Глава 8

Император Велдон

Сон приходил медленно, тяжело и тягуче, охватывая тело глиняной коркой, не давая двигаться. И Велдон впервые за много дней обнаружил себя не в замке, а в библиотеке Лианорской академии. Огляделся — в окна заглядывало яркое слепящее солнце, как бывало всегда, когда ему снилась Триш. В этот раз она тоже пришла из ослепительного света, шагнула навстречу, улыбаясь, и села напротив. Почти такая же, какой он её помнил, за исключением глаз — оба теперь были карими. Но в том же форменном плаще поверх простого тёмного платья, с распущенными чёрными волосами и пальцами в пятнах от различных реактивов — она вечно забывала их выводить.

— Думаешь, я поступаю правильно? — спросил Велдон, попытавшись пошевелиться — но вновь, как и в прошлые разы, у него не получилось.

— Ты про Шайну или про что-то другое? — уточнила Триш, серьёзно глядя на него.

— Про парад.

— О, — грустная улыбка коснулась губ, — интересный вопрос. Но, Вел, разве я могу судить твои решения и поступки? Разве я сама не ошибалась слишком часто?

— Ну не после смерти же.

— Полагаешь, это имеет значение? — Она качнула головой. — Увы, но нет. И я не знаю, что тебе сказать. Ты ведь и сам понимаешь, что проклятье вряд ли снимется. Тогда ради чего?..

— Чтобы заставить играть в открытую, Риш. Неужели не понимаешь? Всё это время он прятался под чужой маской. Я хочу заставить его сбросить её. Ну и заодно немного запутать ему карты.

Она молчала, по-прежнему не высказываясь ни за, ни против. Но Велдон и сам понимал, что это невозможно — его план был настолько противоречивым и рискованным, что казался безумным.

— Почему «Кара Джейл»? — поинтересовался император, и она улыбнулась.

— Это касается только Эмирин.

— Отчего ты не хочешь рассказать мне?

— Не хочу… — Эхом повторила она и вздохнула. — Вовсе нет. Просто — зачем тебе? Это не имеет особого значения.

— Настолько не имеет значения, что Эмирин, услышав имя «Кара Джейл», расплакалась?

Лицо Триш изменилось, дрогнуло, из спокойного неожиданно став взволнованным.

— Расплакалась?..

— Да. А не должна была? Расскажи мне, Риш, я хочу понять.

Она кусала губы — совсем как живая…

— Ты подарил мне эту книгу, помнишь? «Тёмноэльфийские амулеты и артефакты». Поищи там.

Ответить Велдон не успел. Слепящий свет, окружавший фигуру Триш, вдруг вспыхнул, закрашивая белым всё вокруг, и сон ушёл в прошлое, оставив в груди горькое ощущение тайны, которая вскоре будет раскрыта.

Шайна Тарс

Каждая встреча с Нордом приносила в мою жизнь так много нового — и знаний, и чувств, — что после них я ощущала себя переполненной мыслями и эмоциями, живой и настоящей, хоть и уставшей сверх меры. Вот и сейчас, вернувшись в академию и умывшись перед сном, я залезла под одеяло и вместо того, чтобы спать, какое-то время прокручивала в голове всё, что Норд делал или говорил, и всё, что я наблюдала.

Дворец… Конечно, я видела немного, даже не одну десятую часть — скорее, одну сотую или тысячную. Но и то, что видела, было удивительно красиво и величественно, как в музее. Странно было предполагать, что кто-то может здесь жить. Наверное, это как всё время ходить в вечернем платье — впечатляет, но утомляет. И мне, когда я вернулась в академию после небольшой экскурсии Норда по нескольким дворцовым помещениям, примыкающим к библиотеке, захотелось вновь очутиться в Тихоречном, где мы жили вместе с мамой. Между этими местами был огромный контраст. Обоими я восхищалась, но если красота Тихоречного была для меня живой, природной, то дворец был прекрасен абсолютно безжизненно. Я невольно подумала об императоре, который сидит там безвылазно, и в который раз пожалела его. Я бы точно свихнулась.

Уже засыпая, я вдруг вспомнила сегодняшние слова Коула: «Пожелай увидеть меня, Шани», но эльф во сне мне был не нужен — все мысли занимал Норд.

Наверное, поэтому он мне и приснился…

.

