Глава пятая

Шайна Тарс

Что это?

Где я?!

От испуга я даже села на корточки и зажала голову руками.

Может, я сплю?

Нет, нет. Это всё на самом деле. Я вошла в портальное зеркало непонятно зачем и очутилась неизвестно где. И кругом темнота, ничего не видно. О Дарида! Ну не дура ли я?!

Полнейшая.

Так, Шайна, дыши. Вдох-выдох… А теперь вставай на ноги… Осторожно, медленно… И оглядись… Может быть, всё не так плохо, как ты думаешь…

Додумать эту мысль я не успела — меня снесло с места и впечатало в стенку. Очень больно впечатало, изо всех сил приложив спиной о поверхность, напоминающую книжный шкаф. Наверное, это он и был — одна из книжек свалилась и ударила меня по лбу так, что перед глазами блестящие мушки закружились.

А потом по телу поползли верёвки, но не обычные, а магические. Зелёные и голубые. Они сплетались и переплетались, сковывая меня с ног до головы. Даже казалось, что она затылком прилипла к шкафу, что стоял сзади.

Сильная магия…

— Кто ты такая и что здесь делаешь?

Жёсткий голос. Властный.

Я изо всех сил напрягла глаза, но это оказалось бесполезно — впереди не было ничего, кроме тьмы и этого голоса.

И вдруг я — неожиданно для себя самой — открыла рот и начала рассказывать. О том, как меня зовут, и что я учусь в ЛАМ, и что увидела во сне…

Вот тут я на секунду запнулась. Заклинание абсолютной правды невозможно обмануть — чисто теоретически, да. Но мама… когда я была маленькой, она рассказывала мне о нём, в том числе и о том, как правильно обманывать, но при этом не лгать.

— Во сне девушка шла к залу памяти. Она подошла к зеркалу и запрыгнула туда… Тут я проснулась и решила проверить, возможно ли это… Я даже не думала, что получится перенестись… Думала, что просто побьюсь лбом о зеркало и пойду обратно спать…

Видимо, я сказала то, что устроило невидимого собеседника, потому что магические верёвки наконец спали с моего тела, а голова отклеилась от шкафа.

— Студентка, значит. — В его голосе ирония была пополам с усталостью. — Сон приснился… Допустим, я поверил. И ты, получается, не в курсе, где оказалась?

— Нет, не в курсе, — ответила я, ощущая, как заклинание абсолютной правды сильнее схватывает горло. Но лгать я и не собиралась.

Мужчина — а мой собеседник был мужчиной — вздохнул и запустил в воздух несколько шариков света. Некоторые из них поднялись повыше, другие остались рядом с ним, а третьи подлетели ко мне, чтобы осветить уже меня.

И я немного смутилась, осознав, что стою перед совершенно незнакомым человеком в одной пижаме.

Ох, уймись, Шайна. Девочки из борделя перед незнакомыми мужчинами даже раздеваются. Подумаешь — пижама!

Но дело было не только в пижаме, но и в самом этом мужчине. Он был… красивый. Высокий, широкоплечий, с волевым лицом и чёткой линией подбородка. Тёмные короткие волосы, и глаза, кажется, тоже тёмные. А на лбу три горизонтальные морщинки, словно он часто хмурится.

Он скользнул по мне совершенно равнодушным взглядом. Без малейшей искорки мужского интереса. И это почему-то немного задело.

Сам мужчина, кстати, был не в пижаме, а в простой, наполовину расстёгнутой светлой рубашке с подвёрнутыми рукавами — руки и грудь его были покрыты тёмными волосами — и в чёрных штанах. Мужчина казался бы обычным человеком, если бы не одно «но».

Лицо у него было жёсткое, решительное и властное. Такое же, как голос.

— Простите, — сказала я абсолютно искренне, — наверное, я оторвала вас от важных дел? Я сейчас уйду. Только подскажите — я всё ещё в Лианоре?

Он кивнул.

— В Лианоре.

— Слава Дариде! Я боялась, что зеркало перенесло меня на другой конец страны… Простите, — вновь извинилась я, — но я не имею чести знать вашего имени…

Мужчина усмехнулся.

— Вы можете звать меня Нордом.

— Очень приятно, Норд. — Я сделала шаг вперёд и протянула руку. — А я Шайна Тарс, студентка первого курса Лианорской магической академии.

Его глаза чуть потеплели. Совсем немного.

