Глава 7."…Я не намерен верить в грезы…"

Демьян

— Релли! — вырывается из моего горла.

— Умирать так вместе, — напуганно заявляет Аурелия.

Она стоит рядом со мной, бегая взволнованным взглядом от меня к волку и обратно. Я не до конца понимаю, зачем она спрыгнула с дерева. Но её поступок приводит меня в бешенство. Если бы не рычание хищника, я наверняка придушил бы эту девчонку.

— Ты не умрешь, — цежу я.

Я хватаю её за локоть и прячу за спину. Ее руки в ту же секунду оказываются на моей пояснице, а пальцы впиваются в ветровку. Я ощущаю ее страх и крепче сжимаю в ладони посох, собираясь проткнуть им волка. Это единственный способ спастись. Бежать — не вариант. Надо бороться.

— И ты тоже? — шепотом спрашивает Аурелия, прижимаясь всем телом к моей спине.

Я ничего не отвечаю, сфокусировав внимание на изголодавшемся звере. Он медленно приближается к нам и принюхивается, раскрыв свою пасть. Одно его ухо оторвано на половину. Это наталкивает меня на мысль, что я знаю его.

Перед Лудусом в лесу всегда вылавливали разных хищников. Но порой в клетки попадали одни и те же. В особенности волк с оторванным ухом, которому я даже дал имя.

— Амарок. — Я вытягиваю руку вперед, показывая жестом, что не наврежу ему. Он должен узнать меня. Я надеюсь на это.

Волк останавливается и опускается на задние лапы. Он точно голоден, но нападать не решается. Он мог узнать меня раньше, чем я его. Скорее всего, это послужило причиной того, что он так медлит.

— Ты знаешь его? — Аурелия все так же встревоженно прижимается ко мне.

— Кажется, да. — Я осторожно открываю мешок, пока волк пристально следит за каждым моим действием. Я бросаю ему рыбу, и он тут же набрасывается на нее, утоляя свой голод.

Я спокойно выдыхаю, осознав, что все обошлось. Напряжение в теле немного спадает, но ненадолго. Если животных выпустили раньше срока, то отец меняет правила игры. Причиной этого мог послужить только я. Он хочет избавиться от меня и сделает для этого все.

— Откуда ты его знаешь? — спрашивает Аурелия, далеко отгоняя мои мысли.

Я сжимаю челюсть и, убирая ее руки со своей ветровки, оборачиваюсь. Желание придушить эту девчонку возвращается. Ее глупый поступок не укладывается в моей голове. Она могла умереть, но ее это не беспокоит от слова совсем.

— Зачем надо было спрыгивать с дерева? — раздраженно спрашиваю я, вглядываясь в ее голубые глаза.

Она скрещивает руки на груди и хмурится. Ее поза явно не говорит о том, что она сожалеет о своем поступке. Скорее гордится и готова повторить эту глупость.

— Я должна была смотреть, как тебя рвут на кусочки?

— Ты должна была сидеть на дереве, Релли! — бросаю я холодным тоном.

Аурелия отводит взгляд и прочищает горло. Она будто ощущает себя неловко. Меня немного озадачивает резкая смена её настроения.

— Благодарю за заботу, Демьян, но я лучше умру с тобой, чем буду прятаться на дереве. Для меня это не так страшно, как остаться одной в незнакомом лесу. — Она поджимает губы и смотрит на меня снизу вверх. — И, тебя ведь не должно беспокоить, жива ли я или нет. Мы просто идем рядом. Я не твоя ответственность.

Ее слова заставляют меня задуматься. В них присутствует доля правды. Я не должен о ней беспокоиться. Но почему меня переполняет гнев из-за ее поступка? Я с самого начала знаю, что она не продержится и недели. Я вообще не обязан печься о ее жизни.

Я отрываю от неё взгляд и запрокидываю голову, услышав тихое жужжание. Над нами летает белый дрон. Это вызывает у меня усмешку. Отец точно огорчится, увидев меня живым. Он наверняка надеется обнаружить мое бездыханное тело. Но ему не повезло. Я не собираюсь умирать. Не сегодня.

— Нам не следует бежать? — интересуется Аурелия, тревожно поглядывая на дрон.

— Бежать — нет. Но стоять на одном месте тоже не вариант. Пора идти, — отвечаю я ровным тоном.

Она кивает мне и идет вперед, перешагивая через корни деревьев, которые торчат из земли и переплетаются между собой, создавая препятствия на пути. Подобных преград в Черном лесу предостаточно. Нам еще предстоит многое пройти. Если, конечно, Аурелия сможет дойти до конца.

Я смотрю на Амарока, который заканчивает есть. Он делает несколько шагов в мою сторону и запрыгивает на булыжник. Что-то мне подсказывает, что у меня появился еще один попутчик. На самом деле это не так плохо. Он может отпугивать других хищников. А таких в этом лесу не мало.

Я шагаю вперед, помогая себе посохом. Мое тело еще не восстановилось, поэтому некоторые движения причиняют жгучую боль. Это замедляет мой темп, но я намереваюсь ускориться, как только приду в себя полностью. А на это требуются дни.

— Послушай, — Аурелия перелезает через очередной корень и, сдувая с лица прядь волос, пристально смотрит на меня, — откуда ты знаешь этого волка? — Она настороженно смотрит на Амарока.

— Неважно. — Я прохожу мимо неё.

