Глава 23."…За мою жизнь — за моих братьев…"

Аурелия

5 мая. 3:13

Я просыпаюсь из-за странного ощущения, что лежу на чем-то мокром, и осознаю в чем дело, еще до того, как открываю глаза.

Нет, Аурелия. Нет.

Я медленно отстраняюсь от Демьяна и оттягиваю плед в сторону. В спальню попадает свет из прихожей, поэтому я отчетливо вижу пятно крови. Оно просто огромное и даже успело немного засохнуть. Но самое ужасное, что я испачкала не только постель, но и Демьяна. Я думала, что несколько слоев бинта заменят прокладку, но ошиблась. Кусок ткани просто собрался и скользнул в сторону, пока я спала.

Чувство стыда бьет по мне в ту же секунду. Хочется реветь из-за этой ситуации. Я не знаю, что мне делать. Если разбужу Демьяна, то он увидит все это. Что он подумает? Я ведь знала, что у меня начнутся критические дни. Все будет выглядеть так, будто я никчемная дура, которая не могу разобраться с этим. Единственная кровать в доме и та испачкана из-за меня.

Я аккуратно сажусь и пытаюсь сообразить, что мне делать. Глупо думать, что Демьян этого не заметит. В любом случае придется разбудить его. Но сделать это не решаюсь.

— Релли, — раздается неожиданно его голос. Я вздрагиваю и с трудом смотрю на него. — Ты чего-то испугалась? — Он садится и, заметив кровь, приходит в замешательство. Он сбрасывает с меня плед и, увидев всю картину, спокойно выдыхает. — Блядь!

— Я… — я не знаю, что сказать. Ситуация крайне ужасная. Одно дело испачкать только постель, другое — мужчину, который спит рядом. Лучше провалиться сквозь землю.

— У тебя что-то болит? — Демьян скользит по мне встревоженным взглядом. — Мне помочь тебе чем-нибудь? Прости, я не знаю, что делать в таких ситуациях. Если тебе что-нибудь нужно, я принесу.

У меня дрожат губы, а на глазах выступают слезы. Ненавижу его. Ненавижу его заботу. Ненавижу свои чувства к нему. Почему он не делает ничего, чтобы они притупились?

— Релли. — Он обхватывает руками мое лицо и выглядит слегка встревоженным. — Черт! Прости. Не плач. Лучше бы ты разозлилась.

Я начинаю рыдать в голос.

— Ты такой дурак, Власов, — всхлипываю я.

— Согласен. — Он встает с кровати и подхватывает меня на руки. — Я отнесу тебя в ванную. Наверное, так правильно.

— Я сама могу пойти.

Как прибить мужчину не врезав ему?

— Тогда что мне делать? — Остановившись, он озадаченно смотрит на меня.

— Отпусти меня. — Я вытираю свое лицо от слез.

— Уверена?

— Да.

— Хорошо. — Демьян ставит меня на ноги, пристально наблюдая за мной. Я подхожу к шкафу и достаю платье. Ходить перед ним в таком виде очень неудобно.

— Я сейчас вернусь и уберу все, — бросаю я, не глядя на него.

Рванув в ванную, снимаю комбинезон и принимаю душ. Наверное, я двигаюсь со скоростью света, спеша убрать все наверху. К тому же Демьяну тоже нужно в ванную. Благо мужской одежды здесь больше женской. Он найдет во что переодеться.

Я закидываю вещи в низкую стиральную машину. Удивительно, что она здесь вообще есть. Достав из выдвижного ящика бинты, обматываю их вокруг таза. Нижне белье у меня отсутствует и приходится придумывать что-то на ходу. Я сооружаю что-то похожее на одноразовые трусики, держащиеся на тугом узелке. Надо было сделать это раньше. Натянув на себя платье, выхожу из ванной и сталкиваюсь с Демьяном. Он стоит у двери, держа в руках испачканную простынь и наматрасник. Я уже не знаю, куда себя деть от стыда.

— Я ведь сказала, что сама уберу. — Мое лицо начинает слегка покалывать от стыда. Щеки просто горят.

— Я и сам мог это сделать. Почему ты такая взвинченная? — Он действительно не понимает, что и почему происходит.

— Просто… — Я не знала, как ему все это объяснить.

— Ты стесняешься этого? — наконец-то догадывается он. Я молчу и одариваю его долгим взглядом. — Релли, это же просто кровь. Я людей убивал. Я засыпал в собственной крови и не только. По-твоему, нормально стесняться своей крови?

