Глава 15

Тимур

Аля замерла, рассеянный свет от окна обрисовывает ее тонкий силуэт.

Увидеть бывшую спустя столько лет для меня словно удар под дых.

Когда мы познакомились, Аля была словно свежий глоток воздуха. Она казалась мне милой и неопытной, нежной, романтичной. Я был влюблен, пленен ею. И вот спустя годы она изменилась, стала взрослой женщиной — красивой, сильной, упрямой, уставшей. Но не стала хуже или более вульгарной. Чертов сюрприз….

Эта женщина, как хорошее вино, с годами лишь стала лучше, дурманя теперь не простыми нотами, а сложным букетом, который хочется распробовать и разгадать. Влечение случилось снова, и это доводит меня до белого каления. Ведь она не стоит моих чувств.

Может, у меня с головой что-то не так? Может, это мне надо сходить к психиатру и попросить выписать таблетки?

Прямо сейчас я хочу услышать грязные подробности ее поступка, чтобы протрезветь. Пусть скажет с кем, как это было. Я хочу, чтобы мне было максимально больно. Мне нужно раздавить эту иррационально вспыхнувшую симпатию!

— Почему ты молчишь? — медленно встаю со стула.

— Я не хочу об этом говорить, — отвечает она тихо.

— Так сложно сказать правду? Ты как была последней трусихой, так и осталась, — бросаю ей вызов. — Хоть бы пару слов написала! Не думаешь, что мне было бы проще, но нет — ты думала только о себе!

Плечи Алины поднимаются и опускаются от быстрого, шумного дыхания. Она лишь мотает головой и ничего не говорит, и этим приводит меня в еще большее бешенство. Как будто это я тут монстр! Как будто это я спал с кем-то другим!

А у меня все четко! Я хозяин тому, что у меня в штанах! Завожу отношения лишь тогда, когда уверен в серьезности. Никаких интрижек или, не дай бог, связей с продажными женщинами легкого поведения у меня не было и не будет! Чистоплотность в связях — чистоплотность в голове! Человек, который не в состоянии контролировать свои импульсы, не в состоянии принимать грамотных решений! И поэтому презираю бывшую за ее поступок еще сильнее.

Подхожу к Але все ближе и останавливаюсь прямо перед ней. В вырезе махрового халата проглядывают контуры ее тонких ключиц, мне виден красивый изгиб длинной шеи. Легкий аромат парфюма щекочет нос.

Я, конечно, жалок сейчас с этими своими попытками узнать правду. Но мне это жизненно необходимо, чтобы закрыть дверь в прошлое. Упираюсь в столешницу по обе стороны от нее, мои ладони касаются ее пальцев. Алла вздрагивает и замирает. Кидаю на нее взгляд. В темноте мне сложно прочесть ее мимику, но, кажется, Аля испугана.

— Что ты делаешь? — шепчет растерянно.

Я делаю то, что делать не стоит: вспоминаю, оцениваю, сравниваю прошлое с настоящим, заглядываюсь на женские прелести бывшей. Ерундой страдаю, вот что я делаю…

Если Аля рассталась с отцом Миши, у нее же сейчас кто-то есть? У такой красивой, соблазнительной женщины не может никого не быть. Уверен, мужчины липнут к ней, жаждут ее внимания. Даже я, учитывая прошлое, все равно облизываюсь на нее, как кот на сметану.

Склоняюсь ниже, чтобы ярче ощутить ее запах, провожу носом по растрепанным волосам, касаясь виска.

— Почему ты такая бессердечная, а?

— Я не бессердечная, — вырывается у нее с надрывом. Тонкие ладони упираются мне в грудь, сжимают футболку. — Отпусти меня, Бероев!

— Скажи правду, — мой голос наполняется хрипотцой. Ладони на столешнице ближе скользят к ее телу и смыкаются на тонкой талии. Резко сжимаю, подсаживаю ее наверх, на столешницу. Аля растеряна, ойкает, хватает меня за майку.