— Боюсь, что с таким умением влипать в неприятности вы будете студенткой совсем недолго, Шайна, — ответил он, пожимая мне руку. Ладонь у него была большой, сухой и тёплой.

— Я постараюсь больше так не делать, — ответила я, неловко улыбаясь. — И спасибо, что не убили меня сразу. Ведь я залезла в ваш дом.

— Не за что. Но вы ошибаетесь — это не дом. Впрочем, я лучше покажу. Пойдёмте.

Он развернулся и пошёл куда-то вправо, вдоль книжных шкафов. Здесь, кажется, ничего и не было, кроме этих самых шкафов с книгами… Очень много книг. Наверное, я в библиотеке?

Шли мы недолго, с минуту. И я не успела даже охнуть, когда вдруг оказалась на небольшом балконе. Ветер ударил в лицо, по рукам побежали мурашки — не столько от ветра, сколько из-за вида, открывающегося с этого балкончика.

Там, внизу, был Лианор. Спящий ночной город, освещённый только неяркими огоньками уличных фонарей. И он казался таким крошечным… А я чувствовала себя великаншей, да ещё и забравшейся куда-то повыше, чтобы видеть весь город как на ладони.

Я сразу поняла, где нахожусь. Впрочем, это было очевидно.

— Императорский дворец, — вздохнула я обречённо. — Странно, что я ещё не в тюрьме.

Мужчина встал рядом со мной возле перил, и я услышала, как он хмыкнул.

— А с чего вдруг вы должны быть в тюрьме, Шайна? Вы ничего не украли и никого не убили.

— Незаконное проникновение. Оно же имело место быть.

— Поначалу — возможно. — Я почувствовала, что Норд смотрит на меня, и тоже развернулась к нему лицом. — А теперь вы — моя гостья. Так что никакого незаконного проникновения.

Странный он. Вот зачем ему это? Я не привыкла доверять людям, поэтому сразу насторожилась.

— А мы вообще где? В смысле дворец же большой…

— Это место называется Библиотечной башней, или большой императорской библиотекой. Мы с вами находимся на самом верху.

На самом верху… Я скосила глаза вниз — там, далеко-далеко, виднелись огни ночной столицы. Хорошо, что я не боюсь высоты… Но всё равно немного жутковато. И балкончик кажется совсем хлипким.

— Отсюда невозможно упасть, не бойтесь, Шайна.

Норд словно прочитал мои мысли.

— А вы… — я старалась тщательнее подбирать слова, — …вы хранитель этого места? Хранитель библиотеки?

Мне показалось или его это немного развеселило?

— Можно и так сказать, — кивнул мужчина. — Я действительно знаю о библиотеке больше остальных. Но пойдёмте, я провожу вас обратно в академию. Ведь завтра первый день учёбы, верно? А вы не спите. Нехорошо.

Я не успела и слова сказать — Норд подхватил меня под локоть и вывел с балкончика. Несколько торопливых шагов вглубь библиотеки — я в это время с любопытством оглядывалась по сторонам, пытаясь рассмотреть хоть что-то, ведь, когда мне в следующий раз придётся здесь побывать, неизвестно — а потом мужчина подвёл меня к портальному зеркалу и остановился рядом с ним.

Это зеркало было копией того, из зала памяти. Большое, с мутным стеклом и серебряной рамой, изображающей переплетённые ветви и листья.

— Вы сможете уйти отсюда тем же путём, что и пришли, — сказал Норд, внимательно глядя на меня. — Если, конечно, я не ошибаюсь… А я редко ошибаюсь. Но, прежде чем вы уйдёте, я хочу задать вам один вопрос.

Я сразу напряглась. И ничуть не удивилась, ощутив, как заклинание абсолютной правды вновь схватывает горло невидимым обручем.

— Что вас связывает с Триш Лаирой?

Жаль, что солгать невозможно.

— Ничего… кроме снов.

— Снов? — он схватил меня за плечи и развернул лицом к себе. — Что это значит? Объяснитесь, Шайна!

Его руки на моих плечах казались раскалёнными углями. Что же он такой горячий? Я вот наоборот — холодная, как ледышка.

А выражение лица у Норда в этот момент было странное. Словно он что-то искал в моём лице — лихорадочно, зло, жадно… Но я его почему-то не боялась.

— Она мне снится, — как только я это сказала, ощущение железного обруча на шее будто растворилось. — Снится уже десять лет. Иногда каждую неделю, иногда реже. Один и тот же сон… Только последние два сна были иными.