— В моей семье…мужчины о таком даже знать не должны, — взволнованно отвечаю я.

— Я думал, что ты уже поняла, что мужчины в твоей семье не дружат с головой, — раздраженно произносит он. — Это просто кровь, Аурелия, и всё. — Он касается своих штанов и показывает мне окровавленную ладонь. — Я не боюсь её. Она не выглядит как-то иначе.

Отвожу взгляд, не зная, как теперь реагировать на эту ситуацию и просто тянусь к белью.

— Дай я закину все на стирку.

— Сам закину, — гневно бросает он, шагнув мимо меня. — Иди спать.

Я возвращаюсь в спальню на ватных ногах. Мой взгляд привлекает застеленная кровать. Подхожу к ней и поднимаю простынь, чтобы проверить, не испачкан ли матрас. Он чист. Облегченно вздохнув, я ложусь в постель. Мне приходится переосмысливать поведение Власова. В чем-то он все-таки прав. Действительно, что такого в менструации? Это же просто кровь и не более. Мне стоит думать так же.

Демьян возвращается в спальню через минут десять. Вокруг его бедер обмотано полотенце, а по телу стекает вода.

Вот бы это полотенце упало. Ужас. Какая я извращенка.

Он подходит к шкафу и достает оттуда штаны. Забрав их, выходит из комнаты.

Не упало.

Я зеваю и прикрываю глаза. Когда кровать рядом скрипит, меня прячут в теплых объятиях. Кажется, я привыкла к этому. Устроившись удобнее, прижимаюсь к твердой груди. От Демьяна исходил аромат мяты. Он так ему подходит, будто сделан для него.

— Если это повторится, разбуди меня, — строго говорит Демьян. — Не сиди на кровати с напуганным видом. Я подумал, что ты ранена.

— Хорошо.

Мне хватило смелости сказать ему о критических днях. Хотя у меня не было выбора. Он бы все равно узнал. Но к остальному я оказалась не готова.

— Демьян, — шепотом зову я его.

— Что?

— Ты злишься?

— Да, — холодно отвечает он.

— Демьян.

— Что?

Я люблю тебя. Спасибо, что ты появился в моей жизни. Ты показал мне, каким должен быть настоящий мужчина. Из-за тебя я никогда не смогу никого полюбить. Не думаю, что другой такой мужчина существует. Но я благодарна тебе. Искренне и от души благодарна. И даже когда тебя не будет рядом, я сохраню твое имя в своем сердце.

— Ничего, — шепчу я.

— Ничего, — повторяет он, будто знает, что за этим скрывается.

Демьян касается гладкой щекой моей макушки. В этом маленьком жесте столько интима, что я уже тоскую. Как хорошо, что я его побрила и смогла увидеть без бороды. Хотя бы это желание сбылось. Но мы оба потеряли часть себя, пока находились на границе своих негласных правил.

Лудус потихоньку подходит к концу. Осталось совсем немного. В начале я думала, что мы играем в эту игру. Но все не так. Это она сыграла в игру с нами. Выжить оказывается легче, чем любить. Проиграв, ты потеряешь свою жизнь. Полюбив, ты потеряешь себя. И эта потеря будет ощутима, когда мы разделимся.

***

Мой сладкий сон беспардонно прерывает урчащий живот. Если бы не это и бинт, то я бы не вылезла из постели. Тем более, когда меня обнимает Демьян. А его объятия — это настоящее блаженство. Тепло, которым он окутывает, стало таким родным. Я готова нежиться в нем всю жизнь.

Встать аккуратно у меня не получается. Хватило малейшего движения, чтобы разбудить Власова. Он сразу открывает глаза и нахмурился.

— Все в порядке? — ровным тоном спрашивает он, разглядывая простынь.

— Да, — киваю я.

Демьян садится и проводит ладонью по лицу. Размяв шею, он тянется к часам на прикроватной тумбе.

— Уже десять, — сухо бросает он.

— Мы уходим сегодня? — уточняю я.

— Нет. Сегодня ты можешь отдохнуть. — Поднявшись с кровати, он выходит из спальни.

Я плетусь за ним, разглядывая его спину. Я так привыкла к его шрамам, что уже не замечаю их. Меня больше привлекает его тело. И когда он не видит этого, я нагло пялюсь на него.

