Глава четырнадцатая

Император Велдон

День умирал, и он вместе с ним.

Знакомое ощущение опустошённости, но сегодня оно было острее, чем обычно. Обычно его вечера были заполнены звенящей усталостью, от которой хотелось лезть на стену или биться об неё головой. Но сегодня всё было иначе.

Из-за чего? Велдон усмехнулся, садясь в кресло.

Двадцать лет прошло, а та ночь всё ещё терзала его, не давала забыть о себе. И Шайна… она просто напомнила. Неосознанно.

«Никогда тебе не быть ни мужем, ни отцом! И у Альтерров больше не будет наследников! Никогда! Никогда!»

Её голос, гневный, надрывный, до сих пор звучал в ушах. Что же ты сделала, Триш?..

Велдон закрыл глаза, откидываясь на спинку кресла. Нет, он не будет думать. Лучше отдохнуть. Он всегда считал, что бесполезно думать о том, что уже случилось и чего нельзя исправить. Напрасная трата времени, а его время очень дорого стоит.

Император даже не заметил, как задремал.

В окна било яркое непримиримое солнце, освещая каждый уголок библиотеки, слепило глаза. И с этими самыми глазами, кажется, что-то было не так… Ведь здесь не могло быть её…

Солнечные лучи обнимали тонкую фигурку Триш — такую, какой он запомнил её. Чёрный форменный плащ академии, распущенные волосы, мягкое сияние глаз, счастливая улыбка.

Он хотел встать с кресла — но не смог. Даже пальцем пошевелить не получалось.

Триш же шагала по библиотеке, оглядываясь, словно с любопытством. Она была похожа на маленькую милую птичку.

— Риш…

— Тс-с-с.

Она покачала головой, прижав палец к губам. Тепло улыбнулась и сделала несколько шагов вперёд, но чем ближе она подходила, тем хуже Велдон видел её лицо.

— Помнишь, я подарила тебе амулет, Вел? На двадцатилетие. Я называла его «огненный цветок». Помнишь?

Император кивнул.

Странно… кажется, во сне у Триш не было красного глаза. Её глаза казались ему тёмно-карими.

— Почему ты не носишь его?

— Я боялся, что ты сделаешь со мной что-нибудь через этот амулет, — ответил он честно, и она укоризненно покачала головой.

— Глупости, Вел. Надень его. Пригодится.

Она на секунду застыла, словно не зная, что ещё сказать. Потом улыбнулась и шагнула назад.

Велдону так хотелось встать с кресла, подойти и взять её за руку. Но он не мог.

— За всю жизнь у меня не было более верного и преданного друга, чем ты, Риш, — сказал он тихо, сам не понимая зачем.

Она не ответила, только сделала ещё шаг назад.

— Я пытался найти тебя. Я просил о помощи Эмирин, но она отказала. Я привлекал различных магов и всю библиотеку изрыл, ища способ разыскать тебя. Но не преуспел.

Она снова шагнула назад. Теперь Велдон лучше видел её лицо. Триш больше не улыбалась.

— Я думал, что убью тебя собственными руками, как только найду. Сначала узнаю способ снять проклятье рода, а потом убью. Знаешь, я только недавно понял… Я не мог признаться даже самому себе, что ищу тебя вовсе не за этим. Я хотел извиниться. Но десять лет назад твой амулет Жизни погас. Я не успел. Ты умерла.

Она молчала несколько секунд, глядя на него полными слёз глазами.

— Да, Вел. Я умерла.

Невероятный сон. Когда-то давно Триш действительно умела ходить по снам, как и Эмирин, но не после смерти же…

— Тебя убили? Кто убил тебя, Риш? Скажи мне, пожалуйста.

Она едва заметно усмехнулась и наконец сделала последний шаг назад, растворяясь в солнечных лучах.

Но прежде чем проснуться, Велдон услышал её тихий голос:

— Ты и сам знаешь ответ на свой вопрос, мой император…

Сон таял медленно, как мороженое, и когда Велдон открыл глаза, ему ещё несколько секунд казалось, что там, впереди, в полумраке библиотеки, он видит силуэт Триш.

Но потом император несколько раз моргнул — и это ощущение пропало.

Прошло всего два часа с момента ухода Шайны, а он уже выспался. Хотя обычно ему требовалось четыре часа.

