Глава 2

Император Велдон

Страх… Странное чувство. Он не ощущал его по отношению к самому себе очень давно. Пожалуй, с тех пор, как умер брат — последний его верный друг после побега Триш и ссоры с Розой и Эмирин. Именно тогда Велдон окончательно перестал ценить собственную жизнь, изо всех сил пытаясь сберечь Дамира и Даниту. Единственное, что осталось от брата.

Данита всегда считала, что наследника император любит больше, но это было не так. Он любил обоих одинаково. Дамир был полезнее для империи — да, но полезность не имеет отношения к чувствам. И Велдон старался полностью обеспечить безопасность племянников, иногда, возможно, немного перебарщивая…

Вот и сейчас почти весь штат стражников растворился на территории академии, следя не только за Миром и Нитой, но и за остальными студентами. А Велдон отправился в город — впервые за два года. И взял в сопровождение только Эмирин.

— Если с тобой что-то случится, я тебя из-под земли достану, — пообещала она мрачно, и он засмеялся.

— Не случится.

— Надеюсь…

Когда Велдон вышел из кареты, ему показалось, что его словно из тюрьмы выпустили. Жаль, что нельзя погулять по городу… К Розе — и обратно.

Они постучались с чёрного хода. Не открывали долго, минуты три. Потом дверь распахнулась, и на пороге показалась девушка с кудрявыми рыжими волосами, одетая в красный полупрозрачный халат.

— Клиенты? — окинула она их удивлённым взглядом. — Если да, заходите с парадного. Этот вход для персонала.

— Мы не совсем клиенты, — Велдон шагнул вперёд. — Прошу вас позвать… матушку Розу. Мне необходимо с ней поговорить.

Девчонка прищурилась, насмешливо усмехнулась.

— А деньги у вас есть?

Закономерный вопрос: на императоре и Эмирин были чёрные неприметные плащи, вовсе не выглядевшие дорого.

— Разумеется. — Велдон достал из кармана кошель, раскрыл его и швырнул девушке золотой альтерр.

— Другое дело! — Голос её повеселел. — Тогда проходите… м-м-м… на кухню проходите, да. Посидите там. Я попрошу матушку Розу спуститься.

Она проводила их на кухню, поставила на стол вазочку с конфетами и печеньем и убежала.

Велдон не стал садиться, просто застыл посреди кухни, оглядываясь. Помещение было небольшим, но очень милым. Ему сразу представилась Шайна, пьющая здесь чай, и он даже догадывался, на каком именно месте она всегда сидела…

— Сервис, — усмехнулся Велдон, кивая на вазочку с конфетами. Эмирин опустилась на стул в углу и ответила:

— Это не сервис, Вел. Знал бы ты, как они настоящих клиентов встречают.

— Нет, спасибо, как-то нет желания. А ты откуда знаешь?

— Я приходила осматривать дочь Розы, тогда и видела.

— У неё была дочь? — удивился император, и Эмирин едва заметно кивнула.

— Да. Ты правильно сказал — была. Умерла.

И только он хотел спросить отчего, как на кухню вошла Роза.

Розалин Тарс… Велдон помнил её совсем юной девушкой, чуть полненькой, с улыбкой от уха до уха. А теперь перед ним стояла взрослая женщина с горькими светло-карими глазами. Она ещё больше поправилась, но по-прежнему была очень красивой, только не улыбалась.

— Добрый вечер. — Велдон вслушался в голос: вроде бы прежний, и в то же время нет. Но он так и не смог понять, в чём отличие. — Чем могу помочь?

Император не стал отвечать, просто скинул капюшон.

Глаза Розы расширились, рот чуть приоткрылся, и она непроизвольно сделала шаг назад.

— Норд?! — воскликнула, но сразу же помотала головой. — Прошу прощения… Ваше величество…

Да, Роза тогда так и не привыкла называть его Велом. А после и вовсе перестала как-либо называть, кроме «ваше высочество» и затем «ваше величество».

— Можно без титула, Рози, — сказал император, улыбнувшись. — Я не знаю, рада ли ты меня видеть, но я тебя — очень.

Она слегка покраснела.

— Зачем же ты… сюда… я бы сама пришла…

— Это было бы неправильно.

Роза непонимающе нахмурилась и хотела что-то спросить, но тут заметила второго посетителя.

— А кто это с тобой?

Эмирин подняла руку и скинула капюшон.

— Добрый вечер, Розалин.

— Профессор Аррано… — пробормотала хозяйка борделя. — Какой сегодня странный день… Не иначе, я сплю…

— Нет, не спишь. — Велдон сделал шаг вперёд и поймал ладонь Розы. — Если хочешь, я даже могу тебя ущипнуть, чтобы ты убедилась.