Поначалу я не поняла, где оказалась — место было незнакомое, точнее, выглядело незнакомым, потому что через несколько мгновений я осознала: это стадион академии. Здесь проходили спортивные соревнования, занятия по физической подготовке, показательные дуэли. Первокурсникам там побывать пока не довелось, хотя преподаватель по физподготовке уже грозился, что скоро начнём бегать на длинные дистанции, и занятия будут проходить на стадионе.

Сейчас я узнала это место благодаря характерным деревянным трибунам с резной поверхностью, а ещё — зданию академии, которое возвышалось за моей спиной. Я сидела в первом ряду, рядом с Триш, и смотрела, как на стадион выходят участники какого-то соревнования. Судя по разной форме, это были студенты не только нашей академии, но и других учебных заведений.

Норда я нашла быстро и изумлённо открыла рот, увидев его совсем не таким, каким знала теперь. И дело было не столько в молодости, всё же не так и сильно он с тех пор изменился, сколько в выражении лица. У нынешнего Норда оно было безумно уставшим, полным горечи и безнадёжности — как осенний лист, безусловно красивый, но знающий, что там, на земле, его ждёт смерть и тлен. Норд из прошлого был полон жизни и энтузиазма, он улыбался, оглядываясь вокруг — с нетерпением, гордостью и даже какой-то насмешкой, будто осознавал собственное превосходство над остальными. Это был словно другой человек… Человек, у которого впереди целая интересная жизнь, и он её предвкушает. Мой Норд ничего не предвкушал, он просто существовал. Не как человек, а как часы, которые продолжают идти, потому что их завели, но без всякого желания.

Мне стало горько и больно от осознания этого, а ещё подумалось — из-за чего так вышло? Почему жизнерадостный, весёлый и гордый парень, которого я вижу в воспоминаниях Триш, превратился в смертельно уставшего мужчину, которого не радует ничего, кроме моих визитов? Что могло случиться? И мама… имеет ли она к этому отношение?

Между тем трибуны свистели, кричали и хлопали, и в ушах у меня звенело от звуков, но я всё равно услышала, как кто-то спросил маму:

— Эй, Лаира, будешь делать ставки?

— Да ну-у-у, — зафыркала Триш. — Не интересно. Все знают, кто победит.

— Не скажи, это первые соревнования между тремя академиями! Откуда ты знаешь, может, в Гротхэме или Стейнли есть боевики талантливее нашего Норда?

Триш снова зафыркала, да так презрительно, что я удивилась — ну правда, разве можно быть настолько уверенной в победе кого бы то ни было? Она вела себя, как влюблённая девушка, которая не сомневается в том, что её возлюбленный круче гор — и это было бы смешно, если бы меня не затошнило от подобной мысли. Нет, глупость… Триш была влюблена в Велдона. А Норд, видимо, настолько хорош в боевой магии, что она верит в его непобедимость.

Впрочем… через несколько минут верила не она одна. Ведущий, объявив первую пару дуэлянтов — Норда и парня из Гротхэмской академии магии — даже пошутил, что соревнования начинаются с фаворитов студенческих ставок, и стадион взревел именами. Что кричали поклонники соперника Норда, я не смогла разобрать, да это было и неважно — дуэль закончилась секунд через тридцать полнейшим и бескопромиссным поражением Гротхэма. По сравнению с тем, что творил Норд, показательная дуэль Дрейка и Дин на первом занятии выглядела детским лепетом. Соперник его тоже был хорош, но всё же отставал по всем параметрам, особенно по скорости. Дуэлей я до этого момента практически не видела, поэтому просидела все тридцать секунд, раскрыв рот и вытаращив глаза. Норд свернул щит-паутину в сферу вокруг себя! Я даже не представляла, что такое возможно, а он проделал это за пару мгновений, одновременно ещё и атакуя противника. Немыслимо. И такой человек работает хранителем библиотеки? Да ладно, быть того не может!

— Я же говорила, — вновь фыркнула Триш, когда дуэль закончилась, и ведущий объявил победителем Норда. — Скукотень. Чтобы была хоть какая-то интрига, надо ему руки за спиной связать.

Сидящие рядом мамины однокурсники заржали, как кони, а кто-то из девочек протянул сладким голоском:

— Связать и на кроватку положить… М-м-м…

Все вновь захохотали, а я невольно посмотрела на Триш — и вздрогнула, заметив, каким жарким взглядом она изучает Норда, закусив губу и напряжённо сцепив ладони перед собой.

