Глава 37. «…Мы все бойцы. и все мы войны…»

Аурелия

31 мая. 17:44

Я сидела перед туалетным столиком и разглядывать свое отражение в зеркале. Мои глаза, имеющие довольно необычный оттенок синего и голубого, обычно сверкали даже в темноте. Но сейчас они выглядели потухшими и неживыми. Лицо стало ужасно бледным. С каждым днем я все больше худела. Меня это тревожило. Я старалась хорошо есть, но набрать вес не получалось. Хотя я целый день проводила в своей комнате и толком не двигалась. Видимо причина снижения веса пряталась в моих переживаниях.

Я взяла в руки гребень, сделанный Демьяном, и начала расчесываться. По щеке скатилась слеза, которая поползла вниз по шее и достигала груди. Я сидела обнаженная после душа, поэтому слезинка смешалась с каплями воды на моем теле. Улыбнувшись этому, я продолжила гипнотизировать свое отражение.

Закончив расчесываться, я взглянула на гребень и обнаружила на его зубчиках много выпавших волос. Я уже привыкла к этому за последнюю неделю, поэтому никак не отреагировала. Возможно, если я облысею, Влад откажется на мне жениться. Тем более я выглядела очень страшно. Былая красота исчезла, не оставив после себя никаких следов.

Очистив гребень от волос, я вышла из ванной и подошла к стеллажу с книгами. На одной из полок лежала миска. Я положила гребень рядом с ней и взяла со стула ветровку Демьяна. Накинув её на обнаженное тело, я легка на кровать, укрывшись пледом. В этот момент раздался щелчок двери, означающий, что мне принесли ужин.

В комнату вошла Моника. Она держала в руках поднос с едой и с сожалением разглядывала меня.

— Я принесла ужин, — робко произнесла она.

— Оставь и уходи, — холодно бросила я, не желая с ней говорить.

Моника отвела взгляд и, поставив поднос на тумбочку, собиралась уходить. Она сделала пару шагов к двери, но, резко остановившись, обернулась.

— Аурелия, может быть, хватит? — в её темно-карих глазах промелькнула тревога. — Извинись перед своим папой и перестань упрямиться. Он выпустит тебя из комнаты.

Я пристально посмотрела на неё и, сев на кровати, задала интересующий меня вопрос:

— Это он тебя подослал? Сколько он заплатил тебе в этот раз?

Обычно еду мне приносила Сиси, так как с её дочерью у нас испортились отношения. После того как Моника предала меня, я пожелала, чтобы она держалась подальше от меня. В её продажной дружбе я не нуждалась. Хотя когда-то я искренне верила, что мы лучшие подруги. Пока не узнала, что папа платит ей за мои секреты, которыми я с ней делилась.

— Он мне не платил, — возмутилась она. — Я говорю это для твоего же блага. Не ломай комедию и уступи ему.

Я усмехнулась и, скрестив руки на груди, прошлась по ней ядовитым взглядом, указывающем ей на её место.

— Я не дам слабину, — равнодушно произнесла я.

— Твой отец не позволит отменить свадьбу. — Её губы сжались в ровную полоску, выдавая нарастающее раздражение.

— Зато я могу много чего себе позволить.

— В смысле?

— Например, я могу сказать Владу «нет» при всех. — Я хитро улыбнулась. — Или выкинуть номер похуже.

На лице Моники пронесся весь спектр эмоций, которые она испытала. Это немного потешило меня, и я готова была даже поблагодарить её за это.

— Ты не сделаешь этого, — неуверенно выпалила она, находясь в замешательстве.

— Сделаю. — Я потянулась к подносу и взяла стакан с вишневым соком. Сделав глоток, я вновь взглянула на свою бывшую подругу. — Поэтому передай моему любимому папочке, что его ждет экскурсия по самым сумасшедшим аттракционам, которые я устрою для всего клана Дьяковых.

— Аурелия…

— Свободна, — перебила я ее, не желая больше её видеть.

Моника сжала кулачки и, развернувшись, вышла из комнаты. Она точно пришла, потому что ее прислал папа. Наверняка он хотел вразумить меня с её помощью. Но у нее ничего не получилось.

Я не стала зацикливаться на этом и принялась ужинать. Сегодня Сиси приготовила лазанью, которую я не очень сильно любила. Осилив только половину порции, я отнесла поднос к двери и оставила там. Спустя несколько минут его забрали, и я позволила себе выйти на балкон, чтобы подышать свежим воздухом.

На самом деле я очень много времени проводила на балконе. Пытаясь разглядеть замок вдалеке, я немного отвлекалась. Боль в сердце отступала на время, но, возвращаясь, становилась еще более невыносимой.