— Спасибо, не стоит, — она усмехнулась, но ладонь не отняла. — Так… что случилось? Почему ты пришёл?

— Ничего не случилось. Я пришёл, потому что нужно было прийти давно. И попросить прощения. — Её пальцы в его руке дрогнули. — Я накричал на тебя тогда, наговорил глупостей. Извини, если можешь, Рози.

Она молчала несколько секунд, а после едва слышно сказала:

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

— Я тоже так думал.

— Я тебя ненавижу, знаешь?

Он улыбнулся, и Роза Тарс, хозяйка борделя и взрослая женщина, вдруг всхлипнула, а затем бросилась ему на шею.

— Я так рада, что ты пришёл… После того как сбежала Триш и мы поссорились, мне казалось, что мир рухнул.

— Прости. Я дурак.

Она засмеялась, отстраняясь, вытерла лицо ладонями.

— Мы все… не особенно умные. Да, профессор?

Велдон оглянулся и увидел, что Эмирин смотрит на них с Розой, улыбаясь. Он хорошо знал эту её улыбку.

— Нет, Розалин. Вы просто оступились и не сразу смогли подняться. Так бывает, когда больно.

Жаль, что он не попросил у Розы прощения раньше. Наверное, тогда было бы чуть легче жить.

— Ты можешь рассказать мне кое-что, Рози? Я должен знать…

— Про Риш? — она усмехнулась и опять шмыгнула носом.

— Почти. Про Кару Джейл.

Взгляд Розы наполнился удивлением.

— О-о-о, ты уже знаешь… Хорошо, я расскажу, но давай сядем. Я сегодня набегалась, устала… — Они опустились на стулья рядом друг с другом, и Розалин продолжила: — После того как Риш исчезла, я пребывала в полнейшей растерянности. Ты со своими обвинениями и жутким рассказом, слухи о профессоре Аррано… Простите меня, Эмирин, тогда все вокруг говорили, что вы умираете… А Норд… то есть Вел утверждал, что это всё Риш виновата. Я не могла в это поверить, просто не могла. Но… она ко мне ведь так и не пришла, так и не рассказала правду. Просто исчезла, не попрощавшись. Но спустя два года Риш всё же пришла ко мне. Я тогда была в полном отчаянии, потому что мой муж и отец Эрли сбежал, стоило только врачам поставить девочке диагноз. Невосприимчивость к магии при слабом даре… Ты знаешь, что это значит?

Велдон кивнул. Подобные дети рождались крайне редко и обычно не доживали даже до пятнадцати лет. По сути, они умирали из-за магии, которая медленно убивала их изнутри. И вылечить подобное было нельзя — на таких пациентов не действовала никакая магия. В том числе и магия Разума.

— Я пыталась спасти Эрли, — тихо произнесла Роза с горечью, — даже Эмирин приглашала, но… не помогло. А муж сбежал, как только нам объявили диагноз, и больше я его не видела. Вот в этот момент и появилась Риш. Точнее, Кара… Она выглядела иначе, даже разговаривала со мной по-другому. Сказала, что все твои слова — правда, что она действительно прокляла тебя, убила стражников и чуть не убила профессора Аррано. Я была в ужасе, Норд… Я ведь не верила в это, понимаешь? А тут она сама пришла и рассказала… Риш попросила меня об одной-единственной услуге. Поведала, что у неё есть драгоценность, и если с ней самой что-то случится, она просит меня позаботиться об этой драгоценности. Я думала, это какой-то артефакт, но оказалось, что это…

— Дочь.

— Да. Приёмная, но Риш относилась к ней как к родной. Я обещала, что позабочусь о её «маленькой Шани». И вдруг меня озарило. Я вспомнила, как ты просил у меня амулет Жизни Триш, и подумала, что вот он шанс — изменить своё плачевное состояние. Я спросила у Риш, могу ли отдать тебе её амулет Жизни, и она ответила — да. А взамен я попросила…

— А взамен ты попросила бордель, — Велдон засмеялся. — Я помню, Рози.

Она смущённо кашлянула.

— Шайна появилась в моей комнате восемь лет спустя. Маленькая девочка в одной ночнушке… Я полюбила её как собственную дочь. Я никогда не рассказывала ей о Риш. Она думает, что её маму зовут Кара Джейл и она была странствующим магом…

— Теперь Шайна знает правду, — вдруг сказала Эмирин. — Знает всё — ну, или почти всё — про Триш Лаиру и Кару Джейл.

— Как? — воскликнула Розалин, а Велдон просто поднял брови.