— Расскажите. — Не просьба — приказ.

Я рассказала. Вкратце, конечно. Обо всех снах про Триш, умолчав лишь об одном — о своём желании узнать про неё правду.

Я понимала, что мужчина, скорее всего, знает о ней то, что необходимо знать мне, но спрашивать не хотела. Почему? Когда я была маленькой, мама сказала мне, что у меня, кроме магии Крови, есть ещё один особый дар. Она называла меня интуитом. Вот и сейчас мой дар подсказывал: не надо ничего спрашивать у Норда.

Когда я замолчала, мужчина на мгновение прикрыл глаза, словно пытаясь справиться со своими чувствами. А потом сказал:

— Теперь я всё понял. Спасибо, Шайна… идите к себе.

И отпустил мои плечи.

— Скажите, а… — Я закусила губу, чувствуя некоторую неловкость. — Если я ещё раз сюда приду… Попаду в тюрьму или…

— Или, — он улыбнулся. Только улыбка не была тёплой — скорее грустной. — Приходите, Шайна. Только лучше всё же… не днём.

— Хорошо, — я кивнула и, поколебавшись, добавила: — До свидания.

А потом шагнула в зеркало.

Эмирин Аррано

Была уже поздняя ночь, когда в дверь вдруг постучали. Она сразу узнала этот стук — резкий, быстрый и громкий, последние десять лет Эмирин слышала его всё чаще. Иногда ей хотелось не открывать дверь, сделать вид, что не слышала, но она не могла.

Не смогла и в этот раз. Встала из-за стола, едва не опрокинув чернильницу, подошла к двери и распахнула её, в последний момент успев поймать буквально свалившегося на неё эльфа.

— Прости, — шепнул он еле слышно, полузадушенно, втягивая носом воздух где-то возле её уха. — Перестарался.

— Я же говорила, — сказала Эмирин, втаскивая его в комнату. — Я ведь говорила, что не сработает, Дрейк.

— Я должен был попытаться… Должен…

Она почти внесла эльфа в свою спальню, осторожно уложила на кровать и начала раздевать, краем глаза подмечая и бледность его кожи, и выступившую на лбу испарину, и лихорадочно блестящие глаза.

— Сейчас будет легче. Сейчас-сейчас…

Наконец последняя вещь была стянута. Эмирин отстранилась на секунду, глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, и сбросила на пол своё белое платье, оставшись обнажённой. А потом легла на Дрейка, даже не поморщившись, когда он изо всех сил сжал её талию и уткнулся носом в ложбинку между грудей.

— Прости, прости меня. — Жаркий, больной шёпот. Сколько раз она слышала его за эти десять лет? Наверное, больше тысячи. — Прости меня, Эмил…

— Ну что ты, Дар. Всё хорошо.

Дрейк знал, что она врёт. И Эмирин тоже догадывалась, что он об этом знает. Но в этой ситуации она не могла поступить иначе.

И она позволяла ему целовать свои губы, сжимать грудь, ласкать спину, живот и бёдра… Она позволяла ему всё. А он брал всё, что она ему позволяла, потому что тоже не мог иначе. Ведомый проклятьем, Дрейк знал: единственное, что он может сделать, чтобы облегчить боль Эмирин, — это просить прощения.

И он просил. Целовал — и просил прощения, ласкал — и просил прощения. Двигался в ней — лихорадочно, резко, агрессивно, — и просил прощения.

А потом приходило наслаждение. Наслаждение только для него одного. И Дрейк сжимал в объятиях женщину, которая спасала его от смерти целых десять лет, чувствуя себя самым большим мерзавцем на свете.

— Я каждый раз надеюсь, что до этого не дойдёт, — прошептал он, заглядывая в её глаза, когда пелена перед его собственными глазами спала. — Я клянусь тебе, что сопротивляюсь до последнего…

— Не нужно, Дар, — Эмирин улыбнулась. — Ты ведь знаешь: чем сильнее сопротивляешься, тем больше шансов у проклятья победить твой разум окончательно и бесповоротно.

— Тебе… не больно?

Она вздохнула. Каждый раз Дрейк задавал этот вопрос, и каждый раз она лгала.

— Нет, не больно.

Обычно после этого он молча ложился на постель, обнимал её и засыпал. Но почему-то не сегодня…

— Ты ведь врёшь, Эмил. Я же знаю.