Демьян ставит чайник на плиту и достает из верхнего шкафа кофе и крупы. Здесь нет молока, чтобы сварить кашу. Но подойдет и вода.

— Ты умеешь готовить? — Он смотрит на меня через плечо.

— Да.

— Я в этом совсем ничего не смыслю. — Его признание вызывает у меня улыбку.

— Думаю, я сумею приготовить что-нибудь. — Я подхожу к холодильнику и открываю морозильную камеру. Пробежавшись взглядом по продуктам, достаю масло. — У нас ведь есть мука?

— Да. — Демьян достает её и ставит передо мной.

— Можно сделать слоеные лепешки.

— Я помогу тебе, если ты скажешь, что мне делать.

— Хорошо. Сделаем побольше лепешек, чтобы забрать их с собой в дорогу. Было бы неплохо приготовить что-нибудь жидкое сегодня. — Я смотрю на замороженную морковь, лук и болгарский перец. Кто-то размельчил их и разложил по пакетам. — Тут все так аккуратно разложено. Видимо, на этой кухне орудовала женщина.

— Кажется, так и есть. — Власов выключает плиту, так как чайник начинает кипеть.

— Я не хочу кофе, — сразу говорю я. — Здесь нет сахара. А без него он слишком горький и крепкий.

— Здесь есть и чай. Хочешь?

— Да.

Я достаю все необходимое для приготовления еды и иду в ванную. К тому времени, когда возвращаюсь, Демьяна уже нет на кухне. Я нахожу его в компании Амарока и Чейзи. Он вынес мясо для волка и немного гречневой крупы для белки. Заботится даже о них. Это по-настоящему трогает до глубины души.

Я решаю не беспокоить его и, растопив масло, приступаю к замесу теста. Достаю из шкафа большую сковороду и мою ее. Посуда здесь слегка пыльная, как и вся кухня. Приходится протереть везде, что занимает не мало времени.

— Релли, я…

Я смотрю на Демьяна через плечо. Он стоит у входа и с интересом рассматривает все, что разложено на столе. Я замечаю несколько капель воды на его груди и шее. Они медленно скатываются вниз по обнаженному торсу. И почему этот мужчина не умеет носить футболки? Неужели это так сложно? Мой взгляд падает на его ладони, сложенные вместе, словно он что-то прячет в них.

— Ты…что-то нашел? — с интересом спрашиваю я.

— Да. — Он отрывает взгляд от стола, подходит ко мне и раскрывает ладони. Я растерянно вскидываю брови, увидев черную смородину.

— Ягоды?

— Ты хотела сладкого. Я нашел недалеко куст смородины. Еще здесь есть водопад. Там… — Дальше я ничего не слышу. Я просто смотрю на этого мужчину и хочу расцеловать его. Боже, я готова вырвать свое сердце из груди и подарить ему.

Демьян продолжает говорить, а я буквально вижу вокруг него светлую ауру. Или это только в моей голове?

Он действительно светится, Аурелия. Какой же он красивый. И милый. И сексуальный. И заботливый. И неповторимый. И сильный. И милый. Нет. Милый уже было. Я таю быстрее мороженого.

— Аурелия! — суровый голос Демьяна выводит меня из состояния эйфории.

— Что? — Я часто хлопаю глазами, отторгая галлюцинацию в виде свечения.

— Мне нужно это куда-то положить.

— Да. Конечно. — Я достаю тарелку, в которую он сыпает всю смородину. Вымыв ее, пробую несколько штук. Мне попадаются и кислые, и сладкие. Но все же я наконец-то ощущаю вкус сладости на языке. — Спасибо, Демьян, — с улыбкой говорю я.

Власов ничего не отвечает. Он отходит от меня, не выдавая своих эмоций. Его лицо словно застывшая маска равнодушия. И я все чаще вижу её. А так хочется увидеть нежность, ласку и любовь.

— Ты не хочешь ягод? — Мой голос немного пропадает.

— Нет.

— Хорошо. — Я откладываю тарелку в сторону и подхожу к миске с тестом. Здесь нет скалки, поэтому приходится обходиться без неё. Я делю тесто на несколько частей и растягиваю вручную.

— Чем тебе помочь? — Демьян оглядывается по сторонам, будто ищет, чем себя занять.

— Даже не знаю.

Откройся мне немного. Покажи настоящие чувства. Хотя бы на одно короткое мгновение. Помоги мне не сойти с ума.