Дружба, значит? Пожалуй, не только она.

Император Велдон

Он проснулся резко — как из воды вынырнул. Глотнул воздуха и закашлялся: показалось, что вместо него вокруг вода, холодная и колючая. Схватила за горло, сжала легкие, и Велдон вскочил на ноги, пытаясь вновь научиться дышать.

«Ты подарил мне эту книгу, помнишь?»

Император приложил ладонь к груди, где отчаянно билось сердце, словно уже начиная понимать, в чём дело. Он сам ещё не до конца осознал, но сердце… оно, кажется, сообразило, вспомнило содержание той книги, которую Велдон много раз листал. Листал тогда, двадцать лет назад, а потом, после той ночи, забросил на полку шкафа в их с Триш тайной комнате, и больше не доставал.

Что ж, пришло время.

Велдон быстро оделся, не глядя на часы — ему было всё равно, сколько времени, пора ли вставать или можно ещё понежиться в постели. Он вообще не мог думать про сон, все его мысли занимала Триш и её книга. И заклинание, о котором там должна быть информация.

Для того, чтобы попасть в библиотеку, Велдон воспользовался амулетом переноса. Вышел рядом с портальным зеркалом, на мгновение оглянулся, изучая его мутную поверхность, в которой отражались книжные полки и он сам, а затем быстро прошёл мимо, к дальним шкафам. Отодвинул несколько книг, нажал на внутреннюю панель — и через секунду уже входил в комнату.

Тишина. О Дарида, какая же тишина здесь стояла! Ни стука, ни шелеста, ни дуновения ветра. А тогда, двадцать лет назад, тут всё время звенели их голоса, и Триш звонко смеялась, лукаво сверкая красным глазом, и обнимала Велдона тонкими тёплыми руками…

Зачем он всё разрушил? И как бы сложилась их жизнь, если бы не тот его подлый поступок? Неужели Триш была бы его женой? Теперь, спустя столько больных и горьких лет, в это совсем не верилось. Но если бы на душе не было этого груза из прожитых мгновений, горечи предательства и душного чувства вины — быть может, у них получилось бы что-то создать, а не разрушить?

Рассуждать было без толку, ничего уже не исправить и не вернуть, поэтому Велдон, тяжело вздохнув, подошёл к книжным полкам справа от окна и задумчиво их оглядел. Если он правильно помнил, «Темноэльфийские амулеты и артефакты» должны быть где-то здесь…

Да, точно, вот эта книга, большой том в переплёте из чёрной кожи. Император стянул его с верхней полки при помощи заклинания, открыл сразу содержание, и тут же прикипел взглядом к лаконичной фразе. Той самой. «Долг души».

Перелистнул страницы к нужной главе и начал читать.

Через минуту Велдон захлопнул книгу и зло кинул её на письменный стол, качая головой и сжав зубы так, что ему чудилось — он слышит, как они крошатся.

— Безумная, — прошептал император, наклонился и выдвинул верхний ящик стола, где до сих пор лежал амулет Жизни Триш. Когда-то он светился ярко-алым, теперь же напоминал обычный серый речной камень. Император сжал его в руке и негромко произнёс, надеясь, что ошибается: — Эл вейт кара джейл.

Спустя мгновение камень вспыхнул красным, как и прежде, но почти сразу погас — однако этого было достаточно. И Велдон, положив амулет обратно в письменный стол, опустился на пол, сжимая голову руками.

Шайна Тарс

Пятница пролетела, как один миг. На физической подготовке мы много бегали, и у меня даже получилось оторваться от Коула — правда, в плохом смысле этого слова. Он же эльф, у него ноги длинные — он всех обогнал, а я тащилась где-то в середине. Как говорит матушка Роза: «Ни мясо, ни рыба, а курица». В том смысле, что ни хорошо, ни плохо, а что-то среднее. Дамир и Дин, кстати, тоже были в лидерах, а вот Данита меня удивила — оказывается, она бегает хуже меня. Видимо, император муштровал только наследника, а его сестра имела право филонить и наслаждаться жизнью. Поэтому всё время получалось так, что Данита ни разу не была в лидерах ни по одному предмету. Вот если бы у нас ввели какой-нибудь курс по основам нытья — тогда да, она бы выбилась в отличники, а пока не блистала. Причём её это практически не угнетало, за исключением сегодняшнего дня — то, что я пробежала положенную дистанцию лучше, принцессе не понравилось. Ну, её проблемы.

