Глава 39. «…Лишенные глотка свободы…»

Демьян

5 июня. 11:11

— Ты не можешь покидать замок, приказывая бойцам не сопровождать тебя! — строгим тоном произнес Кода, мимо которого я пронесся.

Я поднялся на второй этаж и буквально влетел в кабинет, не так давно принадлежащий Игнату Власову. Мои руки дрожали от гнева, пульсирующего под кожей. Я схватил рабочий стол за края и перевернул его со всем содержимым. Вслед за ним полетел стеллаж с папками и книгами.

— Сука! — Я толкнул ногой кожаное кресло, и оно полетело в стену.

— Демьян! — Кода забежал в кабинет с несколькими бойцами. Они удивленно уставились на меня.

— Оставьте меня, — прорычал я, сжав ладони в кулаки.

Бойцы поспешили покинуть кабинет, но Кода остался. Он смотрел на меня с каменным выражением лица.

— Что происходит? — ровным тоном спросил он.

— Неважно, — процедил я в ответ.

— Важно, если ты уходишь без охраны, даже не предупредив меня. Еще и на мотоцикле, становясь легкой мишенью.

Я прикрыл глаза и попытался успокоиться, но ничего не вышло. Ударив кулаком по стеклянной дверце второго стеллажа, я разбил её.

— Куда ты ездил? — Кода скрестил руки на груди, ожидая моего ответа.

— Неважно, — спокойнее произнес я.

— Ты ездил к ней?

Я резко посмотрел на него, сжимая челюсть до скрипа в зубах.

— Значит, к ней, — понял он. — И? Легче стало? Увидел её?

— Нет! — Я вновь ударил по разбитому стеклу, и один осколок вошел мне в руку, пробив кожаный рукав куртки.

— Ты подвергаешь себя опасности из-за девушки. Если Дьяков узнает, что ты ошиваешься у их дома, то в два счета разделается с тобой.

— Он не узнает. — Я подошел к панорамному окну и, прислонившись к нему ладонями, опустил голову. Моя кровь начала стекать по стеклу, капая на пол. — Я держусь на достаточном расстоянии.

— Ты не можешь быть уверенным в этом.

— Могу! — Я оттолкнулся от окна и, схватив осколок, вытащил его из руки. На моей ладони тоже остался порез, но сейчас мне было не до того. — Ты должен был внедрить наших людей в дома министров. Ты сделал это?

— К Дьяковым еще никто не внедрен. Тебя ведь только это волнует? — Он вопросительно изогнул бровь.

— Почему? — процедил я, бросив осколок в сторону.

— Потому что я еще не нашел способ сделать это.

— Тогда найди его побыстрее. Мне нужно знать, где её комната, — как можно тише произнес я.

— Ты не сможешь туда попасть. — Кода посмотрел на меня предупреждающим взглядом.

— Я знаю. Но я буду знать, куда выходят её окна и балкон. Добудь мне эту информацию. И побыстрее, — приказал я.

Он сделал глубокий вздох и подошел ко мне.

— Послезавтра состоится открытие городской библиотеки. Ты должен будешь там присутствовать, — объявил он.

— Я не иду, — тут же бросил я.

— Среди приглашенных есть Дьяков.

— А это уже интереснее. — В моей груди зародилась надежда, что я увижу там Аурелию. Эта встреча могла привести меня в чувства.

— Я так и понял. — Кода недовольно покачал головой. — Ты пойдешь туда с Юсейрой и Рагнаром.

— Это еще зачем? — Я зажал рану на руке, из которой, не переставая, шла кровь.

— Юсейра знает многих бизнесменов, которые там появятся. Она подбирала им охрану. Знакомство с ними может тебе пригодиться в будущем.

— Понятно. — Я направился к выходу, чтобы попасть в комнату Исаака. Мне нужно было разобраться с раной. — А Рагнар?

— А он нужен, чтобы ты не забылся. — Я резко остановился и убийственным взглядом посмотрел на Коду.

— Не пытайся манипулировать мной с помощью моих братьев. Ты копаешь себе могилу.

— Я не манипулирую тобой. Я выполняю свою работу и пекусь о твоей безопасности. — Он сделал несколько шагов в мою сторону. — Я видел, как ты смотришь на неё. Я следил за вами во время Лудуса. Могу сделать определенные выводы.

Я поджал губы и продолжил путь к комнате брата. Кода последовал за мной.

— На открытие придут и Огневы.

— Так вот в чем дело. — Я вошел в спальню Исаака, попутно снимая косуху. Бросив ее на диван, я схватил перекись и залил ею рану. Усиливающаяся зудящая боль заставила меня поморщиться.

— Я не хочу, чтобы ты устроил беспорядки из-за девушки. Присутствие Рагнара поможет тебе держать себя в руках. Ты не посмеешь подвергнуть его опасности. И твой брат сам пожелал поехать на открытие.