— Ей снились сны про Триш. Много снов. У меня есть предположение, что их насылал сам амулет. Правда, цель совершенно непонятна, но факт остаётся фактом — теперь Шайна в курсе про Триш.

Император только вздохнул. Он не знал, хорошо это или плохо. Может быть, когда-нибудь Шайна смирится с тем, кем была её мама, но сейчас ей наверняка очень больно.

— Бедная моя девочка! — воскликнула Розалин, почти процитировав его мысли.

В это мгновение Велдон даже похолодел, вдруг осознав — Шайна наверняка там, в библиотеке… Одна!

— Прошу прощения, — он встал из-за стола. — Скоро рассвет, и, я думаю, нам пора. Да, Рози? Тебе ведь тоже надо спать.

— Надо, — она улыбнулась. — Хотя чаще всего я делаю это днём.

— А раньше ты была жаворонком.

— Надо же, ты помнишь. Да, была. Все мы кем-то были, а теперь уже нет. С этим борделем в принципе не поспишь, а уж ночью — тем более!

Велдон не смог сдержать усмешку.

— Сама виновата, — подмигнул он Розалин, и с радостью услышал, как она смеётся.

По крайней мере, одно осталось прежним. Смех у хозяйки борделя был точно таким же, как раньше, когда она была студенткой магической академии.

…Шайна спала в кресле с ногами, накрывшись пледом, а на руках её кверху пузом лежала и мурчала от удовольствия нахалка Хель.

Первые лучи рассветного солнца уже касались волос девушки, гладили её лицо, губы и чуть подрагивающие ресницы. Велдон приблизился, стараясь ступать по полу как можно тише, и встал на колени возле кресла — так, чтобы его лицо было рядом с её.

«Милая, искренняя, трогательная девочка. Я очень рад тебя видеть, но почему же ты ходишь сюда ко мне? Проклятый император — не самая лучшая компания. Да, ты не знаешь, кто я такой, но что-то находишь здесь, из-за чего возвращаешься…»

Велдон знал, что это неправильно, но всё же поднял руку и осторожно коснулся волос Шайны. Хотелось большего — запустить в них руку, запрокинуть ей голову, обнажая беззащитную шею, и поцеловать. Но он не будет этого делать.

Щека… Сейчас, на свету, были видны мягкий полупрозрачный пушок и лёгкий румянец. Совсем небольшой и почти детский.

Губы… Пухлые, мягкие и сладкие даже на вид. Она наверняка никогда не целовалась. И как же хочется попробовать…

Велдон подался вперёд, намереваясь, конечно, не поцеловать — просто быть чуть ближе, — и тут Шайна проснулась.

Глаза её были сонными и немного мутными. Она облизнула губы и шепнула:

— Норд…

— Да? — император не стал отстраняться. Слишком близко, да, но он ведь ничего не делает…

— Я ждала тебя… И уснула… Как ты…

— Да. Как я. С добрым утром, Шани.

Она улыбнулась. Несколько секунд смотрела на него, а потом её глаза наполнились испугом.

— Утром?.. А сколько времени?

— Полшестого. Не волнуйся, до побудки ещё есть время.

Велдон всё же поднял руку и дотронулся — чуть-чуть, совсем легко, самыми кончиками пальцев — до её щеки. Она была очень тёплой и нежной.

Он почти сразу убрал ладонь, но Шайна всё равно начала краснеть.

— Тебе что-нибудь снилось?

— Сейчас нет. Но…

— Позавтракаешь со мной? — предложил император, вставая с колен и выпрямляясь. — Если не хочешь спать, конечно. Я, правда, ещё не ложился, но ничего, потом наверстаю. Или отправишься в академию?

Шайна покраснела сильнее. Интересно почему?

— Позавтракаю, — кивнула она и почесала подставленное пузо Хель, которая продолжала безмятежно спать у девушки на коленях.

Шайна Тарс

Никогда раньше в чьём-либо обществе я не чувствовала себя так, как чувствовала с Нордом. Мне одновременно было и очень неловко, и волнительно, хотелось и уйти, и остаться. И сердце билось быстро-быстро, и краснела я гораздо чаще, чем обычно.

И хуже всего было то, что мне это нравилось. И я была страшно счастлива оттого, что не ушла, уснула в кресле и дождалась Норда.

О Дарида, неужели все теряют мозги, когда влюбляются?

Мне стоило признать это уже давно. Я действительно в него влюбилась.

Пригласив меня позавтракать, Норд куда-то ненадолго ушёл, а вернулся с подносом, полным разных вкусностей. Здесь были и булочки, и фрукты, и тарелка с сыром, колбасой и хлебом, и белый йогурт, и маленькая кастрюлька с кашей, и стаканы с чаем… Как он только это донёс?