На практикуме по целительству мы сегодня все два часа слушали доклады — каждый из нас делал небольшое сообщение по своей теме, — а затем писали проверочную работу и получали заслуженные промежуточные оценки по результатам почти половины первого семестра. Радости моей не было предела — по целительству я оказалась в тройке лучших! Вряд ли у меня когда-нибудь будут подобные успехи по прикладной или боевой магии, несмотря на все старания, но для гордости всё равно был повод.

Во время обеда Коул немного испортил мне настроение, когда начал новую песню на мотив «пошли гулять вечером», а я, смертельно уставшая за последние дни, вяло отмахивалась от эльфа, заявляя, что сразу после занятий с Дрейком лягу спать и просплю до самого утра.

— А как же подготовка к балу, Шани? — лукаво улыбнулась ехидна Данита. — Он же завтра!

— А зачем к нему заранее готовиться? — Я показательно зевнула и подняла глаза к потолку. — Мы же не повара, чтобы вечером накануне торжества торты делать, дабы они пропитаться успели. Оденусь да пойду.

— Не зна-а-аю… — протянула принцесса. — Я вот собираюсь кое-что делать, чтобы выглядеть красивее. Красота вообще требует времени!

— Хорошо сказано, Нит, — улыбнулась Рональдин и на моё счастье поинтересовалась: — А что ты такое делать собираешься, расскажешь?

Данита тут же отвлеклась от меня и принялась расписывать всевозможные косметические процедуры, которые всенепременно требуется проходить с вечера. Я не вслушивалась. Честно говоря, по количеству известных косметических процедур я легко переплюнула бы принцессу — в основном, конечно, из-за девочек матушки Розы, которые постоянно обсуждали между собой, как сделать так, чтобы вечером лицо выглядело лицом, а не местом ниже пояса. И в дело шла не только магия, но и обычные мази, притирания, массаж. Поэтому слушать Даниту мне было без надобности, если захочу освежить в памяти подобные знания, обращусь к матушке за консультацией.

После обеда, толком не успев отдохнуть, я поспешила на занятия по проклятиям. Неделю назад Дрейк дал мне задание — закончить полную классификацию и сделать таблицу, рассортировав данные и укомплектовав их конкретными примерами с названиями проклятий. Сказать, что я смертельно устала рисовать и заполнять эту таблицу — значит, ничего не сказать. А Дрейк только взглянул на неё одним глазом, кивнул и отложил в сторону!

— Магистр, — я всё же не выдержала, — вы никак не прокомментировали мою работу.

Он посмотрел на меня с удивлением, потом вновь поглядел на составленную таблицу, затем опять на меня — и вдруг искренне, весело улыбнулся.

— Шайна, если я никак не прокомментировал — значит, всё отлично. Ты прекрасно справилась, молодец. Хотя я и не сомневался в этом. И помнишь, о чём мы с тобой договаривались в воскресенье?

Я напряглась. Помнить-то я помнила, но…

— Ты можешь называть меня по имени, — продолжил Дрейк, и его улыбка померкла, по-видимому, наткнувшись на моё хмурое лицо. — Хотя я, разумеется, не настаиваю.

— М-м-м… — Я пожевала губами, и эльф вновь улыбнулся, но не так весело, как раньше, скорее, понимающе.

— «Магистр» меня тоже вполне устраивает. Что ж… раз мы с тобой закончили основную теорию, будем переходить к практике. Упражнения для того, чтобы начать видеть метку проклятья, ты делала — значит, сегодня попробуем её увидеть.

Я радостно встрепенулась поначалу, но спустя мгновение едва не вжала голову в плечи, осознав, что экспериментировать с меткой наверняка придётся на Дрейке. Это самый очевидный вариант. Но как же не хочется наблюдать последствия собственного дурного поступка…

Увы, но наблюдать пришлось: Дрейк заставил меня рассматривать его ауру и «искать» метку. Иногда её действительно приходится искать — метки выглядят по-разному и зависят от серьёзности и давности проклятья. В его же случае поиски были излишними: сияние ауры оказалось не таким ярким, как должно быть, а в области сердца красовался чёрный провал, от которого тонкими чёрными нитями расходились энергетические эманации. Выглядело это просто ужасно, однако…

— Судя по тому, что мы с вами проходили, проклятье теряет силу, — произнесла я тихо, сама до конца не веря, что говорю это. — Энергетические жилы тоньше, чем должны быть при проклятье подобного типа, и сама метка меньше. И… я не вижу, чтобы она сосала из вас жизненную силу, — заключила я поражённо. — Метка спит. Она есть, но не функционирует.