— Мои чувства не имеют никакого значения. Ты должен понимать, это единственный шанс…

— Порой я думаю, что не нужно было использовать этот шанс. Лучше бы я умер.

— Не говори глупостей, — в голосе Эмирин послышалось раздражение. — Давай спать. Завтра рано вставать.

Несколько секунд он ещё вглядывался в её лицо, а потом лёг рядом, провёл кончиками пальцев по щеке женщины и закрыл глаза.

И почти тут же уснул.

Эмирин тоже хотела бы уснуть, но не получалось. Каждый раз после близости с Дрейком она не могла спать. Уговаривала себя, что это как лечение, медицинская процедура, а она лекарь. Но не помогало.

Иногда она просто старалась не думать. Отключить голову — и спать. Она же маг Разума, кхаррт её разбери! Но и так не срабатывало.

Оставалось только лежать, думать и… вспоминать.

Вспоминать, как десять лет назад Дрейк ввалился в её дом в Арронтаре — дрожащий, с испариной на лбу, и легче ему становилось только в её присутствии. Тогда они ничего не поняли… Проверяли эльфа на самые разные болезни, пока не обнаружили метку проклятья. Проклятья смертельной одержимости.

Дрейку было суждено сходить с ума от желания обладать Эмирин. И в конечном счёте он должен был совсем потерять голову, свихнуться и умереть.

Они так и не узнали, кто именно наложил проклятье, хотя и пытались. Но оно оказалось очень сильным… и снять его никто так и не смог. Только замедлить действие. Но какой ценой…

Эмирин вздохнула и закрыла глаза. Так думать — эгоистично, ведь она спасает жизнь своему лучшему другу. Но при этом разрушает свою…

Два года назад она была вынуждена уйти от мужа. Она сама приняла это решение, и Нарро поддержал её. Теперь они виделись редко, и каждая встреча была наполнена горечью. Нарро всё понимал и никого не упрекал — ни Эмирин, ни Дрейка, — но смотрел на неё так, что сердце разрывалось. Она очень хотела вернуться к нему, но не желала мучить мужа, заставляя терпеть присутствие другого мужчины рядом с ней. Она вернётся, как только они с Дрейком снимут проклятье… Обязательно вернётся, обязательно…

Тонкая ниточка серебряного браслета на руке Эмирин потеплела, а потом начала обжигать. Ректор вскочила с кровати и принялась натягивать на себя платье.

— Что случилось? — пробормотал Дрейк сквозь сон.

— Император вызывает. Спи, я скоро.

— Капризный мальчишка, — буркнул эльф перед тем, как вновь провалиться в сон. Эмирин только улыбнулась и покачала головой.

Велдон… Он не был лишён недостатков, но капризным мальчишкой она бы его не назвала. Если понадобится, он сможет спать на снегу, питаться одним хлебом и пить воду из лужи. Он был таким же, как и все Альтерры — крепким, как камень. Но и упрямым.

Эмирин очень любила Велдона. Несмотря на все его ошибки.

Одевшись, профессор Аррано прокрутила серебряный браслет вокруг запястья три раза и постучала по одному из звеньев. Почти тут же перед глазами поплыл туман, а пол на мгновение ушёл у неё из-под ног.

Комната, в которой оказалась Эмирин пару секунд спустя, была плохо освещена, но женщину это не смутило — она прекрасно видела в темноте. Увидела она и сидящего прямо перед ней в кресле Велдона, который задумчиво вертел в руке маленькую булавку из тёмного металла с небольшой жемчужиной на конце.

— Тебе не кажется это странным, Эм?

— Что именно? — она подошла ближе и села в соседнее кресло.

— Амулеты Триш до сих пор работают. Она сама давно умерла, а её амулеты…

— Артефакты, Вел, — поправила императора Эмирин. — Ты же знаешь, что она делала исключительно артефакты. И делала их так, чтобы они продолжали работать и после её смерти. Что это за булавка? Я никогда её не видела.

— Это неудивительно. — Он поморщился. — Я и сам о ней забыл, вспомнил только сегодня. А она всё время была тут, среди книг. Триш тогда сказала, что, если во дворец проникнет кто-либо без приглашения, я это почувствую. И я почувствовал… сегодня ночью. Примерно час назад.

— И кто же это был?

Велдон усмехнулся.

— Тебя больше интересует — кто? Не как? Ведь это же гораздо интереснее. Я раньше думал, что без допуска сюда невозможно попасть.