— Он сделал это из-за своей чрезмерной тревоги за меня. — Я взял в руки иглу и нить, чтобы зашить рану. — Готов поспорить, что там не обошлось без Алана.

— Так и есть. — Кода подошел ко мне и, продезинфицировав руки, забрал у меня иглу. Он сам начал накладывать швы. — Но они не дети, и ты не должен об этом забывать.

— Неужели? — Я многозначительно взглянул на него. — Недавно ты был недоволен тем, что я позволил им сесть за руль.

— И я до сих пор недоволен, — произнес он с каменным выражением лица. — Но это другое.

— Конечно.

— Послушай, Демьян, СУ позаботится о твоем брате. Ему ничего не будет угрожать. Но он должен там присутствовать, чтобы и другим ничего не угрожало.

— Тогда ты выбрал не того брата. Рагнар вспыльчив.

— Вот именно. Надеюсь, ты присмотришь за ним. — На лице Коды проскользнула тревога, которую не каждый смог бы уловить. Но я слишком хорошо его знал.

— Что еще? — раздраженно спросил я.

— Громов будет там вместе с дочерью. Если думать о политике, то тебе не помешает союз…

— Нет, — прорычал я.

— Аурелия выйдет замуж, и ты не можешь вклиниться туда. А так у тебя есть шанс переманить на свою сторону Громова.

— Ты думаешь, меня удерживает то, что у Аурелии есть жених? — усмехнулся я.

— Разве нет?

— Это не препятствие. Я бы уже убил его, если бы проблема была в этом. — Я поник, прокручивая в голове последний разговор с Рагнаром.

— И начал бы воевать с Огневыми и Дьяковыми. Хочешь пустить на мясорубку моих ребят? — Кода закончил со швами и отрезал нити.

— СУ не пришлось бы в этом участвовать. Я собрал бы бойцов для себя лично.

— Что бы тебя не удерживало, я очень рад этому.

— Лучше исчезни с моих глаз, пока я не вогнал тебе в глотку свой кулак.

Мы начали испепелять друг друга взглядом, пока не услышали звук приближающихся шагов. В комнату вошел Максим с кружкой кофе в руках. Он подозрительно посмотрел на нас и протянул мне напиток.

— Есть будешь? — спокойно спросил он.

— Нет. — Я забрал кофе слегка кровоточащей ладонью и, сделав глоток, почувствовал легкий привкус алкоголя. Взглянув на повара, я вопросительно вскинул бровь.

— Выглядишь так, будто тебе это не помешает. — Рыков пожал плечами и ухмыльнулся.

— Действительно не помешает, — согласился я.

— Решил напоить его? — раздраженно спросил Кода.

— Поднять настроение. — Максим скрестил руки на груди.

— И не прогадал. — Я посмотрел на начальника СУ. — Список погибших на Лудусе готов?

— Да.

— Надо объявить их семьям, что они погибли, а не пропали. И узнай кое-что об одной семье. Их фамилия Актава. Они должны быть пекарями.

— Пекари? — недоумевающе спросил Кода. — Зачем они тебе?

— Просто узнай. — Я сел на диван и откинулся на его спинку. — У них должна быть дочь Ариэль. Они родом из Вакна.

— Хорошо.

— Никто не должен знать, что я ищу их. Даже они сами.

Кода кивнул мне и поспешил удалиться. Как только он ушел, Максим сел рядом со мной и стал пристально разглядывать меня.

— Что с тобой происходит, мальчишка? — поинтересовался он. — Неужели влюбился?

Я недоверчиво взглянул на Максима. Мне совсем не понравилось то, что он это заметил.

— Нет, — твердо ответил я.

— Не доверяешь мне, — понял он, хитро улыбнувшись.

— Я не привык доверять всем подряд. — Я сделала глоток кофе.

— Но ешь и пьешь то, что я готовлю и подаю, — подметил он.

Я взглянул на кружку в своей руке, смакуя послевкусие алкоголя во рту.

— Это другое.

— Для кого как. — Он подвернул рукава своей гладко выглаженной белой рубашки. — Но да ладно. Это твое дело. Обычно людям становится легко после того, как они выговорятся. Я решил дать тебе такую возможность. Ведь с братьями ты об этом не говоришь. Да и они не знают, что с тобой происходит. Ты тщательно скрываешь свои чувства.

— Тогда с чего ты решил, что я влюбился? — Мне стало интересно, что послужило поводом заподозрить меня в подобном.

— Ты бродишь ночью по замку, когда все спят. Не ешь нормально. А еще я случайно услышал, как ты прошептал «Релли», когда увидел вишневый пирог в столовой. Кажется, это укороченная форма женского имени.

Я напрягался и сжал кружку в руке. Мне совсем не хотелось, чтобы кто-то знал о моих чувствах к Аурелии. Мне хватало Коды, съедающего этим мои нервные клетки.