— Ты что ешь на завтрак? — спросил Норд, поставив поднос на столик передо мной. Сел напротив и взял пустую тарелку в руки.

— По-разному, — ответила я. — Но вообще я кашу люблю очень. Мама приучила.

— Матушка Роза? — уточнил он, накладывая кашу в тарелку. — Или ты имеешь в виду свою настоящую маму?

Я сглотнула.

— Настоящую.

Он кивнул, передал мне тарелку и стал накладывать кашу уже себе. Потом взял кусок сыра и начал есть, заедая кашу сыром.

— Что ты так смотришь? Не пробовала? Попробуй, это вкусно.

— Я знаю. Мама тоже так ела. И я ем…

Норд внимательно посмотрел на меня, и я смутилась. Взяла в руки ложку и стала завтракать.

Каша была прекрасная, язык можно проглотить. В академии неплохо кормили, но это…

— Это чего, завтрак императора?

Норд поперхнулся.

— Почему?

— Вкусно очень. Я поэтому и подумала — может, ты этот завтрак с императорской кухни стащил?

Норд засмеялся, и мне почему-то показалось, будто он немного расслабился.

— Ну да, так и было. Ты догадливая, Шани. Я рад, что тебе нравится. Попробуй ещё булочки, их император тоже очень любит.

Булочки были не просто потрясающие — они были божественные. С разными фруктовыми начинками и мягким тестом, ароматные, чуть тёплые…

— Таких булочек даже матушка Роза делать не умеет, — вздохнула я.

— Ты только ей этого не говори, — улыбнулся Норд, а потом спросил: — Ты ведь не просто так пришла ко мне сегодня? Хотела что-то рассказать?

Я закусила губу, сделала глоток чая. Конечно, я хотела рассказать, но как начать?

А потом я вдруг сообразила…

— Ты… ты ведь знал, что я — дочь Триш Лаиры?

Он не отвёл взгляд.

— Я догадывался, Шани. Вряд ли кто-то другой смог бы перенестись сюда через портальное зеркало. А потом, помнишь, я спросил тебя про родителей? Ты рассказала про маму, и я понял, что Триш наверняка взяла имя Кара Джейл. Эмирин подтвердила мои догадки, признавшись, что в академии никогда не было студентки с таким именем.

Мне стало жарко. О Дарида, я совсем забыла… ведь ректор тоже знает о том, чья я дочь. И не просто знает… наверное, она с самого начала это понимала. Как только услышала моё имя…

— Норд, — я сглотнула, — как ты думаешь… почему Эмирин… то есть ректор… почему она нюхала меня?

— Что? — он, кажется, слегка удивился.

— Когда она узнала, что меня зовут Шайной, то встала на колени и начала меня нюхать. Почему?

Норд на секунду задумался.

— Конечно, я не могу знать точно. Но предполагаю… Она ведь в то время ещё не подозревала, что ты — приёмная дочь. Если бы ты была родной дочерью, Эмирин почуяла бы это.

— Да? — поразилась я. — Оборотни способны на такое?

— Не все. Эмирин способна. Но про амулет она тоже тогда не знала, а он блокирует любой родственный поиск. В том числе и нюх оборотней.

Да, я помнила, что сказала мне ректор в ответ на вопрос, как она узнала, что я — родственница Дрейка. «Догадалась». Не почуяла — догадалась.

Все вокруг о чём-то догадывались, одна я врала самой себе, боясь признаться в очевидном.

— А почему ты не сказал мне?.. Ну… что я дочь Триш…

Норд взял в руку одну из булочек, повертел, словно пытаясь найти самое вкусное место для откусывания, и задумчиво произнёс:

— Ты думаешь, так было бы лучше?

— Нет, — честно ответила я, и он вздохнул.

— Тогда хорошо, что не сказал. Шани… Помнишь, я спрашивал, разлюбила бы ты свою маму, если бы узнала о ней нечто плохое? Теперь как ты ответишь на этот вопрос?

Я отвернулась и поджала губы — отвечать мне совсем не хотелось. Было ужасно больно, как будто сердце в груди огнём сжечь пытались.

Конечно я не могла разлюбить маму. Но кто она — моя мама? Кого мне теперь любить? Триш Лаиру, убийцу и предательницу?

Проще признать, что у меня вообще нет матери. Но… у меня просто не повернулся бы язык.

Краем глаза я заметила, что Норд почти бесшумно поднялся с кресла, шагнул ко мне и… встал рядом уже с моим креслом. Встал на колени…

Я повернулась к нему лицом и смущённо выдохнула, когда он осторожно взял в свои руки одну мою ладонь. Нежно погладил, будто у него в руках была не обычная девичья кисть, а какая-то хрупкая драгоценность.