Велдон усмехнулся и потёр глаза. Чему он удивляется? Ведь так бывало всегда, когда Триш в очередной раз тренировалась ходить по снам и приходила в его сон. Велдон просыпался почти сразу, бодрый и полный сил.

Но ведь она не может быть жива. Ведь не может?

Велдон медленно встал с кресла и направился на верхний этаж библиотеки. Там, рядом с портальным зеркалом, они с Триш когда-то обустроили маленькую комнатку. О ней никто не знал, даже Эмирин. И столько всего было связано с этой комнаткой… Счастье, отдававшее горечью, пронизывало тут всё — от стен до книг.

Здесь, возле этого письменного стола, они впервые поцеловались. Возле этого окна любили стоять, любуясь на огни ночной столицы. Вот на этой книжной полке до сих пор стояли учебники Триш, хранившие на страницах её карандашные отметки.

И на этом диване он сделал её женщиной.

Велдон провёл кончиками пальцев по коричневой коже, вспоминая. Мягкие ладони на своём затылке, тёплые и сладкие губы, тихий вскрик и слёзы в глазах.

А ещё в этих глазах была любовь. Любовь, которую он предал… и убил.

Императору вдруг захотелось сказать… будто бы Триш могла его услышать. И он прошептал, по-прежнему легко касаясь грубоватой коричневой кожи:

— Мне было хорошо с тобой, Риш. Я хотел лишь воспользоваться, пробудить ревность Эмирин… но не так. Не этим способом. Я увлёкся, заигрался, как большой капризный ребёнок. Но мне было хорошо с тобой, Риш.

Он замолчал. Слабое оправдание, но он и не оправдывался.

Велдон подошёл к письменному столу, что стоял у окна, и усмехнулся, увидев, что верхний ящик до сих пор приоткрыт. Да, он помнил, как швырнул туда её амулет Жизни, пребывая в самом настоящем бешенстве… Хлопнул дверью — и с тех пор не заходил сюда.

Десять лет не заходил.

На поверхности стола скопилась пыль. И на ручке ящика тоже. Велдон стёр её и осторожно открыл ящик. Тот двигался с явной неохотой, скрипя, как несмазанная телега.

Вот он — амулет Жизни Триш, лежит поверх кипы бумаг. Погасший, совершенно мёртвый камень.

А чего ты ждал, глупый император? Мёртвые не воскресают.

Они сделали амулеты Жизни втроём, когда учились на последнем курсе. Прочитали о них в какой-то книге — и сделали. Так, ради шутки. Эти амулеты были популярны во времена Последней войны — по ним можно было узнать, не погиб ли твой родственник, — но позже ушли в небытие.

Амулет Жизни Триш светился ярко-алым, как и её левый глаз, амулет Розалин Тарс был нежно-сиреневого оттенка, а вот амулет Велдона, к его удивлению, переливался сине-зелёным. Свой он отдал тогда главному придворному магу, а амулеты девочек хранились у Розы.

Спустя несколько дней после побега Триш Велдон пришёл к Розалин сам. Она была тогда в растерянности — никто не объяснил ей, куда делась подруга. Велдону по понятным причинам было совсем не до того, а уж Эмирин тем более.

Он тогда так злился… и выместил зло на ни в чём не повинной Розе. Называл Триш двуличной гадиной, почти убившей свою наставницу и его самого, и требовал отдать ему её амулет Жизни.

— Никто не может найти эту сволочь! — шипел он в бледное лицо Розы. — Я смогу. По этому амулету — смогу! Там её кровь. Кровь этой гадины!

— Не смей так говорить о Риш! — взорвалась вдруг Розалин. — Это ты виноват! Ты, ты виноват! Ты!..

Они тогда здорово поцапались. И если бы в академии можно было драться — подрались бы. Но, несмотря на то, что Эмирин лежала при смерти, её академия выполняла свои обязанности и полностью блокировала их магию.

Роза не отдала амулет в тот день. Она отдала его только спустя два года. Почему Велдон до сих пор не знал. Явилась к нему, насмешливо и презрительно кривя губы, и заявила, что отдаст амулет Жизни Триш взамен на услугу. Он дал слово, и спустя несколько месяцев в Лианоре появился первый официальный бордель…

И напрасно Велдон это сделал. Даже по амулету он не смог найти Триш. Никто так и не смог её найти — она будто в воду канула. Но амулет светился… а потом, в одну тихую летнюю ночь, вдруг погас.

