Глава 5

После прогулки по пляжу Глеб чувствовал себя странно. Лёгкость в теле, которую он не испытывал годами. Улыбка, которая не сходила с лица. И странное тепло в груди, которое появлялось каждый раз, когда он вспоминал, как Марта сжимала его руку и говорила: «Тогда мы одинаковые».

Он вернулся на свой пятачок между камнями, расстелил полотенце и решил, что теперь точно поработает. Ноутбук лежал на месте, нетронутый. Он открыл его, нашёл нужный файл и начал печатать.

— Так, — прошептал он. — Сейчас я сделаю этот модуль и больше ни на что не отвлекусь.

Он печатал ровно три минуты.

— Ой, какой вы симпатичный!

Голос был женским, томным, с лёгкой хрипотцой. Глеб поднял глаза и увидел перед собой незнакомку. Молодая, лет двадцати пяти, с идеальным загаром, длинными светлыми волосами и ослепительной улыбкой. На ней было бикини, которое стоило больше, чем месячная зарплата большинства людей.

Она смотрела на него так, будто он был последним мужчиной на земле.

— Можно я лягу рядом? — спросила она, кивая на свободное место на его полотенце. — Тут везде занято, а вы такой одинокий. Не возражаете?

Глеб открыл рот, чтобы ответить. Он хотел сказать «нет», но слова застряли в горле. Он не знал, как реагировать на такое откровенное внимание. Он смутился, покраснел и начал заикаться:

— Я... ну... вообще-то я работаю...

— Работа подождёт, — улыбнулась женщина, уже присаживаясь на край его полотенца. — А красивый мужчина — нет. Меня Настя зовут. А вас?

— Глеб, — выдавил он.

— Какое красивое имя, — пропела Настя. — А вы здесь один отдыхаете? Или с кем-то?

Она уже почти легла рядом, и Глеб чувствовал себя загнанным в угол. Он искал слова, чтобы вежливо отказаться, но их не было. Ему было неудобно, неловко, и он уже начал жалеть, что вообще вышел на пляж.

Но тут из ниоткуда появилась Марта.

Она вынырнула из воды, как маленькая русалка, мокрая, в розовом надувном круге. Она увидела женщину на полотенце Глеба, и её лицо мгновенно изменилось. Улыбка исчезла, глаза сузились, а брови сошлись на переносице.

Она выскочила на берег, отбросила круг и подбежала к ним.

— Дядя Глеб уже занят! — заявила она громко, вставая между ним и женщиной. — Он со мной!

Настя удивлённо подняла бровь и посмотрела на девочку:

— Ой, а ты кто?

Марта упёрла руки в бока, подняла подбородок и сказала с такой уверенностью, что любой бы поверил:

— Я его дочь.

Глеб поперхнулся воздухом и закашлялся:

— Марта!

Но Марта не обратила на него внимания. Она продолжала смотреть на женщину с вызовом:

— Я хочу, чтобы он был моим папой. И он не смотрит на других. Он смотрит только на меня. И на мою маму. Потому что она лучше всех.

Настя засмеялась. Не зло, а скорее весело, как будто она увидела что-то забавное.

— Какая забавная девочка, — сказала она, вставая. — Ну ладно, не буду мешать семейному счастью. Пока, красавчик.

Она подмигнула Глебу и ушла, покачивая бёдрами, оставив после себя запах дорогих духов и лёгкое замешательство.

Глеб сидел на песке, смотрел на Марту и не знал, что сказать. Она стояла перед ним, мокрая, с развевающимися на ветру волосами, и смотрела на него с триумфом.

— Ты зачем это сказала? — спросил он, стараясь говорить строго.

— А что? — ответила Марта, нисколько не смутившись. — Ты не должен смотреть на других.

— Почему?

— Потому что ты должен смотреть на мою маму! — заявила Марта, как будто это было самое очевидное в мире. — Она лучше всех! Она красивая, она добрая, она печёт пирожки, она умеет делать праздники. А та тётя просто красивая. А мама — и красивая, и добрая, и смешная. И она тебя уже видела. Ты ей нравишься. Я знаю.

— Откуда ты знаешь? — удивился Глеб.

— Она краснеет, когда я про тебя говорю, — сообщила Марта доверительно. — Краснеет и говорит: «Марта, перестань». А если она говорит «перестань», значит, ей нравится. Мама так всегда делает. Она говорит «нет», когда хочет сказать «да». Я её знаю.

Глеб смотрел на неё и не мог сдержать улыбки. Он думал, что это самая нелепая, самая абсурдная ситуация в его жизни. И в то же время — самая смешная.

— Ты не должна была говорить, что я твой папа, — сказал он. — Я не твой папа.

— Пока, — поправила его Марта. — Пока не мой папа. Но будешь. Я решила.

— Ты не можешь так решать.

— Могу, — твёрдо ответила Марта. — Я всегда всё решаю. Мама говорит, что я упрямая. А я не упрямая, я просто знаю, чего хочу. А я хочу, чтобы ты был моим папой.