— Меня всё интересует. Но ты, вместо того чтобы рассказать, разводишь тут какую-то таинственность.

— Не злись. Я немного в растерянности… Но начну всё же не с того кто, а с того как. Через портальное зеркало.

— Что?! — Эмирин удивлённо распахнула глаза и вцепилась в ручки кресла выпущенными когтями. Такое с ней всегда случалось в минуты исключительного волнения.

— Не порть мебель, Эм. Да, через портальное зеркало. И меня очень интересует, как ей это удалось, ведь никто не мог им воспользоваться. Даже ты!

— Даже я… — профессор Аррано подняла руку и задумчиво потёрла указательным пальцем кончик носа. — И всё же… Кто это был?

— Одна из твоих студенток. Первый курс. Шайна Тарс.

Эмирин на миг застыла, приоткрыв рот, но при этом совсем не дыша. Велдон следил за ней, прищурившись.

— Ты можешь мне это объяснить? Можешь?

Она молчала несколько секунд. А потом вздохнула и ответила:

— Я могу только предполагать. Ты ведь знаешь, Риш почти не делилась со мной подробностями своей дипломной работы. Она хотела сделать сюрприз…

— И сделала, — мужчина желчно усмехнулся, и Эмирин посмотрела на него с укоризной. — Прости. Продолжай.

— Я знаю только одно: пользоваться портальным зеркалом Риш помогал медальон, который она изготовила для себя. Я не знаю, как это работало. Могу лишь предположить, что и на зеркале и на медальоне — связанные друг с другом части формулы пространственного перемещения с заданными координатами. Координатами трёх видов — зала памяти, императорской библиотеки и… — Она на миг запнулась. — И моего кабинета.

— Значит, есть ещё и третье зеркало, — задумчиво протянул Велдон. — У тебя в кабинете.

— Да. У меня в кабинете.

Усмехнувшись, он покачал головой.

— Вывод тут может быть только один. У этой Шайны Тарс есть медальон Триш. Как думаешь, для нас это хорошо или плохо?

Она вздохнула и закусила губу.

— Пока не знаю, Вел… Пока не знаю…

Наследный принц Дамир

Дамир проснулся от тихого, но настойчивого звона, пробирающегося в голову. Звон шёл будто бы изнутри его собственного черепа, и наследник никак не мог понять, в чём дело, пока не вспомнил — он же в академии! И этот звонок означает только одно — пора вставать.

Он медленно открыл глаза. Настенные часы, висевшие напротив его кровати, рядом с гардеробом, показывали семь утра. Вот гадство! Все два месяца Дамир вставал не раньше девяти.

— Чур, я первая в душ! — услышал он весёлый голос Рональдин. — Пять минут, и выйду!

Быстрые шаги, хлопок дверью — и Дамир сел на постели, зевая и потягиваясь.

Шайна тоже не спала. Сидела поверх одеяла, прижав ноги к груди, и выглядела в такой позе ещё угрюмее, чем обычно.

— Доброе утро, — сказал Дамир, едва заметно вздрогнув, как только услышал собственный голос. Даже за два месяца не привык…

— Угу, — ответила Шайна, слегка поморщившись. — Как же спать хочется…

Наследник хмыкнул и потянулся за брошюрой с расписанием, что лежала на тумбочке возле его кровати.

— Так-так… Что у нас сегодня… — пробормотал он, краем глаза уловив, как Шайна вновь поморщилась, словно с похмелья. Или будто бы она слишком мало спала. — Сегодня у нас среда, да? Значит…

В его расписании первой парой стояла физподготовка — у боевиков она была усиленная, а затем так называемая «стратегия и тактика». Эх, теории, теории… Зато третья пара общая у всего курса — боевая магия. Интересно, кто её ведёт…

Хлопнула дверь ванной, и оттуда выскользнула Дин в одной ночнушке, прилипшей к влажному телу. Улыбнулась им обеим и тут же начала переодеваться, вновь совершенно не смущаясь ни собственной наготы, ни присутствия посторонних.

А Дамир просто прикипел взглядом к её спине. Дин стояла, перекинув золотые волосы вперёд, и спину было видно очень хорошо. Нежная кожа, светло-кремовая, почти белая, две маленькие родинки на пояснице. Выемка позвоночника… А ниже пояса… Аппетитно, и так хочется прикоснуться…

Как и накануне, Дамир почувствовал жар, прошедший по телу, и изо всех сил отвёл глаза. Чтобы тут же встретиться взглядом с Шайной. Она смотрела на наследника, слегка прищурившись. Неужели догадалась?