Мне стало невыносимо жарко. Захотелось сжать пальцы, чтобы лучше чувствовать… но я — я, выросшая в борделе Шайна Тарс, — не смела…

Какие у него тёплые руки. Тёплые, большие, сильные, и в то же время нежные. И надёжные.

— Шани, — сказал Норд тихо, не отрывая от меня ласкового, но напряжённого взгляда, — я понимаю, что ты чувствуешь. Конечно, это огромное разочарование. Когда я был маленьким, я считал своего отца идеалом, он казался мне лучшим человеком на свете. Но он умер, когда мне было не десять, как тебе, а двадцать с небольшим, и к тому времени я уже понял — идеальных людей не бывает.

— Но он ведь не был убийцей, — прошептала я и совсем глупо шмыгнула носом, вызвав у Норда лёгкую улыбку.

— Знаешь, это спорный вопрос, на самом деле. Но, чтобы разобраться, кем был мой отец, а кем не был, надо рассказывать его биографию, а мне совсем не хочется. Суть в другом. Он — вот такой неидеальный и иногда очень меня раздражающий — любил меня и гордился мной. Понимаешь, что я хочу сказать, Шани? Какой бы ни была Триш — она тебя любила. Ты ведь знаешь это.

Знаю? Да, знаю…

Я люблю тебя. Что бы ни случилось в дальнейшем, помни об этом. Я очень люблю тебя, Шани. Больше жизни люблю.

Я всхлипнула.

Мама… ты ведь понимала — когда-нибудь я узнаю правду, поэтому и произнесла тогда эти слова. В надежде, что я вспомню.

И я помню. Но… как же это сложно…

Норд чуть сильнее сжал мою руку.

— Шани… не переживай, пожалуйста. Мне невыносимо это видеть.

Только я открыла рот, чтобы спросить почему, как он вдруг поднёс мою ладонь к своему лицу и поцеловал. Легко коснулся губами, словно это не ладонь была, а бабочка, с которой он боялся стереть пыльцу…

Я затаила дыхание и следила за его движениями с замершим от восторга и смущения сердцем.

После этого невесомого поцелуя Норд какое-то время смотрел на мою руку. Едва заметно улыбнулся, перевернул её — и коснулся губами запястья.

Никогда и никто. Из девочек. Борделя. Не говорил. Мне. Что прикосновение. К запястью. Подобно удару молнией…

И я не сдержала странного и безумно чувственного вздоха. Услышав его, Норд поднял голову и посмотрел на меня глазами, полными какого-то дикого голода.

Но это длилось не дольше трёх секунд. Он моргнул — и всё исчезло.

Положил мою руку обратно на подлокотник, сел на своё место и тихо сказал:

— Время уходить, Шани. Тебе пора в академию. Побудка совсем скоро.

Я с трудом кивнула, всё ещё пребывая в смущённом состоянии. И, кажется, вновь начала заливаться краской…

— Ты придёшь на этой неделе? — спросил вдруг Норд.

— Приду, — прошептала я, краснея ещё больше, и даже глаза опустила. — Конечно, приду…

Разве я могу не прийти?

Император Велдон

Рассвет был необыкновенно ярким, пронзительно-оранжевым, с красными всполохами, будто там, на небе, горел большой костёр. Они с Хель стояли возле окна в комнате императора и наблюдали за медленно поднимающимся солнцем. Его лучи отражались в оконных стёклах, разбивались о них и золотили всё вокруг.

Кошка неторопливо ходила по подоконнику, подняв вертикально пушистый серый хвост.

— Красиво, Хель.

— М-м-мрм, — ответила она и потёрлась головой о ладонь Велдона.

Он улыбался, сам до конца не понимая почему. Нет, наверное, он понимал. Но всё же… слишком невероятно. И безнадёжно. Поэтому…

— Не следует об этом думать, Вел, не следует, — прошептал император, поднял руку и дотронулся кончиками пальцев до губ, вспомнив, как поцеловал ладонь Шайны. И запястье.

Тогда, в тот самый момент, когда девушка сидела в кресле и в глазах её плескалась боль, Велдон просто хотел её утешить. Но затем…

Он ведь никогда и никому не целовал руки. Даже Эмирин. И Триш тоже. Удивительно, но император раньше об этом и не задумывался.

А теперь ему было приятно, что он смог подарить Шайне хотя бы такую малость, как поцелуй руки. Первый в его жизни поцелуй.

— О Дарида, Вел… Сколько тебе лет? Сорок или двадцать?