— Всё верно, — кивнул магистр. — Уже некоторое время я не ощущаю влияния проклятья. Нет неконтролируемых приступов страсти и агрессии, я почти не чувствую непреодолимой тяги к Эмирин. Уточню — я говорю именно о том, что нельзя контролировать. Отсутствие контроля над собой — характерная черта данного проклятья. В целом все эти чувства присутствуют, но не затмевают мне разум по крайней мере.

— Я рада, — пробормотала я, немного слукавив. Радость, конечно, была, но я её почти не ощущала — меня заполнял стыд. Очередное напоминание, какой кошмар я натворила… кстати… — Магистр, мне недавно снился сон про маму. Про Триш. И про… это проклятье.

— Да? — Дрейк заинтересованно сверкнул глазами, и я рассказала ему о том, что сказала мама. Как она защитила меня от влияния последствий проклятья, при этом разрушив заклинание, которое помогало ей скрываться. — Не понимаю, зачем нужно было именно разрушать? Как это связано? Выглядит, словно жертва какая-то…

— Нет, — покачал головой магистр, — с жертвами это никак не связано. Любое заклинание, блокирующее родственный поиск, основано на магии Крови, и снимать последствия наложенного проклятья тоже необходимо с её помощью. Однако если блокируешь родственный поиск, частично блокируется и магия Крови, по крайней мере в том, что касается сложных заклинаний. Здесь всё очевидно. Триш была вынуждена снять блок, чтобы помочь тебе. Возможно, потом она поставила его обратно, но было уже поздно. — Дрейк мгновение молчал, серьёзно глядя на меня, а затем добавил: — Не терзайся, Шани, и поверь мне — ты на её месте поступила бы так же. Это выбор любой любящей матери — избавить своего ребёнка от боли и проблем.

— Мне кажется, она видела во мне не совсем своего ребёнка, — пожаловалась я, вздохнув. — А ребёнка Эмирин.

Судя по округлившимся глазам, Дрейку такая мысль в голову не приходила.

— Хм, — он кашлянул. — У меня, конечно, нет столько опыта по воспитанию детей, как у Эмирин, но всё же скажу — как только ты принимаешь ответственность за чужого ребёнка, он становится твоим. Возможно, что-то такое про Эмирин и было в её голове, не берусь это опровергать — всё может быть. Но то, что Триш взяла ответственность за твою жизнь и была тебе хорошей матерью, бесспорно. Поэтому не стоит придумывать ей дополнительные грехи, у неё и основных достаточно.

Я даже улыбнулась, так забавно это прозвучало. Действительно… зря я обвиняю маму в том, что она ассоциировала меня с погибшей Шайной. Если это в чём-то и было так, она меня всё-таки любила. Меня, а не её.

— Как думаете, почему она не вернулась к Эмирин, чтобы попросить прощения? Поначалу было стыдно, понятно, но потом…

— Мне кажется, это очевидно, Шани. Она не вернулась, потому что не могла. Почему не могла — другой вопрос, но я думаю, что дело не только в стыде.

— А в чём ещё может быть дело?

Дрейк помедлил, задумавшись.

— Вариантов много. И давай как-нибудь в следующий раз поговорим об этом? Мы с проклятьями на сегодня пока не закончили.

Я кивнула, но подумала, что магистр, судя по всему, не слишком хотел отвечать на поставленный мною вопрос.

Дрейк Дарх

Он пришёл в комнату Эмирин, когда она была в душе, и прошёл следом, не мешкая. Открыл дверь и застыл на пороге, не в силах ни двигаться, ни говорить, ни даже дышать, и чувствуя только волну обжигающего нутро желания — так она была прекрасна. Обнажённая, стоящая под струями воды с запрокинутой головой, с мокрыми тяжёлыми волосами. От этого зрелища заныло и в груди, и в паху, но Дрейк всё равно ощутил разницу — разум при этом он не потерял. И продолжил стоять на пороге, понимая, что на самом деле не имеет права находиться здесь.

— Ты чего замер? — спросила Эмирин, не оборачиваясь, и взяла с полки мыло. — Раздевайся.