Это значило, что носительницы крови, на которой он был сделан, больше нет в живых.

Велдон еле слышно вздохнул и бросил бесполезный камень на верёвочке обратно в ящик стола. Выдвинул следующий. Некоторое время рылся в железках, веточках, ниточках и кусочках ткани — это был ящик Триш, где она хранила материалы для своих артефактов, — а потом всё-таки вытащил наружу маленький серебряный цветок на тонкой цепочке. Именно его Риш называла «огненным», хотя она никогда не рассказывала почему.

С минуту император рассматривал этот цветок, а потом, словно решившись, надел его на шею. Ласково погладил ладонью будто бы затрепетавшие лепестки и произнёс, печально улыбаясь:

— Не волнуйся, Риш. Всё будет хорошо. Я не обижу твою девочку.

Он не видел, как на секунду вспыхнул ярко-алым лежавший в верхнем ящике стола амулет Жизни.

Вспыхнул, будто принимая клятву…

Шайна Тарс

Утро субботы стало сущим кошмаром. Дин старательно меня игнорировала, Мирра разрывалась между солидарностью с подругой и сочувствием ко мне, и все втроём мы пытались сделать так, чтобы ни принцесса, ни Эван ничего не заметили. Причём не сговариваясь.

Я была благодарна за это девочкам. Мне бы не хотелось, чтобы история о том, как я прокляла магистра Дарха, разлетелась по академии. Мне было плевать, что скажут и подумают обо мне, но Эмирин с Дрейком этого не заслуживали.

Сразу после завтрака я отделилась от Эвана и девочек, даже не поинтересовавшись, чем они будут заниматься, и поспешила в город — к матушке Розе. Мне было необходимо увидеть её родное лицо, услышать полный иронии голос, чтобы успокоиться окончательно.

Я пришла как раз вовремя. Был почти полдень, и матушка уже встала. Да и некоторые девочки тоже. Многие днём уходили из борделя по делам, возвращаясь к ночи, и полдень был своеобразной точкой отсчёта.

Я по очереди обняла всех бодрствующих, радостно улыбаясь и заверяя, что у меня всё прекрасно, и слушая в ответ многочисленные комплименты о том, какая я молодец и как замечательно выгляжу. А потом матушка Роза оторвала меня от обмена восхвалениями и потащила на кухню — как она выразилась, «отпаивать тебя от учебного процесса».

Наша маленькая светлая кухонька со шторами персикового цвета в дурацкий зелёный горошек. Большая плита, деревянные шкафы, стол, накрытый белоснежной скатертью. Я залезла на своё любимое место — в уголок, и матушка Роза, улыбнувшись, поставила передо мной чашку с ароматно пахнущим чаем и тарелку со свежими булочками.

— Это твои любимые. Я так и думала, что ты сегодня придёшь.

Я сделала большой глоток обжигающего чая, моментально уловив чудесный вкус тонизирующего и успокаивающего сбора, который матушка Роза обычно приберегала для особенно чувствительных девочек.

— Первое время тяжело и непривычно, Шани. А потом ничего, приноровишься.

На самом деле я уже привыкла. Но я не могла так просто и быстро забыть о месте, где росла последние десять лет. Ведь здесь меня любили, а там… Даже если и любили, то скорее всего, уже разлюбили.

Я кивнула, откусывая булочку, глотнула ещё чаю.

— А почему вы не жалуете магию, матушка Роза?

Она, кажется, немного удивилась. Села рядом на стул, налила себе чаю, сделала глоток и ответила вопросом на вопрос:

— С чего ты так решила?

— Ну… все же знают, что вы неплохой маг, а сами магией почти не пользуетесь. И когда я училась, вы не захотели мне помогать…

Мои слова звучали как упрёк, но на самом деле упрёком они не были. Матушка Роза не занималась со мной или Эрли магией, но я никогда не винила её за это.

Она нас любила. Остальное было неважно.

— Магия не принесла мне счастья, Шани. Ни мне, ни тем, кого я знала. Только неприятности. Если бы твоя мама не была магом, ей не пришлось бы постоянно переезжать, скрываясь от тех, кто её преследовал. Ни один маг не смог спасти нашу Эрли. Даже ректор твоей академии.

— Вы показывали Эрли профессору Аррано? — я удивилась, а матушка Роза кивнула.

