Глава 58. «…Нет вроде боли или тьмы…»

Аурелия

28 июня. 13:03

— Завтра свадьба, а ты так и не примерила платье? — Катерина одаривает меня удивленным взглядом.

Она пришла сегодня, чтобы удостовериться, что мы готовы к свадьбе. Женщина не хотела недочетов и ошибок в столько знаменательный день своего горячо обожаемого сыночка. Но наши желания расходились. Причем во всем.

— Нет, — без капли интереса отвечаю я.

Катерина пытается подобрать слова, чтобы вежливо продолжить наш диалог. Но ей не сразу удается это сделать из-за внезапности возникшей ситуации.

— Она определила на глаз, что платье ей подойдет, — вмешивается Пелагея, выдавливая из себя улыбку.

— Ничего подобного, — холодно говорю я, махнув рукой на женщину. — Просто я не хочу выходить замуж за Влада. У вас еще есть время до завтра. Отмените свадьбу.

Катерина хлопает глазами, уставившись на меня, как на мумию. Я закидываю ногу на ногу и, элегантно поправив платье, бросаю на неё пристальный взгляд. Мне не интересно спорить с ней, кричать или ссориться сейчас. Я устала от всего этого. Да и сил у меня совсем нет.

Я не спала две ночи, потому что не могла поговорить с Демьяном. Все это время мои мысли погружались в самые темные уголки моей души. Я морально истощила себя.

— Но…Алексей ни о чем таком не говорил. — Катерина смотрит на маму, ища у неё поддержки.

— Брак договорной, — уставшим голосом начинает мама. — В нашем клане у женщин не спрашивают об их желаниях. Алексей не принимает отказа Аурелии.

— В таком случае, что могу я? Родион не станет отменять свадьбу. Мои слова никак не влияют на его решения. Все-таки он министр и у него своя голова на плечах.

В любой состоятельной семье слово женщины не имеет цены. Неважно, живешь ли ты в клане или вне его. Слова Катерины полностью подтверждают это.

— Я сказала вам о своем решении. — Я поднимаюсь с кресла. — Передайте министру мои слова.

Я иду к себе и запираюсь в комнате. Сбросив туфли на среднем каблуке, я ложусь на кровать и, смотря в потолок, застываю, как неживая кукла.

Пока моя голова пуста от мыслей в груди полыхает ад. Я ощущаю себя пустым местом. Кем-то настолько ничтожным и неважным, что возникает желание уснуть навсегда. Просто закрыть глаза и жить во сне. Но разве я могу?

Меня охватывает злость, когда с уголков глаз капают слезы. Я не могу контролировать их. Стиснув зубы, я сжимаю кулаки.

— Демьян, — имя слетает с губ, как мольба.

О чем мне его попросить? Об объятиях, в которых всегда безопасно? О том, чтобы пришел и забрал меня?

Он все равно не услышит, Аурелия.

Так жаль, что нельзя перенестись к любимому человеку. Просто оказаться с ним рядом по щелчку пальцев.

Я поднимаюсь с кровати и, укутавшись в плед, выхожу на балкон. Небо сегодня слишком мрачное. Дождь так сильно льет, будто плачет вместе со мной. Я ненароком бросаю взгляд на улицу, где под вечер появляется Демьян, и замираю.

Я замечаю мотоциклиста, слишком похожего на него по телосложению. Но его шлем и мотоцикл отличаются. Я отчетливо вижу зеленый цвет, который бросается в глаза. Это точно не Демьян. Однако он смотрит на меня.

Я хмурюсь и чего-то жду. Сама не знаю чего. Возможно, что мотоциклист уедет? Но он не делает этого.

— Кто ты? — шепчу я себе под нос.

Я слышу, как открывается дверь моей комнаты, и возвращаюсь. Не хочу, чтобы меня увидели на балконе. Но теперь голову заполняют мысли о мотоциклисте.

— Анна? — Я недовольно смотрю на кузину, беспардонно вошедшую в мою комнату. — Не помню, чтобы позволяла тебе войти.

— Я стучала, но ты не слышала, — высокомерно бросает она. — Что ты делала на балконе?

— Не твое дело. — Я сбрасываю плед. — Зачем пришла?

— Дядя Алексей ждет тебя в своем кабинете.

— Хорошо. Сейчас приду.

Анна кивает мне, но не уходит. Я не понимаю, чего она ждет. Хочет выпроводить меня из моей же комнаты?

— Хочешь, чтобы я тебя с лестницы сбросила? — цежу я, прожигая её взглядом.

Она широко распахивает глаза и спешит удалиться. Я выхожу через пару минут после неё, заперев дверь комнаты на ключ. После кражи мобильного я начала переживать о вещах Демьяна. Если кто-то украдет один из его подарков, я сожгу к черту дом.

Я иду к кабинету папы, заранее зная, о чем будет разговор. Ему точно доложили о моих словах. Придется слушать долгие нотации. А я совсем не в духе.

— Зачем звал? — спрашиваю я, как только вхожу в кабинет.

— Сядь, — строго приказывает он, и я нехотя опускаюсь на кресло. — Ты решила снова опозорить свой клан?

— Снова? — Я удивленно вскидываю бровь. — Не помню, чтобы позорила клан Дьяковых.

— Ты провела месяц с мужчиной в лесу. Это бельмо на нашей…

— Кристально чистой репутации? — ухмыляюсь я. — Я по своей воле в этот лес попала?