Она замолчала на секунду, потом добавила:

— И чтобы ты женился на маме. Тогда у меня будет папа и мама. Как у нормальных детей.

Глеб почувствовал, как у него сжалось сердце. Он посмотрел на её серьёзное лицо, на её огромные глаза, в которых читалась такая надежда, что он не выдержал.

— Марта, — сказал он мягко. — Это не так просто. Взрослые не могут просто взять и пожениться.

— Почему? — спросила она.

— Потому что... ну... они должны знать друг друга. Они должны...

— Вы уже знаете друг друга! — перебила Марта. — Ты знаешь мою маму. Она тебя знает. Я тебя знаю. Мы все знаем друг друга. Чего ещё ждать?

Глеб открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. Он посмотрел на море, на чаек, на песок. Он не знал, что сказать этой маленькой девочке, которая верила в него так сильно.

В этот момент на пляже появилась Алина.

Она спускалась по деревянному настилу к берегу, оглядываясь по сторонам. Она увидела Глеба и Марту, сидящих на песке, и ускорила шаг. Когда она подошла ближе, она услышала последние слова Марты:

«Ты должен жениться на маме. Тогда у меня будет папа и мама».

Алина застыла. Она почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она хотела провалиться сквозь землю.

— Марта! — позвала она. — Что ты говоришь?

Марта обернулась и радостно замахала:

— Мама! Я тут! Я говорю дяде Глебу, что он должен на тебе жениться. Он согласен!

— Я не согласен! — быстро сказал Глеб. — Мы просто разговаривали. Она... она сказала женщине, что я её папа.

Алина подошла и села на песок рядом с ними. Она чувствовала себя ужасно неловко. Она смотрела на Глеба, потом на дочь, и не знала, куда девать глаза.

— Марта, — сказала она строго. — Ты не должна говорить такое. Дяде Глебу это неприятно.

— Ему приятно! — возразила Марта. — Я видела, как он улыбался!

Алина густо покраснела.

— Глеб, прости, — сказала она, не глядя на него. — Она просто фантазирует. У неё богатое воображение.

Глеб смотрел на неё. Он видел, как она смущается, как прячет глаза, как краснеет. И в этот момент он снова почувствовал то странное дежавю. Он уже видел это лицо. Он уже чувствовал этот запах. Он уже слышал этот голос.

«Где я её видел?» — думал он.

— Она не просто фантазирует, — сказал он. — Она верит в это. Она верит, что я могу стать её папой. Она так хочет этого, что готова говорить об этом всем подряд.

Алина подняла глаза. Она встретилась с ним взглядом, и в его глазах она увидела не раздражение, не злость, а что-то другое. Что-то тёплое и уязвимое.

Марта подошла к ней и дёрнула за руку:

— Мама, скажи ему, что он может быть моим папой. Пожалуйста. Он хороший. Он не бросает кукол. Он не бросает детей. Он никуда не уйдёт. Скажи ему, мама. Пожалуйста.

Алина смотрела на дочь, потом на Глеба. Она видела, как он смотрит на неё. С надеждой? С вопросом? С чем-то, что она боялась назвать.

Она хотела сказать правду. Она хотела крикнуть: «Это твой отец, Марта! Он твой настоящий отец! Тот самый, который ушёл пять лет назад!». Она хотела, чтобы всё кончилось. Чтобы она перестала врать, перестала прятаться, перестала бояться.

Но страх был сильнее.

Она взяла дочь за руку и встала.

— Марта, идём домой, — сказала она. — Нам пора.

— Мама! — запротестовала Марта. — Мы ещё не закончили! Мы ещё не договорились!

— Мы договорим позже, — сказала Алина. — Идём.

Она повела дочь к отелю. Марта обернулась и крикнула:

— Дядя Глеб! Я ещё приду! Мы договорим! Ты только не уходи!

Алина тащила её, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она не обернулась. Она боялась, что если обернётся, то увидит в его глазах вопрос, на который у неё нет ответа.

Глеб остался на пляже один.

Он смотрел им вслед, на маленькую девочку, которая махала ему рукой, и на женщину, которая шла, не оборачиваясь. Он чувствовал, как в груди что-то щемит.

«Почему она так на меня действует?» — думал он. — «Она просто чужая девочка. Я её не знаю. Я не знаю её маму. Но когда она говорит «папа», у меня сердце замирает. Когда она смотрит на меня своими глазами, я хочу сказать «да». Я хочу сказать, что буду её отцом. Хотя я даже не знаю, что это значит».

Он сидел на песке и смотрел на море. Волны набегали на берег и уходили обратно, оставляя мокрый след. Чайки кружили над водой. Мир был таким же, как всегда.

Но внутри Глеба что-то изменилось.

Он не знал, что именно. Он не знал, как это объяснить. Но он чувствовал, что эта маленькая девочка изменила его.

И он не хотел, чтобы она уходила.

________________________

Познакомьтесь с героями рассказа!