— М-м-мрм, — промурчала укоризненно Хель, и он засмеялся.

— Да, я знаю, малышка. Знаю, что возраст тут совершенно ни при чём… Только бы вовремя остановиться…

Велдон знал — не следует допускать большего сближения. Он должен остаться её другом, чтобы не сломать девочке жизнь.

Император, вздохнув, отошёл от окна, разделся и нырнул в постель. Он, конечно, всегда спал мало, но всё же совсем не спать — это самоубийство. Хотя бы пару часов вздремнёт.

Даже императорам надо спать, как бы странно это ни звучало.

Он сразу понял — это сон. Давным-давно Триш научила его отличать сон от яви, и с тех пор Велдон ни разу не ошибался. Впрочем, ему почти не снились сны последние двадцать лет.

Императорская библиотека была залита ярким солнцем, почти как тогда, когда Триш приснилась ему в прошлый раз. И сама она тоже была тут — ходила и рассматривала корешки книг, одетая в форменный плащ академии.

А император вновь не мог встать с кресла…

— Спасибо, что сказал, — произнесла вдруг Триш, поворачиваясь к нему лицом. И Велдон сразу понял, о чём она.

— Я просто сказал правду, Риш. Поэтому — не за что.

— Мне было важно, чтобы она вспомнила. Я надеюсь, это поможет ей простить меня. Она нравится тебе? — спросила Триш одновременно серьёзно и весело, подходя ближе. — Правда, нравится?

— Правда.

Она улыбнулась.

— Я рада. Я никого не любила так, как её. Даже тебя, Вел.

На этот раз Триш было видно гораздо лучше, поэтому император смог рассмотреть её и убедился, что у неё действительно больше нет красного глаза.

— Риш… твои глаза… Почему они карие? — спросил он тихо, и улыбка Триш слегка угасла.

— Это наказание.

— Наказание?

— Да. Ты ведь знаешь, Вел, магия Разума, которой я когда-то обладала, — это благословение. Но я потеряла своё благословение в ту ночь, когда убила тех стражников и ребёнка Эмирин. Я перестала быть магом Разума. И глаза стали карими.

Велдон кивнул — Триш подтвердила его догадку.

— Я хотела сказать тебе кое-что. Пожалуйста… найдите Эдриана. Это очень важно. Скажи Эмирин, что это важно.

— Мы понимаем. И ищем.

Она закусила губу, глядя на него с волнением.

— Будь осторожен. Тебе грозит большая опасность.

Император засмеялся, чувствуя, как начинает растворяться сон.

— Я справлюсь, Риш. В конце концов, не в первый раз.

Принцесса Данита

Принять решение оказалось просто. Она действительно хотела узнать, где Дамир, и Коул… Возможно, он сможет подсказать, как нужно правильно его искать.

Поэтому в понедельник после обеда принцесса поймала Коула в коридоре и шепнула:

— Надо поговорить.

Эльф окинул её насмешливым взглядом, ухмыльнулся.

— Тогда пошли.

В самом здании академии стражники за Данитой не ходили, и ей это страшно нравилось. Хотя она была уверена — они где-то тут, рядом, и если что — полезут из всех щелей. Но принцесса никого не видела, и подобное казалось благом.

— Заходи, — Коул распахнул перед ней дверь своей комнаты, и Данита поморщилась.

— Может, в библиотеку…

— Отличная идея. Ты же наверняка хочешь запустить новую сплетню, но на этот раз о себе. Принцесса дома Альтерр встречается с эльфом! Ах, какие страсти!

— То есть, ты считаешь, ходить к тебе в гости — это лучше?

— В коридоре никого нет. Просто заходи быстрее и прекращай разглагольствовать.

Принцесса усмехнулась и всё же вошла в комнату Коула. Огляделась — и её усмешка стала больше.

— Ну и свинарник у вас…

— Извини, не дворец, — развёл руками эльф. — Вон, стульчик свободный. Почти. Скидывай одежду и садись.

Данита с сомнением посмотрела на стул, заваленный чьими-то шмотками. Венчали это безобразие чёрные трусы, положенные поверх остального вороха одежды.

— Твоё добро? — спросила она, грубо скидывая одежду на пол.

— Не-а, — ответил Коул, плюхаясь на кровать. — С соседями не очень повезло. Вчера нашёл ремень Стейна у себя под подушкой, чуть не задушил его им… Так о чём ты хотела со мной поговорить, высочество?

Высочество нахмурилась, посопела.

— Ты обещал помочь найти Дамира.

— Я пока ничего не обещал. Но готов посодействовать. Раз уж ты сама с такой ерундой не справляешься.