Но тут Шайна моргнула, и это ощущение исчезло.

— Пойду тоже умоюсь, — буркнула она, встала и скрылась за дверью ванной. Нет, всё-таки не догадалась… Да и как тут можно догадаться? Если что, он ей скажет, будто любит не мальчиков, а девочек.

И это будет даже не враньё.

За завтраком случилось то, чего Дамир подсознательно и ждал, и боялся, — к ним подсела Данита.

Он сам в это время увлечённо поглощал кашу, а когда услышал голос сестры, едва не поперхнулся.

— Извините… я могу присесть?

Дамир медленно поднял голову. Так и есть — возле их стола стояла Данита с подносом. Человек, который знал его лучше всех на свете — даже лучше дяди Велдона — и мог бы раскусить за милую душу.

А ещё, когда Нита узнает правду, она наверняка обидится.

— Можно, ваше высочество, — ответила за всех, как обычно, Дин. — У нас тут, как видите, три свободных места.

Нита улыбнулась, и Дамир неожиданно понял, что соскучился.

— Ты не права, Дин, — ответила принцесса, садясь рядом с Дамиром, напротив Шайны. — Вот, видишь? Уже нет ни одного места.

Да уж… Иллюзии сестре всегда удавались. И теперь на крайних стульях сидели две очень похожие друг на друга девочки и немного монотонно ели сырные омлеты с салатом из овощей.

— Ловко, — пробормотала Шайна, глотнув чаю. — Надо было сделать это ещё вчера.

Нита засмеялась.

— Понимаю. Но я, к сожалению, придумала это только сегодня утром. После вчерашнего дня у меня был выбор — либо подсесть к кому-то, кто кажется мне наиболее безопасным, либо вообще не ходить в столовую.

— Всё настолько плохо? — в голосе Рональдин Дамиру послышалось сочувствие.

— Не то слово, — Данита слегка нахмурилась, принимаясь за свою кашу. — Сплошной подхалимаж и расспросы про брата. Как он да где он… Как будто я знаю! Сама увижу — удавлю.

— Почему? — непроизвольно вырвалось у Дамира, и он едва удержался от того, чтобы не отвернуться, когда Нита обратила внимание на него и улыбнулась.

— Потому что ничего мне не сказал, конечно. Я уже два месяца его не видела… Так что оба уха надеру, как встречу. — Она вздохнула. — Только бы это поскорее случилось. Мне без Дами скучно.

Только сестра называла его «Дами». В детстве Дамира страшно бесило это прозвище, а потом ничего — смирился. Он в ответ называл Даниту «Дани», но всё-таки гораздо больше ему нравилось имя Нита.

— Меня, кстати, Данита зовут.

— Мы в курсе, — хмыкнула Шайна, вытирая губы салфеткой. — Ваше высочество…

— Только давайте без высочеств, — поморщилась Нита. — Мне этого во дворце хватает. Просто Данита, можно Нита. А вас как зовут?

— Рональдин Арро.

— Шайна Тарс.

— Мирра Дарлейн.

В отличие от самого Дамира, Нита сразу вспомнила, где слышала фамилию Тарс.

— Ты не родственница ли Розе Тарс?

— Родственница, — кивнула Шайна. — Я её приёмная дочь.

— А-а-а, — принцесса ухмыльнулась. — Знаешь, как твою приёмную маму называет дядя Велдон? «Наша больная мозоль». — Нита хихикнула. — Интересно почему?

— Потому что он давно пытается закрыть бордель матушки Розы, — ответила Шайна, и глаза её вдруг потеплели, словно она вспомнила что-то весёлое. — При мне раз пять скандалы были. Но каждый раз ей как-то удаётся выкручиваться и бордель остаётся на месте.

Дамир улыбнулся. Он знал кое-что ещё, то, чего могла и не знать Шайна, и уж наверняка не ведала Нита.

Когда-то давно Роза Тарс оказала императору Велдону услугу, потребовав с него взамен магическую клятву — подарить ей то здание, которое она захочет, и позволить открыть в этом здании что угодно.

«Я же не знал, что она решит открыть там бордель! — возмущался, рассказывая об этом Дамиру, дядя Велдон. — Это же абсолютно дикая идея!»

Но тем не менее Роза Тарс открыла именно бордель, и император ничего не мог с ним поделать из-за собственнолично данной магической клятвы.