Надо было отказаться, но он в который раз смалодушничал и сделал так, как хотелось. В глубине души ярко-алым цветком распускался стыд за то, что продолжает мучить Эмирин вместо того, чтобы отпустить, но у Дрейка не было сил на правильные поступки. Как заставить себя, если сейчас, обнимая её, лаская влажное тело и целуя нежные губы, он чувствовал себя почти счастливым?

— Шайна спросила у меня кое-что, — шепнул он Эмирин на ухо и глубоко вздохнул. Её запах всегда ассоциировался у него с ароматом весны — молодая листва, цветущие деревья, первые цветы. И раньше, до проклятья, этот запах никогда не вызывал у Дрейка такой реакции, как сейчас — его хотелось слизнуть, чтобы ощутить ещё и на вкус. Да… когда-то он действительно не был влюблён в Эмирин, только искренне и до глубины души восхищался ею. Теперь даже странно представить…

— Что же? — Она деловито и собранно намыливала волосы, не обращая внимания на ладони Дрейка, которыми он гладил её плечи и грудь. — Шайна задаёт интересные вопросы, знаю.

— Да, вопрос был интересный, но я не знаю, правильно ли на него ответил. Она спросила, почему Триш не вернулась, чтобы попросить прощения. Я сказал: «Потому что не могла», и заметил, что дело наверняка было не только в стыде. Шайна уточнила, в чём же тогда, но я не конкретизировал. Я правильно ответил?

— Абсолютно.

Дрейк помедлил, пытаясь справиться с собой — страсть захватывала его всё сильнее, но он не желал мешать Эмирин мыться. Он и так почти каждый вечер обещал себе, что больше её не тронет, но сдерживал обещание крайне редко.

— И всё же… Ты знаешь, почему Триш не вернулась, Эмил?

Она грустно улыбнулась, открывая глаза. На ресницах застыли крупные капли воды, и чудилось, будто это слёзы, но нет — она не плакала.

— Кто из нас специалист по проклятьям, я или ты?

Дрейк нахмурился.

— Ты знаешь это точно или просто предполагаешь?

— Что я могу знать точно, если Триш умерла? Я предполагаю, разумеется. Не забывай, что я воспитала её — моя Риш не поступила бы так без веской на то причины.

Он не стал возражать, хотя, по правде говоря, до сих пор злился на девчонку за всё, что она сотворила. И Дрейк, в отличие от Эмирин, вовсе не был уверен в том, что Триш не вернулась к своим приёмным родителям по какой-либо магической причине, а не потому что банально боялась посмотреть им в глаза. Эта причина казалась ему достаточно веской, но Эмирин верила в свою Триш — и Дрейк по многолетней привычке тоже верил в то, во что верила она.

Шайна Тарс

Наверное, впервые за последние дни я совершила по-настоящему умный поступок: как только пришла в нашу комнату после занятий с Дрейком, сразу завалилась спать. Домашние задания решила отложить на завтра — всё равно голова не варит — и отдохнуть перед встречей с Нордом хотя бы пару часов. На этот раз мне ничего не снилось, и я продрыхла с чистой совестью до самого отбоя, а когда раздался сигнал, встала и начала собираться.

— Ты надолго не задерживайся, — посоветовал Дамир, глядя на то, как я обуваюсь. — Ты, конечно, молодец, что отдохнула, но этого мало, надо ещё.

— Я и не спорю. Тем более, завтра бал, нужно подготовиться.

— Что я такое слышу? — Дин показательно вытаращила глаза. — Наша Шайна собирается готовиться к балу! А Даните говорила, что не будешь!

— Я буду делать всё то, что нам задали на следующую неделю, и так подготовлюсь к балу. Негоже идти туда с несделанным домашним заданием!

Дамир и Дин расхохотались, услышав это, а я, улыбнувшись, выскользнула за дверь и побежала к залу памяти.

Я волновалась, не представляя, что принесёт сегодняшняя встреча. Мне необходимо было задать Норду множество вопросов — впрочем, как и всегда, — но я ожидаемо опасалась ответов на них. И настраивала себя всю дорогу, что это нужно, необходимо сделать, и не стоит бояться неизвестности.

Я даже почти поверила в то, что у меня всё получится, но когда вышла из портального зеркала и увидела Норда — уставшего и какого-то необыкновенно печального, — то все намерения вылетели у меня из головы со скоростью испуганной птицы.