— Конечно, показывала. Кому я только её не показывала, Шани. Но… это ничего не изменило.

— Значит… вы не одобряете мой выбор?

— Почему? — Она улыбнулась. — Если магия не принесла счастья мне, это не значит, что с тобой будет так же. Вот Кара, твоя мама, не согласилась бы со мной. Она не стала бы жертвовать своей магией в угоду собственному спокойствию.

Я отхлебнула ещё чаю, закусила булочкой и задала вопрос, который волновал меня уже много лет, но который я не решалась раньше задавать:

— А кто преследовал маму?

Матушка Роза вздохнула и покачала головой.

— Я не знаю, Шани. Кара никогда не говорила мне. Наверное, боялась за меня… и за тебя.

Да, наверное… Но, кто бы это ни был, он всё же её нашёл.

Вот только непонятно… Если этот кто-то нашёл маму, почему он до сих пор не нашёл меня?

Я торчала в борделе допоздна. Глупо, наверное, но мне совсем не хотелось возвращаться в академию и вновь видеть Дин. Даже с Миррой встречаться — и то не хотелось.

Я обосновалась в библиотеке — а у матушки Розы она была вполне себе приличной — и делала домашние задания. Здесь действительно было почти всё, что могло мне понадобиться, по крайней мере по биологии и целительским зельям — именно эти предметы были у меня в понедельник.

В девять вечера ко мне в библиотеку заглянула матушка Роза и, увидев меня сидящей за столом перед ворохом учебников и учебных пособий, покачала головой.

— Шла бы ты в академию, Шани. Через два часа отбой, как раз тебе время добраться и умыться. Или хочешь остаться сегодня здесь?

Я вздохнула и захлопнула большой «Справочник по северным травам».

— Нет, пойду. Вы же сами говорите, что не нужно бегать от проблем. Вот я и… побегу им навстречу.

Матушка засмеялась и подмигнула.

— Удачи, милая. Пойдём, выведу тебя через чёрный ход, а то с парадного уже вовсю прут наши извращенцы.

Через десять минут я уже бодро шагала по знакомым с детства улицам. Этот квартал жители Лианора называли «кварталом весёлых женщин и угрюмых мужчин», что было недалеко от истины. Весёлые женщины — девочки матушки Розы, а угрюмые мужчины — это не столько их клиенты, сколько многочисленные преступные элементы. Нет, в целом здесь всё было легально, никаких беглых каторжников, только отсидевшие.

Но я никогда не боялась ходить по местным улицам. Как говорит матушка Роза: «Нормальный преступник не гадит там, где живёт». Ну и в самом экстренном случае я должна была использовать пароль: «Чувствую запах тухлой рыбы. Не вы ли смердите, док?»

По-моему, сущая глупость, но именно так жители квартала узнавали друг друга. Впрочем, мне и без этого пароля ничего не грозило — слишком многие здесь знали матушку Розу и её приёмную дочь.

Однако не успела я пройти и трёх улиц, как впереди послышался шум и чьи-то громкие крики. Я остановилась прямо перед очередным перекрёстком, с опаской вслушиваясь в подозрительные звуки. Досиделась! Надо было раньше уходить.

И только я решила пойти по другой улице, более длинным путём, как прямо на меня из-за угла выскочил… Коул.

Я непроизвольно сделала шаг назад, а эльф на секунду застыл, всматриваясь в меня с искренним изумлением на лице.

Невдалеке опять кто-то что-то закричал, и Коул отмер.

— Прячься, дура! — сказал как плюнул. — Жить надоело?

Схватил меня за руку и куда-то потащил.

— С ума сошёл? — зашипела я, освобождая рукав плаща из его цепких пальцев. — Там тупик!

Эльф прищурился, глядя на меня с каким-то странным выражением лица. Крики приближались. Если это за Коулом бегут, то добегут они совсем скоро…

— А где не тупик?

— Пошли, покажу.

Я думала, он откажется. Но оказалось, что в этом эльфе благоразумия всё же больше, чем дури.

Я кивнула на одну из улиц, и Коул, вновь схватив меня за рукав плаща, зло шепнул:

— Поправка: не пошли, а побежали. Давай, айдоган, шевелись!

Может, зря я его спасаю?..