Власов подходит к сковороде и встает за моей спиной. Между столом и плитой небольшое расстояние, а он занимает почти все пространство. Я случайно касаюсь плечами его лопаток и напрягаюсь.

— Ты бы мог следить за тем, чтобы лепешки не подогрели, — выдавливаю я из себя.

— Хорошо.

Я поворачиваюсь к нему и бросаю лепешку на сковороду.

— Ее надо будет перевернуть.

— Сейчас?

— Нет. Я скажу, когда. — Демьян кивает мне, как послушный ученик. — Возьми лопатку, чтобы не обжечься.

Я продолжаю возиться с тестом, моментами оборачиваясь. На кухне царит тишина, которую не хочется нарушать. Я чувствую себя уютно. Мы выглядим как семья, какой нам не стать. Мне бы хотелось такой жизни, где мы с ним живем в похожем домике. Он бы помогал мне во всем, а я ценила каждый его жест. У нас не было бы проблем.

Я представляю себе такую сказку. Представляю, что хожу беременная по кухне и готовлю, а Демьян мне помогает. Он счастлив и улыбается. Я счастлива и улыбаюсь.

Ты бы стал хорошим мужем и отцом, Демьян.

Звук упавшей лопатки выводит меня из глубоких мыслей, в которых я застряла. Я ловлю на себе испепеляющий взгляд. До меня доходит, что я сказала последнюю фразу вслух.

— Ты можешь перевернуть лепешку, — шепотом говорю я, разорвав с ним зрительный контакт.

Демьян делает то, о чем я сказала. Маска равнодушия на его лице дает трещину и сменяется тревогой. Кажется, я ненароком его задела.

— Демьян, я не х…

— Не надо, — перебивает он. — Просто забудь.

Забудь. Как забыть о своих мечтах? Мои слова — это сказка, о которой я мечтаю. И он в ней главный герой. Как это забыть?

— Власов, почему ты не носишь футболки? — возмущаюсь я, отвлекая его и себя. Он удивленно смотрит на меня, а затем щурится. — Расхаживаешь здесь, демонстрируя свои мускулы. Я не фанат бесплатного стриптиза. Я живой человек.

— Помнится, ты говорила, что тебя не волнует мое тело, — усмехается он.

Отлично, Релли. Отвлекай его. Боже! Я уже называю себя Релли.

— Оно привлекает внимание. Я же не хожу перед тобой без одежды.

Демьян скрещивает руки на груди и вопросительно вскидывает бровь.

— Ты без нижнего белья. Я вижу твою грудь.

— А зачем ты пялишься на мою грудь? — Я расставляю руки по бокам.

— А зачем ты пялишься на меня?

— А как не пялиться?! Ты вон какой огромный, — фыркаю я. — Все пространство занимаешь.

— А ты вечно мельтешишь перед глазами. — Он пожимает плечами. — Зато я не лапал тебя.

Лучше бы лапал.

— Будто я успела там что-то нащупать. — Я закатываю глаза. — Переверни лепешку.

— Хорошо.

— И вообще, ты сам мне сказал, чтобы я лифчик не носила, — напоминаю я ему.

— Ты была ранена.

— Ты была ранена, — передразниваю я.

Демьян широко улыбается, лениво мотая головой. Приятно осознавать, что я могу повлиять на его настроение. Эти маленькие незначительные споры развеивают напряжение между нами.

Мы проводим на кухне пару часов. Приготовление еды сопровождается шуточками, подправленными легким флиртом. Учитывая связь, образовавшуюся между нами, мы можем себе это позволить. Таким образом, нам удается сохранить дистанцию и не переходить границ.

Наш маленький мастер-класс на кухне заканчивается дегустацией лепешек на бетонной лестнице. Мы сидим на ступеньках и спокойно наслаждаемся едой. Вокруг домика деревья немного расходятся, и на нас падают солнечные лучи.

— Вкусно? — спрашиваю я у Демьяна.

— Очень. — Он протягивает мне кусок сыра. Горячие хрустящие лепешки с сыром — настоящий деликатес. Я обожаю их с детства.

— Интересно, они уже знают, что мы здесь?

— Не думаю. Но сегодня стоит быть осторожными. Дроны могут отправить в любой момент.

— Они не смогут влететь в дом?

— Нет. Но этого и не нужно. Достаточно пробить стекло и незаметно пустить ядовитый газ. Если такое произойдет, то мы окажемся в ловушке. — Демьян разминает плечи и пристально смотрит на Амарока. Наверняка думает о том, что волк почувствует приближение дронов и даст знак. — В любом случае, завтра утром нам надо уходить.