Он встретил меня возле зеркала, сжимая в руках Хель, попытался улыбнуться, но получилось вяло.

— Здравствуй, Шани. — Голос был тёплым, и глаза тоже, но откуда столько печали? — Как прошёл твой день?

— Хорошо, — кивнула я и тоже погладила Хель, которая блаженно щурилась у Норда на руках. — А у тебя, кажется, не очень. Что случилось?

— Ничего, что было бы интересно, — ответил Норд спокойно, но я чувствовала: врёт. Просто почему-то не хочет делиться. — Во дворце каждый день много дел, но особенно это чувствуется сейчас, за неделю до парада. Члены делегаций уезжают не сразу, какое-то время проводят здесь — кто-то пару часов, кто-то пару дней, — и всех надо разместить и обеспечить. Это та ещё головная боль, Шани.

Я ему почти поверила. Да, всё это было правдой, но кроме этих проблем наверняка нашлось что-то ещё, из-за чего глаза у Норда казались потухшими.

— А за что отвечаешь ты? За безопасность?

— В том числе, — ответил он обтекаемо, взял меня за руку и повёл к нашему традиционному столику, до сих пор усыпанному книгами. Рыться в них почему-то совершенно не хотелось, несмотря на то, что мы так ничего и не нашли. — Сегодня у нас не чай, а морс, если ты не против. Я за день выпил слишком много чая, поэтому…

— Не против. — Я посмотрела на чуть запотевший графин с морсом, стоявший посреди стола и окружённый книгами, как замок крепостными стенами, вздохнула и поинтересовалась: — А во дворце есть парк? Ну, как в академии. Когда ты выводил меня на балкон, мне казалось, что есть.

— Разумеется. — Норд внимательно посмотрел на меня и понимающе улыбнулся. — Хочешь посмотреть?

— Хочу, — уверенно произнесла я, невольно подумав о том, что с Коулом я бы никакой парк смотреть не захотела, но хранитель — это совершенно другой разговор. Хотя Норд наверняка никогда не был хранителем. Я просто предположила это во время первой встречи, а он согласился. Удобное объяснение…

— А как же наши поиски?

— Сделаем перерыв. В конце концов, от того, что я узнаю тайну маминого амулета, вряд ли что-то изменится. Эмирин говорила, что убили её не из-за него, как я всегда считала, покушения на наследника тоже с ним не связаны, так что…

— Разумные рассуждения, — засмеялся Норд. — А с морсом что будем делать?

— С морсом… давай в следующий раз?

— Договорились, — кивнул мужчина, переворачивая кольцо на пальце, взял меня за руку и напомнил: — Не отпускай. Сейчас перенесёмся туда с помощью амулета.

— А почему не дойдём?

— Это слишком долго, а тебе бы ещё поспать успеть сегодня. Так что держись крепче. Три, два, один…

Я пользовалась портальными амулетами нечасто и каждый раз поражалась, как кто-то может использовать их постоянно — ощущение было не из приятных. Тошнота, головокружение и на несколько секунд полная потеря в пространстве. Удивительно, но портальное зеркало мамы, сделанное по тому же принципу, не вызывало у меня такой реакции, несмотря на то, что поначалу казалось, будто проваливаешься и летишь в пустоту.

Через несколько секунд голова перестала кружиться, и я огляделась. Мы стояли на неширокой дорожке, выложенной фигурной светлой плиткой — оттенок её невозможно было разобрать несмотря на ярко горящие фонари, но думаю, что она была белой. Вдоль аллеи росли высокие деревья, с которых пока и не думали опадать крупные и мясистые листья. Там, где на них падал свет, они переливались тёмно-золотым и ярко-алым — осенними цветами, — а дальше, за пределами освещения, уходили в черноту.

Впереди была большая клумба, засаженная разными растениями, в середине которой возвышался памятник из белого камня. Мужчина в плаще и императорском кителе стоял и смотрел вверх, в небо, а возле его ног лежали щиты и мечи. Нетрудно было догадаться, кто это, да и видела я портреты Интамара.

— Знаешь, я только сейчас подумала, — сказала и непроизвольно понизила голос: в хрустальной тишине дворцового парка он прозвучал слишком громко, подобно барабанному бою. — Я знаю, как выглядит первый император Объединённых земель Эрамира, но никогда не видела императора Велдона.