— С ерундой, — процедила Данита. — Много ты понимаешь. Ты нашего ректора совсем не знаешь. Это наверняка она его спрятала… Дамира небось теперь родная мать не узнает.

— Учитывая, какая дрянь ваша мамаша, думаю, она и тебя не узнает, хотя тебя никто не прятал. — Принцесса поморщилась, но Коул не обратил внимания. — Что же касается твоего братца… Ректор, конечно, гений. Это бесспорно. Но ты же сама понимаешь — она бы не стала ломать Дамира.

— Что значит — ломать?

— То и значит. Она могла бы стереть ему воспоминания и вложить в башку новые. Смена внешности — понятно, но Эмирин вполне по силам сделать из кого угодно что угодно. Колоссальная сила эта магия Разума…

— Завидуешь? — фыркнула принцесса.

— Немного. Есть чему. Она могла бы сидеть на троне вместо твоего дяди, понимаешь? Но почему-то предпочитает торчать в своём лесу и заниматься проблемами академии… Впрочем, я отвлёкся. У твоего брата, несмотря на иную внешность и, несомненно, поддельные данные о совершенно другой личности, должно было остаться нечто такое, что ректор не стала менять или убирать. Просто потому, что она, например, может об этом не знать. Или не считает нужным корректировать. Подумай, принцесса… возможно, твой брат знает или умеет то, что больше никто не знает или не умеет.

Данита думала с минуту, а потом её лицо озарилось и глаза заблестели.

— Да… Да, кхаррт тебя дери! Слушай, ты гений.

Коул только хмыкнул.

Наследный принц Дамир

С Шайной явно что-то происходило, только он не понимал что. Она постоянно о чём-то думала, но ничего не рассказывала. Утешало лишь то, что на его вопрос, замешан ли тут хранитель библиотеки, Шайна ответила кратким «нет». И Дамиру очень хотелось в это верить.

Во вторник первокурсники, как всегда, с нетерпением ожидали лекции ректора. Все были в диком восторге от Эмирин и жалели, что она не ведёт у них ещё и практику. Все, кроме, пожалуй, Дин.

— Мама — страшный зверь, — сказала она им с Шайной. — При всей своей странности, Араилис Нерида гораздо мягче.

Дамир понимал, что имеет в виду Дин. Когда их с Данитой чему-либо обучал дядя, он тоже казался им намного строже остальных учителей. Если остальные драли с наследников одну или максимум две шкуры, то император — три или даже четыре.

— Добрый день, тема сегодняшней лекции, — сказала Эмирин, заходя в аудиторию, — преобразование Источника силы. Вы все наверняка помните определение Источника, но я всё же повторю. У каждого мага есть определённый магический резерв — количество силы, которое он может потратить на одно или несколько заклинаний. Затраченную силу можно восстановить, если поесть, выспаться или — при слишком большом расходе — выпить специальное зелье. При этом каждый маг, извлекая из себя энергию, способен получать нити силы только определённого вида. Это и называется Источником. Их всего шесть — Огонь, Вода, Воздух, Земля, Свет и Тьма. Чем с большим количеством Источников умеет работать маг, тем ему легче в построении своих заклинаний. В остальных случаях Источник приходится преобразовывать. Маг, владеющий только Тьмой, не сможет осветить комнату, если не научится преобразовывать Тьму в Свет. Всем всё ясно?

Это были основы, которые Дамир проходил ещё в раннем детстве. Поэтому наследник слушал Эмирин вполуха, при этом с интересом наблюдая за Шайной.

Она смотрела на ректора как-то странно. Словно была перед ней в чём-то виновата.

— Большинство магов умеют работать с одним-двумя Источниками. Три-четыре — уже редкость. Пять-шесть — редкость ещё большая.

— Простите, профессор, — поднял руку какой-то студент с задних рядов, — но вы ведь не назвали в числе Источников магию Разума…

— Разум не является Источником, так как его сила неисчерпаема и её невозможно преобразовать во что-либо другое. Поэтому всё верно. Источников шесть.

— А магия Крови? — спросил тот же студент.

— Магия Крови по классификации относится к Источнику Тьмы. Маги Крови обязательно используют Тьму, но не все маги, владеющие Тьмой, могут практиковать заклинания с использованием магии Крови. Это понятно?

— Да, профессор…

— Тогда дальше. Кто из присутствующих владеет одним Источником?

Руки подняла примерно треть аудитории. В том числе и Шайна — она владела только Тьмой.

— Два Источника?

Ух, как много рук.

— Видите? По статистике, большинство магов владеют именно двумя Источниками. Теперь — у кого три Источника?