— Немедленно прекрати! — требует громким шепотом прямо мне в губы.

— Даже не собираюсь, — отвечаю, прижимаясь к Але еще ближе. — Расскажи мне, чего же такого тебе не хватало? Он был лучше в постели? Может, ты из тех, кто любит жестко, а я и не догадывался?

— Немедленно замолчи!

— Так надо было мне сказать, мы бы что-нибудь придумали, — цежу сквозь зубы вкрадчиво.

— Ты спятил, Тимур! — бросает она в ответ.

Кажется, в этом она права. У меня рядом с ней потихоньку слетает самоконтроль. Ни с кем и никогда не слетал. Только с ней. Отец еще тогда говорил мне, чтобы я был осторожен, потому что есть женщины, которые могут погубить мужчину. Я смеялся. Разве вот это нежное, милое создание в состоянии меня погубить? Она может только сделать меня счастливым.

Полный идиот!

Все вышло именно так, как сказал отец. Аля ушла, я натворил кучу глупостей, женился почти сразу на финансово выгодной партии, завел с ней ребенка. Я как будто хотел все время этой девчонке что-то доказать. О нас с женой писали в газетах, показывали по телеку. Каждый раз мне хотелось, чтобы Аля увидела и пожалела, что ушла. Чтобы поверила в то, что не была для меня особенной, и что ее место легко заняла другая женщина — еще лучше, чем она.

Аля резко поворачивает голову, и ее губы по касательной притрагиваются к моим. Это и оказывается последней каплей, точкой невозврата, моментом, когда мой самоконтроль окончательно рушится. Ладонь путается в ее волосах, стягивает их. Я глушу Алин удивленный всхлип поцелуем, и мы вместе валимся на столешницу. Меня ослепляет яркой вспышкой желания. Я не целую — я пью эту женщину, как живой источник. Как с ней, мне хорошо ни с кем не было… Ладонью скольжу по бедру под халат, касаюсь теплой, бархатной кожи. Сердце стучит в висках, по телу проносятся горячие волны. Алины тонкие пальчики с силой вжимаются в мои плечи.

— Да блин… — из гостиной доносится недовольный детский возглас, и на пол падает что-то стеклянное.

Мозг включается мгновенно. Я отшатываюсь от Али. Мы оба резко поворачиваемся ко входу в кухню.

— А чего это вы тут без света? — интересуется Миша и проходит между нами. — Я пить хочу.

— Сейчас, — Аля быстро соскальзывает со столешницы и набирает сыну стакан воды.

— Кажется, я там что-то разбил, — зевает ее сын.

— Не поранился? — волнуется Аля.

— Нет, это какая-то ваза рядом с лестницей, такая, на подставке. Она в сторону упала.

— Это хорошо… — Аля выдыхает.

— Лампочка, что ли перегорела? — мелкий выпивает воду и отдает матери пустой стакан, поворачивает ко мне свою темную голову.

— Перегорела, — киваю я.

— Так а что, ты поменять не можешь? — Миша цокает. — Ах да, ты же богатый. У вас все слуги делают.

В этот момент мои глаза сами закатываются, а ладонь начинает чесаться дать ему подзатыльник. Да что он все время меня цепляет?

— Я могу показать как, но только утром, — продолжает Миша авторитетно.

— Хорошо, — соглашаюсь, чтобы дальше не спорить.

— Пошли, я доведу тебя до спальни. Не хватало только, чтобы ты поранился, — начинает кудахтать вокруг него Аля. Понятно, что на сегодня наш разговор окончен.

Они скрываются в гостиной, а я еще некоторое время стою у окна. Все тело подрагивает на адреналине. Жарко мне. Открываю дверь на веранду и выхожу на улицу. Голые ступни вязнут в снегу, в легкие врывается холодный воздух. Мне хорошо. Я остужаюсь. Поднимаю лицо, подставляя его пушистому снегу. Облизываю губы, на которых остался Алин вкус.

Я должен ее дожать и узнать правду. Иначе я с этой проклятой тягой никогда не распрощаюсь.