Но рассуждать было некогда — эльф так резво помчался по указанной улице, что я еле поспевала за ним. Он подгонял меня раздражённым шипением. Правда, куда лучше этого шипения на меня действовали приближающиеся крики.

Эта сумасшедшая гонка длилась минуты три, я даже запыхаться толком не успела. А потом мы выбежали на небольшую Цветочную площадь, откуда я планировала свернуть в переулок и добежать до Каретной улицы — именно там можно было заказать экипаж, чтобы спокойно доехать до академии, а не мчаться через весь город.

Днём на Цветочной площади тьма народу, особенно торговок цветами. Но время подваливало к десяти вечера, и здесь уже никого не было. Ну, кроме трёх закутанных в плащи чёрных фигур, одна из которых играла длинным кривым ножом.

Увидев эти фигуры, Коул резко остановился, вновь схватил меня за руку и зашипел, как бешеная кошка.

Между тем обладатель ножа не стал мешкать и метнул свой клинок прямо нам навстречу, явно целясь в Коула. Эльф ловко уклонился, но нож всё равно пролетел в опасной близости от его плеча.

Во что я впуталась?

Странно, но страха почему-то совсем не было. Только недоумение и какой-то дикий азарт.

Теперь я поняла: представлять, что на тебя кто-то нападает, — гораздо страшнее, чем действительно оказаться в такой ситуации. Наверное, потому что в реальности нет времени на страх.

Сзади на нас тоже наступали, и Коул нервно оглянулся.

— Если знаешь, куда надо бежать, беги, — шепнул он. — Кажется, им нужен я один. А ты только под ногами будешь мешаться.

Я не успела ответить и что-либо решить — мелькнули и взорвались в воздухе заклинания, разбившиеся о щит Коула. Эльф больше не шипел и не говорил — сосредоточившись, он выплетал защитные формулы, и я некоторое время заворожённо смотрела на то, как впереди нас вспыхивают разными цветами яркие искорки нейтрализованных заклинаний.

А позади на Цветочную площадь выскочили ещё трое преследователей…

— Коул, сзади! — взвизгнула я.

— Заткнись!

Даже в такой ситуации он оставался собой. Оглянувшись, послал назад волну огня, опалившую мне брови, и вновь посмотрел вперёд. Я же следила за троицей, что была сзади, — они оказались совершенно непохожи на товарищей в плащах. Крепкого телосложения мужчины в тёмных одеждах с цепкими и умными глазами. Это что же, за Коулом две разные преступные группировки гнались? Ну эльф прям нарасхват…

У меня не имелось иллюзий насчёт того, что я могу сделать в подобной ситуации. Атакующие заклинания, щиты — это не моё, но всё же я не была совсем уж бесполезной. Поэтому плюхнулась на колени и, достав из сумки булавку, проткнула острым концом кожу на ладони. Дождавшись появления капельки крови, осторожно слизнула её языком, закрыла глаза и сосредоточилась.

В ушах зашумело, к горлу сразу подступила тошнота. Так было всегда, когда я использовала магию Крови. Мама говорила — побочный эффект, который постепенно пройдёт, если я буду пользоваться ею чаще. И она была права. Если в детстве меня даже иногда рвало, то теперь только слегка тошнило.

Я чувствовала ток крови во всех окружавших меня людях. Точнее, людьми были только те трое позади — они, кстати, швырялись заклинаниями не столько в Коула, сколько в «плащей». А вот «плащи» оказались эльфами. И они, безусловно, ощутили мою магию, потому что стали атаковать щит Коула с удвоенной скоростью. Я даже услышала, как он треснул.

Заговаривать кровь не так просто, но у меня всегда получалось. И сейчас я повторяла про себя одну и ту же формулу, сосредоточившись разом на всех присутствующих, кроме Коула…

Солёно-сладкий запах крови наполнил ноздри, и я зашептала быстрее — кажется, уже вслух…

Люди и эльфы вокруг попадали на землю резко, с глухим стуком. Я распахнула глаза. Кажется, получилось.

Рядом со мной стоял злой-презлой Коул и, держась рукой за окровавленный рукав — задели всё-таки! — напряжённо вглядывался в моё лицо.

— Ты что с ними сделала?

— Чуть остудила кровь. Ничего страшного, через полчаса очнутся… А ты?..