— Не по своей, — раздраженно отвечает он. — Но уверен, что правил клана ты там не соблюдала. Ты всегда была взбалмошной.

Я улыбаюсь, вспоминая, как проснулась обнаженная в руках Демьяна. Правил я действительно не соблюдала. Но сожалеть об этом не собиралась.

— К чему все эти правила, если я могла потерять жизнь в этом лесу? — Я пристально смотрю в глаза папе.

— Женщина должна сохранять свою честь и достоинство, где бы она не находилась.

— Не заботясь о своей жизни, — дополняю я его. — Проще говоря, если бы меня растерзали звери, и ты получил мое мертвое тело, то не стал бы горевать.

— Я не говорил тебе, что ты должна была умереть, — злится он.

— Ты хотя бы не отрицаешь, что не стал бы горевать.

— Аурелия!

— Что?

— Ты мой единственный ребенок! По-твоему, я могу желать тебе смерти?

— А чего ты мне желаешь, папа? — В горле мгновенно появляется ком. — Выдать насильно замуж, чтобы я всю жизнь жила в душевных муках?

— Ничего подобного не произойдет. Ты полюбишь Влада, когда вы станете ближе друг к другу, — недовольно бросает он.

— Как мама полюбила тебя? — Я горько улыбаюсь.

— Вот именно.

— Но ты не любишь её, — напоминаю я ему. — Мама несчастлива рядом с тобой. Ты обрекаешь меня на такую же жизнь. Совсем не думаешь обо мне? Твои амбиции и желания дороже собственной дочери?

Папа тяжело вздыхает, утомленный моими вопросами.

— Послушай, дочь, ты с всегда жила в своем мире иллюзий и ждала какой-то сказки. Но это реальность. Она другая, — объясняет он. — Мы семья. А в семье всегда идут на уступки и жертвуют чем-то ради близких.

— Что-то я не заметила, что ты чем-то жертвовал. Или это только на женщин распространяется?

— Я тоже шел на жертвы. Твоя мать не смогла больше забеременеть после твоего рождения. Я мог бы развестись с Оливией и жениться на той, кто подарит мне наследника. Но я не стал этого делать. Разве это не жертва?

— Нет. Это твоя обязанность, — гневно отвечаю я. — Мама не бросила бы тебя из-за подобной причины. Но ты…не развелся, потому что появился Ларион. Ты решил сделать наследником его. И не говори, что это неправда.

Папа сжимает челюсть, прожигая меня взглядом.

— Маму выдали за тебя против её воли.

— Я тоже женился не по своему желанию! Это и есть жертва, на которую идут ради семьи!

— Если ты знаешь, что это такое, то почему заставляешь меня пройти через подобное?

— Я твой отец. Я определяю твое будущее. Мне было бы легко выдать тебя замуж за мужчину из клана Дьяковых. Но я не стал этого делать. Я выбрал тебе в мужья Влада, чтобы ты была свободна от правил, которые тебя душат.

— Это не так! — возмущаюсь я. — Ты боишься, что я опозорю тебя, если выйду за человека из нашего клана. Вот настоящая причина. Но она не единственная. Конечно, твое желание стать Префектом тоже сыграло свою роль.

— Даже если и так, ты обязана принять это! — Папа бьет кулаком по рабочему столу. — В нашем клане спутника для дочери выбирает глава семьи. Мы так жили на протяжении долгих лет. Но ты стараешься разрушить все это. Традиции — фундамент нашего клана. Никто не вправе оспаривать традиции. Тем более моя дочь!

Я сжимаю подол своего платья, злясь на папу за его слова. Мы никогда не могли найти общий язык и прийти к одному. Сколько себя помню, каждое мое действие сталкивало нас лбами. И это уже поднадоело.

— Мне плевать на традиции Дьяковых, — хриплым голосом говорю я. — Я взрослый человек и сама вершу свою судьбу. За Влада я не выйду.

— Выйдешь, — цедит папа.

— Нет. — Я упрямо смотрю ему в глаза.

— Не упрямься, Аурелия. Я могу сломать тебя.

Я впервые слышу подобное от папы, что подвергает меня в легкий шок. Однако я не показываю этого.

— Мне плевать. Делай что хочешь. — Я поднимаюсь с кресла и направляюсь к двери.

— Я разведусь с твоей матерью, — внезапно говорит папа.

Я застываю, не веря свои ушам. Он не может быть настолько жесток со мной. Он не скажет того, о чем я думаю.

— Или ты выйдешь за Влада, или я отправлю Оливию назад к родным. А жизнь с ними не сахар, как ты знаешь.

Он все-таки это сказал. Он и это сделал.

Я медленно оборачиваюсь и сталкиваюсь с равнодушным взглядом. В его глазах нет ни капли вины. Он окончательно доказал, что я для него пустое место.

— Ладно, ты считаешь меня неблагодарной и хочешь приструнить. Но мама… — По моим щекам катятся слезы. — Она так любит тебя. Она все делала для тебя. Ты бы так подло поступил с ней?

— Ты не оставила мне выбора.

— Я тебе не оставила выбора или ты мне? — спрашиваю я. — Не отвечай! Сейчас я очень рада, что мама не смогла больше забеременеть. Роль родителя тебе совсем не подходит.

Я выбегаю из кабинета и иду к себе. Теперь я не знаю, что мне делать. Появляется чувство, что я падаю в бездну, из которой нет выхода.