В какой-то момент мне надоело постоянно плакать и страдать. Надоело, что мою грудную клетку рвет изнутри. Я переживала такие эмоции, которые меня убивали. Моментами я задыхалась, не в силах сделать глоток воздуха. Мне казалось, что я лишилась чего-то сокровенного. Я ощущала себя неполноценной. А чувство безысходности наталкивало на мысли о самоубийстве. Но я решила, что буду терпеть. Пока у меня есть силы и время, я не сдамся. Однако надо было как-то справляться со своими эмоциями. И я сделала то, что Демьян никогда бы не одобрил.

Я достала из кармана ветровки раскладной нож, который остался у меня от него. Коснувшись лезвием своего бедра, я провела им по коже. Увидев свою кровь, я неожиданно для себя выдохнула. Тяжести на душе поубавилось, а эмоции стали не так важны.

— Прости, — прошептала я в тишину, представляя его гнев, с которым могла столкнуться.

Кровь стекала по всей ноге, поэтому я перевязала рану. Бинтов у меня не оказалось, и я использовала один из своих топов. Место пореза сильно зудело. Я села на кровать, чтобы немного отдохнуть. Нож я убрала в карман, уже зная, что он мне еще понадобится.

— Мне тяжело, — раздраженно произнесла я. — Ты не можешь на меня злиться. Я проживаю боль расставания с тобой. Без тебя мне жить не хочется. Еще и заперта в этой комнате. И эти звуки ночью…они такие страшные. — Я провела ладонью по лицу. — Я схожу с ума, Демьян. Разговариваю с тобой, словно ты здесь. Впрочем, кому какая разница? Слушай, даже если тебя нет. Я хочу к тебе в объятия. Так тепло, как с тобой мне никогда не было. А еще я скучаю по твоему «Релли». И вообще, как ты мог назвать меня другом? У тебя совсем совести нет? — возмутилась я. — Друг, — передразнила я его.

Мой короткий монолог прервал рев мотора. Я подскочила с кровати и вышла на балкон, чтобы посмотреть, кто приехал. Но во дворе никого не оказалось. Однако я заметила черный мотоцикл, остановившийся вдалеке от нашего дома. Один взгляд на него вызывал странное ощущение в груди. Что-то тянуло сердце вниз. Мотоциклист несколько секунд разглядывал наш дом. На мгновение мне показалось, что он видит меня. Но с такого расстояния это было невозможно.

— Демьян, — прошептала я себе под нос, рискнув подумать, что это он. Но немного подумав, я отогнала эту мысль. Префекту слишком рискованно выходить из замка без СУ. Тем более, если он собирается подъезжать к дому врага. Если его заметят, то это принесет ему не мало проблем. Не исключено, что его попытаются убить.

Мотоциклист будто услышал мои мысли и уехал. Я грустно улыбалась и машинально подняла руку, помахав ему в след.

Когда на улице стемнело, я вернулась в кровать и легла спать. Спрятавшись под одеялом, мне хотелось сразу уснуть. Но к горлу подкатывал страх, который мешал этому. Шею сдавливало тисками. Вскоре началось то, чего я так боялась. Под кроватью раздался стук, а за ним второй. Я задрожала.

Мне, как и любому маленькому ребенку, казалось, что одеяло защитит меня. Каждую ночь я пряталась под ним, зажав уши ладонями. А стуки продолжали наводить на меня страх. Порой они походили на шаги. Я очень сильно боялась, что кто-нибудь отдернет одеяло. Но на протяжении долгих лет этого не происходило.

Как-то я рискнула пожаловаться родителям на происходящее в моей комнате по ночам. Такие стуки раздавались именно когда меня запирали. Папа не особо поверил мне. Но мама перенесла мои вещи в другую спальню, чтобы я была спокойна. Однако стуки все равно продолжались. Перебираться из комнаты в комнату папа мне запретил. Он не верил моим словам. А я не стала больше жаловать. Гордость не позволяла. Я готова была жить с этим страхом, но не признаваться в том, что боюсь.

Продолжая дрожать под одеялом, я вся вспотела. Свернувшись калачиком, я пыталась ровно дышать, но резкий скрип заставил меня вздрогнуть.

— Хватит, — шептала я себе под нос. От страха мой голос стал исчезать. — Хватит. — Мои глаза наполнились слезами.

Прошло пол часа, но ничего не прекращалось. Я услышала, как кто-то скребет когтями дверь. Становилось все страшнее и страшнее, пока я не провалилась в темноту.