— Что ты будешь делать с пистолетом?

Демьян держит оружие при себе, но воспользоваться им не может. Он получил от Паши информацию, что пистолет им передали через белый дрон. В нем было всего две пули, одну из которых Руха уже использовал.

— Воспользуюсь им, когда мы доберемся до трассы. До тех пор будем надеяться, что он нам не понадобится.

— Ты сможешь… — Я смотрю на его правую руку. Отсутствие указательного пальца беспокоит меня.

— Мне не обязательно стрелять, Релли. — Он сжимает кулак и хмурится. — Не думай об этом. Я разберусь.

Я больше не говорю об этом. Тема, касающаяся его руки, явно отрицательно действует на него.

— Что насчет игроков? Кто-то еще может остаться в живых?

Мы встретили только девятерых. Если не считать женщину, которую загрызли звери. Я её не видела, но громкий крик явно был предсмертным.

— Да. В этот раз их направляют дроны, и есть шанс, что они доберутся до нас. Но я не до конца уверен в этом. Наверняка многие погибли.

— Мне было жаль их в самом начале Лудуса. — Я убираю тарелку с лепешками в сторону и лениво скрещиваю руки на коленях.

— Что изменилось? — Демьян пристально взглянул на меня.

— Страх смерти лишил их здравого смысла. Никто не подумал о том, что твоя смерть не спасет их.

— Люди эгоистичны. — Его взгляд падает в никуда, будто ищет что-то в пустоте. — Чтобы спасти свою шкуру, они готовы на всё. — Он снова смотрит на меня. — Но порой встречаются исключительные психопаты, — улыбка трогает уголок его губ.

— Считаешь меня исключительной? — Я щурюсь и играю бровями.

— Самой исключительной, — совершенно серьезно отвечает он.

— Но психопаткой, — фыркаю я, пытаясь не выдать своего учащенного сердцебиения.

— Обычно люди не прыгают в ущелье и убегают при виде хищников. — Он бросает на меня многозначительный взгляд.

— Брось, — отмахиваюсь я. — Ты куда страшнее ущелья или хищников. А это так…детская забава.

— Напоминаю тебе, что ты боишься пауков и змей, — ворчливо парирует он.

— Они волосатые и противные. — Мое лицо искажается от отвращения.

— А ты белая и пушистая. — Демьян смеется, за что я бью его в бок.

— Тебе не стыдно? — возмущено спрашиваю я.

— Очень стыдно, мартышка.

Я наклоняюсь к его плечу и кусаю, на что получаю шлепок по бедру. Не обратив на это внимание, отстраняюсь и показываю ему язык.

— Зубастая мартышка, — добавляет он.

Почему-то эти слова напоминают мне о женихе. Влад как раз походит на зубастую мартышку, пафосно расхаживающую перед людьми. Высокомерный говнюк считает себя лучше других. Всегда хотела проехаться кулаком по его драгоценному лицу, оставив на нем пару отметин.

— Релли, ты выглядишь так, будто собираешься совершить убийство. — Демьян касается моего плеча. — Что-то не так?

— Ничего. Просто вспомнила Огнева.

— Огнева? — Он непонимающе смотрит на меня.

— Да. — Я и забыла, что он не знает имени моего жениха. — Влад Огнев — мой жених. У него четыре больших зуба спереди, и он напоминает зубастую мартышку.

Власов меняется в лице. Его глаза будто становятся еще темнее, чем они есть, затягивая в самую бездну.

— Сын Родиона Огнева? — низким голосом спрашивает он.

— Да, — шепотом отвечаю я. Кажется, я совершила ошибку, не сказав ему об этом раньше.

Демьян раздраженно смотрит на ступеньки. От него исходит волна гнева. Он переплел пальцы своих рук и слегка наклоняется вперед. Даже Амарок, спокойно лежавший у дерева, поднимается на ноги. Волк чувствует резкую смену настроения.

— Демьян…

— Иди в дом, — перебивает он меня.

Я ничего не говорю и, забрав тарелку, вхожу в дом. Через секунду раздается треск и рычание. Я оборачиваюсь и вижу, что деревянные лестничные перила сломаны с одной стороны.

Он не в гневе. Он в ярости, Аурелия. В необузданной ярости. И всему виной ты. Нашла время вспомнить Огнева.