— Общая у нас сегодня только третья пара занятий, да? — спросила вдруг Нита, выуживая из нагрудного кармана брошюрку с расписанием. — У боевиков сейчас будет физподготовка… А у вас что, девочки?

— У артефакторов прикладная магия, — ответила Дин. — А потом теория материалов. Профильные предметы.

— А у нас целительские зелья и целительство. И кстати, наверное, пора идти?

Все одновременно покосились на большие настенные часы, висевшие над входом.

— Ещё сорок пять минут, — возразила Данита, но Шайна её перебила:

— Так надо аудиторию найти… Вдруг заблудимся.

Дамир мысленно ухмыльнулся. Компания Ниты явно была не по душе угрюмой Шайне. Удивительно, как она его-то терпит? Дин-то понятно, с её даром это не удивительно, а вот Мирру?

Но, видимо, Мирра была максимумом для Шайны — особу королевской крови бедняжка вынести уже не могла. Поэтому и заторопилась на занятия.

Дин это тоже поняла, но не стала ничего говорить, а просто отодвинула пустой поднос, одним глотком допила чай, улыбнулась и встала со стула.

— Пойдём? — обратилась она к подруге. — У нас аудитории рядом. А вот Мирре и Даните придётся идти в другой корпус.

И в который раз за утро очутившись рядом с сестрой, Дамир не знал, чего ему хочется больше — убежать, чтобы она ни в коем случае не догадалась о его истинной личности, или рассказать обо всём случившемся.

Но ни того ни другого сделать было нельзя. Поэтому наследник терпеливо шёл рядом с Нитой и слушал её беспечную болтовню. А рядом с ними вышагивали две созданные принцессой иллюзии, создавая для окружающих видимость, что Данита окружена «свитой» со всех сторон.

И Дамир с ужасом думал о том, сколько иллюзий понадобилось бы ему самому, если бы не созданная Эмирин личина…

Шайна Тарс

Утром у меня ужасно раскалывалась голова. Казалось, будто в висках торчат осколки стекла, и очень хотелось их вытащить. Вот что значит — не только видеть сны, но ещё и не спать потом из-за этих снов.

Теперь, при свете дня, встреча с Нордом казалась мне невероятнее, чем ночью. Значит, портальное зеркало ведёт в императорскую библиотеку… И я каким-то образом смогла его пройти. Никто не мог — а я смогла. Бред какой-то.

За завтраком к нам с Миррой и Дин подсела принцесса. Мне захотелось чем-нибудь в неё швырнуть, хоть я и старалась быть вежливой. Только вот принцесс мне не хватает для полного счастья! Обычного человека хоть послать можно, а эту цацку кхаррт пошлёшь. А если пошлёшь, то самому придётся туда идти для начала.

Так что я воспользовалась случаем и убежала на занятия. Точнее, мы все убежали, только Мирра и принцесса — на физподготовку, а мы с Дин поспешили к своим аудиториям, которые, как она мне объяснила, находились по соседству.

Я старалась не думать о том, откуда она это знает. Так же, как старалась не думать о том, откуда принцесса Данита знает имя моей… подруги. Ведь она назвала её «Дин». Быть знакомой с Рональдин Арро принцесса не могла, зато она могла знать Рональдин Аррано.

Да, я старалась не думать об этом, но… было обидно. Странно, почему? Я на месте Дин тоже не стала бы ничего говорить о маме-ректоре. И всё-таки мне было обидно. Глупо, да.

Я вспомнила Эрли, дочь матушки Розы и мою единственную настоящую подругу. У нас не было никаких секретов друг от друга…

— Шайна.

Я даже не заметила, что Дин уже никуда не идёт. Она застыла посреди коридора, мягко улыбаясь и заглядывая мне в глаза. Легко коснулась кончиками пальцев моей руки, а потом сжала ладонь, словно в поддержке…

А когда я открыла рот, чтобы спросить, в чём дело, Дин сказала:

— Пойдём, — и оттащила меня к стенке коридора. Встала рядом, огляделась и, убедившись, что поблизости никого нет, прошептала: — Прости меня, Шани, я не хотела тебя обидеть.

Я вздрогнула — и от слов, и от этого имени. Попыталась что-то сказать, но не успела.

— Я чувствую, что твоя обида направлена на меня, я всегда чувствую такие вещи. Ты догадалась, да? Я говорила маме, что у меня вряд ли получится долго сохранять это в тайне…

— Со всеми остальными может получиться, Дин. — С души будто камень свалился. — Я просто… наблюдательная.