— Ерунда. Пробили щит, сволочи. Трое на одного. Был бы ещё от тебя толк, но ты же в щитах совсем ноль…

Я усмехнулась. Да уж. То, что это я по сути всех уложила, — ерунда, зато вот щиты!.. Этого эльфа даже нападение каких-то полудурков не способно изменить.

Гад — он и есть гад.

— Пошли отсюда, что ли? — предложила я миролюбиво. — Отбой через двадцать минут.

— Не успеем, — скривился Коул. — Придётся объяснительную писать. Ладно, пойдём. — И зашагал прочь от меня. Я проводила его взглядом и покачала головой.

Вот как можно быть таким, а? Хоть бы спасибо сказал.

К Каретной улице мы вышли минут через десять. Быстро поймали экипаж, уселись и покатили в академию.

Возница посадил нас с неохотой — всё-таки видок у обоих был потрёпанный, особенно у Коула. У него вообще весь рукав промок от крови.

— Дай-ка посмотрю, — предложила я, когда мы тронулись.

— Обойдусь, — буркнул он, отводя взгляд. Вот же… упрямая ушастая скотина!

— Неужели ты хотя бы на пять минут не можешь перестать быть сволочью? — произнесла я саркастично, откидываясь на спинку сиденья. — Можно подумать, это я тебя ранила. Кроме того, я действительно могу остановить кровотечение.

— Я же сказал — обойдусь! — рявкнул Коул, посмотрел на меня и нехорошо усмехнулся. — Может, я не хочу, чтобы меня лечила какая-то айдоган? Ты ведь из борделя возвращалась, да?

— Тебе-то что…

— А мне интересно. Ну давай, расскажи, как ты провела вечер. С кем кувыркалась? Хорошо тебя оприходовали? Может, вдвоём или втроём?

Мне почему-то стало смешно.

— Вчетвером, — ответила я, рассмеявшись. — А тебе завидно, да? Ты приходи к матушке Розе тоже — она тебя в очередь запишет.

Коул покраснел от гнева, но я уже не обращала внимания — пересела на его сиденье, положила ладони на рану и закрыла глаза.

Да, глубоко… Но ничего, сейчас остановим кровь, и всё будет отлично. Так. Вдох-выдох. Давай, Шайна, это легко…

Когда я открыла глаза, Коул молча смотрел на меня. Я поглядела на рукав — кажется, получилось остановить кровь. А заживление пусть запустят целители в академии.

— Вот и всё, — сказала я, улыбнувшись эльфу. — Видишь, совсем не больно.

— Дура, — выдохнул он.

— Будем считать, что это «спасибо». Не за что, Коул. Всегда рада помочь.

Он хотел сказать что-то ещё, но не успел — карета остановилась, и возница постучал по обшивке:

— Выходите, господа студентики, довёз я вас.

Я моментально выскочила наружу, не дожидаясь, когда эльф опомнится и выплюнет очередную гадость. Расплатилась с возницей и зашагала по направлению к академии, не оглядываясь на Коула. Уж здесь-то ему явно не грозили никакие опасности.

На воротах стоял незнакомый мне маг. Оглядев нас с эльфом, едва заметно усмехнулся и произнёс:

— Опоздание к отбою. Идите сейчас к дежурному. Он на втором этаже основного корпуса, кабинет двести одиннадцать. Напишете объяснительную — и марш в общежитие. Только не шумите сильно.

Мы синхронно кивнули и вошли на территорию академии. Парк вокруг не прошли — промчались, а когда оказались внутри основного корпуса, почти побежали по лестнице на второй этаж.

В коридорах горел неяркий свет — как раз такой, чтобы можно было идти, не боясь оступиться, но рассмотреть что-то в двух шагах от себя было нереально. И тем не менее я рассмотрела.

— Что это, Коул?

Эльф тоже остановился, вглядываясь в один из тёмных провалов, которыми ночью казались ниши возле стены и колонны.

— Кажется, это чьи-то ноги.

Мы, не сговариваясь, подошли поближе… чтобы почти тут же отпрянуть. Коул грязно выругался, а я закрыла рот ладонью.

— Шайна… беги к дежурному магу… — с трудом выдавил из себя эльф. — Скорее!

Я кивнула и сорвалась с места.

Там, возле стены, лежала девушка с окровавленным затылком. И мне даже не нужно было смотреть ей в лицо, чтобы понять, кого именно ударили по голове сегодня ночью.

Принцессу Даниту.