— У тебя в лексиконе есть еще слова? — Я улавливаю нотки недовольства в ее голосе. — Неважно, — бубнит она себе под нос.

— Иди молча. — Я смотрю на белку-сталкера, которая прыгает с ветки на ветку. Ночью я заметил, что она прячет орехи в моем кармане. Кажется, она видит во мне свой тайник.

— Знаешь, мне в голову приходят разные мысли.

— И ты хочешь поделиться ими со мной?

— Если ты не заметил, то у меня больше нет вариантов. — Аурелия смотрит на Амарока и белку. — Не думаю, что эти двое поймут о чем идет речь.

— А ты попробуй. Может, поймут.

— Как скажешь. — Она закатывает глаза. — Дорогие животные, мне в голову пришла мысль, что Демьян знает все о Лудусе, потому что следил раньше за игроками.

Я останавливаюсь и смотрю на неё. Она одаривает меня холодным взглядом.

— Скажешь, что это неважно? — выдохнула она.

— Так и есть, — равнодушно бросаю я.

— Хм. Если ты следил за игроками, полагаю, что твой отец и братья тоже в этом замешаны. Это они сейчас следят за нами? — Она кивает в сторону дрона.

В моей груди нарастает гнев. Мои братья никогда не занимались всем этим. Их не подпускали к Лудусу и игрокам. Грязная работа всегда доставалась только мне. Я не был против ее выполнять, потому что таким образам защищал братьев. Игнату Власову достаточно одно сына, которого он принес в жертву своим порокам.

— Но знаешь, что еще важнее, Демьян. — Аурелия хмурится. — Почему ты здесь? Если не для того, чтобы убить меня или насолить моему отцу, то для чего?

Я сжимаю посох и хмурюсь. Отвечать на эти вопросы мне не хочется. Пришлось бы многое раскрыть. А я не люблю делиться своими проблемами и мыслями.

— Не отвечай, — сухо бросила она. — Это ведь неважно.

Аурелия молча идет дальше. Мы больше ни о чем не говорим. Между нами появляется напряжение. Я чувствую на себе тяжесть её мыслей. Они давят на меня. Вопросы, возникшие в её голове, будто передались мне. Моментами хочется закричать, чтобы она перестала думать об этом.

Мы идем до тех пор, пока в лесу не становится слишком темно. Мои наручные часы показывают семь вечера. Самое время найти место для ночлега и поесть.

Из-за недостатка в еде, я пропускал обед. Но Аурелия тоже не вспомнила о нем. Видимо, загруженная множеством мыслей, она позабыла о еде.

— Нам надо остановиться, — говорю я, прервав тишину между нами. — Пора отдохнуть.

— Хорошо, — сухо бросает она.

Я не зацикливаюсь на её плохом настроении и принимаюсь готовить нам место для сна. Хотя гнев, проскальзывающий на её лице, странным образом отражается на мне.

Я ломаю ветки, используя посох. В какой-то момент я замечаю боковым зрением, что Аурелия ломает ветки руками. Она хватается за те, что тоньше. На толстые ей сил не хватает.

— Что ты делаешь? — раздраженно спрашиваю я.

— То же, что и ты. Собираюсь поспать. — Она даже не смотрит в мою сторону.

Я бью посохом по веткам, которые она уже собрала в кучу.

— Они слишком тонкие. Ты не сможешь на них уснуть.

— Неважно. — Она пожимает плечами и продолжает.

— Хочешь спать на этом — спи, — цежу я.

Я смотрю на Амарока, устроившегося у дерева. Он скучающим взглядом наблюдает за нами. Зато белка, сидящая на ветках над ним, не скрывает своего интереса в глазах.

— Посплю.

Я стискиваю зубы и продолжаю ломать ветки. Несмотря на выходку Аурелии, я все равно делаю место для двоих. Это бесит меня еще больше. Какого черта я это делаю?

Закончив с этим, я открываю мешок и протягиваю ей рыбу. Она спокойно принимает её и дает мне таблетку, которую я сразу закидываю в рот. Я так же бросаю еды Амароку и принимаюсь есть сам.

Моментами мой взгляд падает на Аурелию. Она до сих пор загружена своими мыслями. Ее беспокоят вопросы, оставшиеся без ответа. Но я совсем не доверяю женщинам, чтобы отвечать на них. В моей жизни хватало одной, что переделала меня. Если на это способна собственная мать, то…способен кто угодно.

Я запрокидываю голову назад и смотрю, нет ли над нами дрона. К счастью, он исчез. Мне не придется всю ночь дежурить под ним. До появления следующего у меня еще есть время.

Я ложусь на ветки и жду, пока Аурелия ляжет спать. Как только она устраивается на своем «спальном месте», я усмехаюсь. Ее взволнованный взгляд бегает вокруг. Она боится появления пауков.

— Иди сюда, — выдыхаю я.

Она смотрит на меня и поджимает губы.

— Мне и здесь удобно, — упрямо бросает она.

— Тебе будет холодно.

— Не будет.

Я понимаю, что она все равно сделает так, как решила сама, поэтому больше не настаиваю. Прикрывая глаза, я собираюсь поспать, но в груди появляется червяк, который грызет меня изнутри.

— Если тебе будет холодно или страшно, то ложись со мной, Релли, — в последний раз говорю я.

— Благодарю, но я посплю здесь.

— Как знаешь.