Дамир потянул руку вверх — он владел всеми стихиями, кроме Земли. В отличие от него, Данита умела работать только с Огнём и Водой.

И только наследник поднял руку, как понял, в чём просчитались Эмирин и дядя Велдон.

Три Источника было всего у семи студентов из девяноста. Кхаррт!

Зато остальные шестеро оказались мальчиками…

— Прекрасно. Четыре Источника?

Пусто.

— Пять?

То же самое.

— Шесть?

Никого.

— Простите, профессор, — вновь подал голос тот же студент с задних рядов, — а насколько часто рождаются маги, владеющие всеми шестью Источниками?

— Крайне редко. За всю историю существования академии здесь училась только одна такая студентка. — Ректор вдруг повернула голову, и Дамиру показалось, что она посмотрела на Шайну. Чуть улыбнулась, едва заметно кивнула. — Её звали Триш Лаира. Это была очень талантливая и добрая девочка. Владела всеми шестью Источниками, магией Крови и Разума.

По аудитории прошёл взволнованный шёпот, а Шайна резко побледнела.

— А где она сейчас?

— Погибла. К сожалению, даже настолько сильные маги не застрахованы от предательства. Но продолжим. Преобразование Источника силы осуществляется…

Шайна опустила голову и сжала что-то, висевшее у неё на шее под платьем. А Дамир вдруг осознал…

Раньше он припоминал только одно: дядя Велдон упоминал имя «Триш Лаира», а теперь наследник наконец вспомнил, с чем это имя было связано.

Именно Триш Лаира наложила на Альтерров проклятье рода.

Так… и при чём тут Шайна?

За обедом самой радостной из всех оказалась Данита. Она просто цвела и пахла.

— Что случилось? — спросил у неё Эван с интересом. — Какие-то вы все… разные. Ты счастливая, остальные не очень. А Шайна вообще будто в трауре.

Полуэльфийка поморщилась, а сестра ответила:

— Да так, нащупала слабенькое место в плане по упрятыванию от меня Дамира.

Наследник смущённо кашлянул.

— Это какое же? — протянула Дин будто бы лениво, но глаза её чуть пожелтели.

— Я всё думала, как бы это вызнать. А ректор сама на лекции разговор завела… У Дамира же три Источника! Три! У нас на курсе таких студентов всего шестеро, если не считать Мирру.

Правильно. Не надо Мирру считать.

Дин задумчиво размешала суп, съела ложку, а затем спросила:

— А с чего ты вообще взяла, что твой брат у нас на курсе?

— В смысле? — нахмурилась Данита.

— В прямом. Почему Дамир должен быть первокурсником? Ведь вас самые лучшие учителя обучали. Может, его на второй курс упрятали?

— Кстати, вполне возможно, — кивнул Эван. — Там в этом году десять студентов-новичков. По обмену из Мирольской академии. И все мальчики.

Дамир чуть не расхохотался. Тётя Эм, всё же ты гений…

Лицо у Даниты вновь стало несчастным.

— А зачем тебе его искать? — вдруг спросила Шайна. — Если спрятали — значит, так надо.

Принцесса явно разозлилась, начала говорить:

— Спрятали! Ладно бы, от других, но от меня?!

— И потом, — продолжила Шайна, будто бы не слышала возмущения в её голосе, — если бы наследник хотел, чтобы ты его нашла, он бы дал о себе знать. А если не даёт — значит, не хочет.

Глаза Даниты наполнились слезами, и Дамиру безумно захотелось утешить сестру. Но он даже слова не успел сказать — она бросила ложку, которую до этого держала в руке, на поднос, встала и проорала:

— Вот именно! В этом всё дело! Он не хочет!! Но я же его сестра! — всхлипнула и побежала к выходу из столовой.

Наследник готов был бежать за ней, но… не стал. Иначе все старания дяди Велдона и Эмирин вновь станут напрасными.

Уже в дверях Данита вдруг обернулась, стёрла слёзы со щёк, подняла руки к потолку — и от одной стены до другой выросла радуга. Трёхцветная.

Это был удар ниже пояса, и принцесса знала об этом. Они играли так, когда были совсем маленькими, — Данита создавала три первых цвета, а он — четыре последующих. «Радужный мостик» — так они называли эту игру.

«Если тебе станет грустно, сделай такую радугу, — говорил Дамир сестре тогда, — а я продолжу. И ты будешь знать, что я с тобой».

Он просто не мог иначе…

И секунду спустя под потолком висела уже не трёхцветная, а самая обычная радуга. И принцесса смеялась, оглядывая столовую и явно пытаясь отыскать взглядом того, кто достроил радужный мостик.

Но не находила. Конечно, ведь она искала среди мальчиков…