— Это забавно и удивительно, Шани, — Норд усмехнулся, сжимая мою руку, но в этой усмешке мне вновь почудилась печаль. — Но поверь, там абсолютно не на что смотреть. Он похож на Интамара, но первый император более изящный. Альтерры во многих поколениях были худыми и долговязыми, но на Велдоне программа сбилась.

Я вспомнила Дамира — он был обычным, не худым и не долговязым. Коул уж точно худее, но он эльф, ему положено.

— Пойдём, — Норд потянул меня в сторону от памятника, — мне никогда не нравилось это место, но амулет на него настроен, потому что отсюда удобнее добираться в любую другую часть парка.

— А какое место нравилось?

— Сейчас покажу.

Я думала, это будет какой-нибудь пруд, возле него беседка, рядом мостик — в общем, всё, что обычно описывается в романтичных книжках, коими зачитывались девочки из борделя, потом самозабвенно пересказывая мне содержание. Сама я накал романтичности подобных бредней не выдерживала, но сейчас была бы не против, если бы хоть что-нибудь оттуда сбылось. Прогулка вдоль воды, страстный поцелуй, объятия, признания в любви — что угодно. Но у Норда всё было не как в книжках.

Он привёл меня в овраг, на дне которого тонкой серебристой струйкой тёк быстрый ручей, распространяя вокруг себя лютую прохладу. Я невольно повела плечами — одета я была не по погоде — но Норд быстро окружил нас сияющей и тёплой сферой, отчего сразу стало хорошо и комфортно.

Ручей бил из-под земли, и вокруг этого места был сооружён небольшой резервуар для того, чтобы вода не утекала сразу по дну оврага, а собиралась здесь, в каменной бочке. Я наклонилась и потрогала воду рукой — леденющая!

— Почему тебе здесь нравится? — поинтересовалась, оглядываясь. — Тут очень красиво, но как-то… дико, что ли. Словно мы не в сердце императорского замка, а где-то в лесу, причём даже не в столице.

— Поэтому и нравится. — Норд улыбался, глядя на то, как я быстро растираю руки, пытаясь согреть их после пробы воды. — Не похоже на дворец, не парадно. Удивительно, что это место не окультурили ещё при строительстве замка, но говорят, Интамару тоже здесь нравилось.

— А это он построил дворец?

— Да. Точнее, он построил новый на месте старого. После того, как был заключён последний мирный договор. Кстати, ты зря не попробовала эту воду — ничего вкуснее я в жизни не пил.

После этого я, конечно, не удержалась, опустилась на корточки и зачерпнула полную горсть, глотнула… закашлялась от неожиданности: холодно оказалось даже зубам. Но Норд прав. Вода была сладкая, живая… сильная.

— Это же… — Я вытаращилась на улыбающегося хранителя, открыв рот. — Природный Источник, да?

— Верно. В этой воде есть крошка магической силы, это большая редкость. Императору давно предлагают вывести этот ручей на поверхность, построить вокруг красивую беседку, как у эльфов в Эйме, но Велдону, слава Дариде, не нравится подобная идея.

— Он тоже не любит официоз?

— Да, он тоже, — хмыкнул Норд, и что-то было в этом смешке такое… самоироничное, но я так и не успела понять, что, как он поинтересовался: — Тебе ничего интересного не снилось в последнее время? Ты давно не рассказывала про свои сны.

Я встала с корточек, немного нервно помялась с ноги на ногу, но всё же призналась:

— Ничего важного не снилось. Снились какие-то соревнования между тремя академиями, где ты принимал участие, а мама смотрела и не хотела делать ставки, потому что не интересно и ты всё равно победишь.

Норд засмеялся.

— Да, было дело.

— И что же, ты всегда побеждал? — поинтересовалась я ехидно. — Всегда-всегда?

— Во время учёбы — да. А вот в жизни я чаще проигрывал, хорошая моя. Но ты не договариваешь. Что тебя тревожит?

И как признаться в том, что меня тревожит реакция мамы на Норда? Я же не могу спросить… или могу?..

— Ты говорил, что дружил с Триш, — сказала я медленно, вглядываясь в его лицо. Нет! Не могу. — А… наследник как к этому относился?

Норд явно удивился.

— Ты имеешь в виду Велдона? Нормально. Это всё, что ты хотела спросить, Шани?

— Да, — соврала я, признав собственное бессилие. Завтра спрошу. Может быть.

— Тогда нам пора возвращаться, — сказал Норд, и мне показалось, будто он мне не поверил.