— Тебя это не касается, — понизил я голос, ругая себя за не сдержанность.

Когда Максим приготовил вишневый пирог, меня весь день передергивало. Я мог дать слабину и незаметно для себя выпалил её имя.

— И откуда ты знаешь, что я не сплю по ночам? Следишь за мной?

— Я часто выхожу покурить на балкон, — беззаботно ответил Рыков.

— Бессонница? — Я слегка расслабился. — Влюбился?

— Я влюблен долгие годы. Моя любовь иная, — его голос понизился и стал слегка хрипловат.

— Иная? — не понял я.

— Моей женщины нет на этом свете. Она мертва. — Он достал электронную сигарету из кармана. — Не против, если я покурю?

— Нет. — Я допил свой кофе и отложил кружку в сторону. — От чего она умерла? Убили?

— Повесилась. — Он выдохнул клубок дыма. — Потому что я изменил ей.

Для меня тема с изменами была довольно сложной. Я до сих пор не мог забыть тот вечер, когда мама бросила нас. Отец изменил ей, а она ему. Из-за это пострадали я и мои братья.

— Презираешь меня? — Максим бросил на меня мимолетный взгляд.

— Да, — честно ответил я.

— И правильно. Я сам себя презираю. — Он посмотрел куда-то в пустоту, будто вспоминал что-то. — Я женился на Лиссе по большой любви. Как встретил её, сразу понял, что мое. Я ей тоже понравился. Мы поженились спустя четыре недели после знакомства. Мне тогда было двадцать семь, а ей двадцать. — Рыков искренне улыбнулся. — Такая сумасшедшая была моя Лисса. Такая эмоциональная. Могла заплакать, потому что пересолила еду. Мне приходилось успокаивать её и готовить самому. Рядом с ней я чувствовал себя таким живым. Мне казалось, что мир стал добрее.

— Зачем тогда изменил ей? — непонимающе спросил я.

— Мы прожили вместе четыре счастливых года. У нас не было детей. Ей поставили диагноз бесплодие. С того дня все изменилось. — Он прочистил горло и, сделав глубокую затяжку, вновь выпустил дым. — Я устал от постоянный слез и истерик. Я пытался до нее донести, что мы справимся с этим. Я готов был усыновить ребенка. Все для неё. Но Лисса винила себя. Она хотела расстаться, но я не мог отпустить её. В тот ужасный день мы снова поссорились. Я ушел и, напившись, изменил ей. Она работала в ночную смену в больнице. Когда вернулась, застала меня в постели с другой. Были истерики и слезы, но мы все вроде бы решили. Я объяснил ей, что не помню ничего. Что много выпил. Она сказала, что прощает меня. На утро следующего дня я нашел её тело, висевшее в гостиной. Рядом лежала записка, в которой она просила меня не винить себя.

Я впал в состояние, которого не понимал. Мне нечего было сказать Максиму. Я не винил его, но и поддержать тоже не мог.

— Мы приходим в этот мир и проходим свой жизненный путь. Кто-то пытается выжить, а кто-то жить. Люди ищут счастье в материальных благах, власти и популярности. Но…в свои пятьдесят пять лет я знаю, что счастье в нашей полноценности. А ее можно почувствовать только с половинкой своей души. Очень сложно жить, когда твоя душа не на месте. Зачастую хочется пустить себе пулю в лоб. Ничто уже не радует. — Рыков встал и забрал пустую кружку.

— Но ты еще не сделал этого. Ты продолжаешь жить. — Я посмотрел в его глаза, наполненные болью.

— Потому что это мое наказание. Я не уберег Лиссу и должен заплатить за это годами одиночества. А в чем твой грех, Демьян?

— На мне их слишком много. К тому же у меня есть ответственность перед братьями. Мы дали друг другу слово, что не создадим семью. Наши родители не сумели этого сделать. Их любовь погубила нас. Мама бросила нас и ушла к другому мужчине. Отец издевался над нами из-за этого. Мы страдали долгие годы. Мои братья не смогут принять моих чувств. Они будут бояться этого.

— Странно, — усмехнулся он. — Ваш отец мертв. Матери рядом нет. Все уже позади. А ты всё еще истекаешь кровью. — Его взгляд упал на мою руку. — Ты выглядишь очень счастливым, Демьян. Как и твои братья. Вы постоянно улыбаетесь и смеетесь. Все так, верно?

— Нет, — процедил я.

Рыков не стал больше ничего говорить. Но мрачный взгляд сказал все за него. Он ушел, оставив меня наедине со своими мыслями. А я стал задумываться обо всем происходящем. Будучи ребенком, которого растили в пытках, чему я мог научиться? Что я могу как старший брат? Чему научу остальных? Мы совсем не знаем жизни за пределами замка. А Аурелия? Знает ли эту жизнь она? Не думаю.