— Это хорошо, на самом деле хорошо. И… — Она сильнее сжала мою руку и сказала, глядя мне в глаза пристально и очень серьёзно: — Я обещаю больше не лгать тебе, Шани. Никогда.

Наверное, это глупо, но я поверила. Дин невозможно было не поверить.

Только спросила:

— Почему?

— Что — почему? — Она улыбнулась.

— Почему именно я. Ты ведь могла подружиться с кем угодно, но выбрала меня. Почему? Я ведь…

— Ты уверена, что готова услышать причину? Я обещала, что не буду лгать, и я не буду. Но я могу просто промолчать.

— Не нужно… Скажи.

Рональдин вздохнула, едва уловимо покачала головой, словно не одобряла моего решения, а потом всё-таки сказала:

— Понимаешь, я ощущаю чувства и эмоции окружающих. Мои мама и папа — маги Разума, но сама я больше похожа на эмпата. И в тот день, когда мы встретились… Шайна, понимаешь, я… — Она вновь вздохнула. — Я никогда не встречала человека, который бы никого не любил. Нет, конечно, ты любишь — матушку Розу и ещё кого-то, но… Твоя любовь к матушке Розе не столь глубока, она больше похожа на привязанность. Ты гораздо сильнее любишь кого-то другого, но это чувство пропитано горечью, поэтому я думаю, что того человека нет в живых.

Не знаю как, но я смогла кивнуть.

— Да, ты права, Дин. Мою маму убили. И у меня была лучшая подруга… Она тоже умерла.

— Я ощутила это. Невнятно, но ощутила. И мне вдруг захотелось… — Она на миг замолчала, а потом слегка покраснела, словно смутилась. — В общем… ты могла бы полюбить меня. Понимаешь, — Дин вдруг затараторила, — из-за своего дурацкого дара я никогда не понимала, нравлюсь ли кому-либо просто сама по себе или это действие эмпатии. А ты… Тебя моей эмпатией не проймёшь, я чувствую это…. Шани, у меня никогда не было подруги. Кроме мамы. А ты… я знаю, ты сможешь ею быть.

Растерянная, я молчала. Подругой… быть… я?

— У меня ужасный характер, — буркнула я, и Дин засмеялась.

— Мне нравится твой характер!

— Я наполовину эльф.

— Я знаю, — она кивнула. — Хоть орк, меня это не смущает.

— Я… я маг Крови.

Губы Дин задрожали, словно она изо всех сил сдерживала рвущийся изнутри хохот.

— А я эмпат и оборотень. И немножко маг Разума. Представляешь, какой кошмар?

Я посмотрела в её искрящиеся смехом глаза и… хихикнула. А Дин обхватила руками мои плечи и рассмеялась. Громко, заразительно… свободно.

Что-то лопнуло у меня внутри, какая-то натянутая струнка. Уверенность в том, что я не могу никому понравиться, вера в то, что я никому не нужна, кроме матушки Розы. Да и та просто выполняет долг перед моей матерью.

И я неожиданно для самой себя сделала то, что не решалась делать с тех пор, как умерла Эрли. Я… обняла Дин. Очень осторожно, боясь, что оттолкнёт, — но обняла.

Не оттолкнула. Тоже обняла, потёрлась щекой где-то в районе моего плеча.

Смешная малышка Дин.

— Есть ещё одна причина, Шани, — прошептала она очень тихо. — Примерно за год до моего рождения мама была беременна… другим ребёнком. Та девочка… она не родилась. Так получилось. Знаешь, как её должны были назвать?

Я догадалась за несколько секунд до того, как она назвала имя.

— Шайна. Мою сестру должны были звать Шайной. И когда я встретила тебя, мне показалось, что я познакомилась с той, кого мы потеряли. Шани… знаешь, что означает твоё имя?

Я кивнула.

Мама… что же это?

Почему ты назвала меня именем нерождённого ребёнка Эмирин?!

Может, это просто случайность?

Пожалуйста, пусть это будет случайность…

Пожалуйста…

— Шайна — «слеза». Очень редкое имя.

— А что означает твоё имя, Дин? — спросила я, чтобы отвлечься от разрывающих сознание мыслей.

Она подняла голову и улыбнулась мне.

— Рональдин — «не теряющая надежду».

Я не сказала ей, но… это имя удивительно подходило Дин. Не меньше, чем мне — моё.