает накрыть на стол. Вокруг нас носятся мальчишки с игрушечными трансформерами, хохочут. Их неуемной энергии можно только позавидовать.

— Откладываем игрушки и садимся за стол. Не забываем помыть руки перед едой, — мягко командует Аля.

— Хорошо, мам, — Мишка подчиняется сразу и бежит из кухни.

— Хорошо, Алина Геннадьевна, — Арсений застенчиво улыбается ей. Кладет своего робота на край стола и спешит за Мишкой.

— У тебя потрясающий сын, — Аля провожает его взглядом. — Такой ранимый… Будь с ним бережнее. — Она суетливо наливает всем сок. Ставит на стол корзинку с хлебом.

Смотрю на нее и все никак не могу рассмотреть в ней ту стерву, которую себе придумал после нашего расставания. Если бросила — значит, не ценила. Просто пользовалась. Значит, была бездушной. Логично? Логично!

В этом я себя убеждал годами и не позволял искать оправданий Алиному поступку. Мной двигало задетое эго, я злился. Чувствовал, что мне нож в спину всадили. Я не хотел разбираться — я хотел найти виноватого. И нашел.

Мальчишки возвращаются и быстро занимают места за столом. Оба выглядят проголодавшимися.

— У меня есть гараж с машинками, — говорит Арсений с полным ртом, — можно будет поиграть потом, после ужина.

— Ух ты! — тянет Мишка. — У меня тоже есть гараж! Я его сам построил из коробок от обуви и раскрасил. И машины есть — три грузовых, семь легковых.

— Я тоже хочу сам построить, только коробок нет, — Арсений откладывает вилку.

— Как-нибудь в другой раз, — мягко, но твердо говорит Аля. — После ужина мы уже пойдем.

Кажется мне или в ее голосе облегчение?

— Эх… — сдувается Мишка.

— Пап, — Арсений поднимает на меня умоляющий взгляд, — но у нас же есть свободная комната. Тут много места.

— Вы встретитесь завтра в саду и поиграете, — сворачиваю обсуждение.

Мы продолжаем ужинать. Мальчишки притихли и бросают друг на друга огорченные взгляды.

Хорошо бы завтра погода наладилась и мы смогли уехать. Будет лучше, если Арсений не привяжется слишком сильно к Мише. В Москве нужно будет найти ему пару хороших друзей из числа детей знакомых.

После ужина Арсений все же утягивает Мишу к себе в детскую, чтобы показать гараж с машинками. Аля ждет сына у порога, на меня не смотрит. Ее взгляд на мебели, на лестнице. Она рассматривает собственные руки. Но только не меня.

— Миша, нам пора, — зовет нетерпеливо.

— Сейчас, мам!

Мальчишки нехотя спускаются в холл по ступенькам. Арсений смотрит на меня с обидой.

Он слишком мал, чтобы понять сложность ситуации между мной и Алей, поэтому ему придется просто смириться.

Мой взгляд задерживается на Мишке, который пожимает на прощание руку Арсению. В который раз мне кажется, что я ловлю между ними сходство. Наверное, я слишком устал сегодня, и мне мерещится. Нужно отдохнуть, хорошенько выспаться. Завтра посмотрю на этого пацана еще раз — уверен, мои бредовые подозрения рассеются.

Мишка одевается и выходит из коттеджа следом за мамой. На улице уже темно, лишь теплый свет фонарей выхватывает их фигуры из темноты. Аля ведет сына по тропинке, которую снова основательно занесло снегом. В груди скребет от желания догнать их. Но нет, дурацкая идея.

Закрываю дверь и натыкаюсь взглядом на Арсения.

— Они ушли из-за тебя, — он поджимает губы.

— Их разместят, — качаю я головой. — Хочешь, вместе закончим сборку самолета?

— Не хочу! — Арсений упрямо топает ногой. — У нас огромная комната! Алине Геннадьевне здесь бы очень понравилось, а ты все испортил!

— Что я испортил?!

— Она хорошая! И у нее нет мужа!

В шоке замираю.

— Арсений, ты не понимаешь, о чем говоришь, — наконец получается выговорить тихо.

— Из-за тебя мы навсегда останемся одни.

Сын разворачивается и сбегает от меня наверх. Хлопает дверью.

Черт!

Иду следом за Арсением, стучусь к нему в комнату.

— Можно?

— Нет, нельзя! — выкрикивает и прячется под одеялом.

Все равно вхожу в детскую и сажусь на край кровати.

— Арсений, пойми, все очень сложно…

— Нет, все просто! — сын откидывает одеяло и упрямо смотрит мне в глаза. — Она очень добрая и красивая. Ты мог бы постараться — дарить ей цветы и говорить приятные вещи, и тогда бы она согласилась выйти за тебя замуж. Но ты не стараешься. Я в тебе разочарован! — выкрикивает сын мне в лицо и снова прячется под одеялом. — У меня был бы брат! — доносится оттуда глухо. — И мне не надо было бы все время быть одному. И я бы даже твой китайский учил, и Миша бы его учил. А он бы научил меня строить гараж из коробок и еще много чему! А ты… ты все портишь! Я тебя ненавижу!