Глава 17 · Аль-Сихр

Возле Габаль-Эль-Увейнат мы пробыли чуть больше недели. Как только я сообщил аменокалю, что гробница очищена, он тотчас отправил гонца в оазис Аль-Джауф. Через два дня караван племени был уже здесь и встал в кольце скал большим шумным лагерем. Туареги каждый день спускались в гробницу Тин-Хинан, проводя какие-то ритуалы. А вечерами устраивали празднования с музыкой, угощением и своим бесконечным чаем.

Кстати, подземное озеро так и осталось замёрзшим, вызывая у туарегов благоговейный трепет. Они касались корочки льда пальцами, отдёргивали руки, ощутив холод, и смеялись, поражаясь такому чуду. А лёд и не собирался таять, став нечаянным подарком от Хозяйки.

Пока племя шло к Габаль-Эль-Увейнат, я облетел округу на ковре и зачистил оставшихся гулей. Беспокойные мертвецы, лишившись подпитки от Павшего, сгорали даже от простого всполоха и проблем не доставили. А когда туареги привезли Таню, я устроил ей вечерние полёты над горой. Днём же мы просто наслаждались отдыхом, тенью и обилием воды.

— Мы держим своё слово, Акотей, — вечером на седьмой день заявил мне аменокаль, — завтра племя Ифорас отправится в Каир, как я и обещал. Это меньшее, что мы можем сделать для тебя.

Ранним утром наш караван покинул Габаль-Эль-Увейнат и двинулся на северо-восток. Почти таким же порядком, как и раньше, но теперь дозором впереди летел Киж на ковре-самолёте.

* * *

Через день пути мне начал являться Анубис. Не в виде призрака, а лично, во плоти. Я даже уловил запах собачьей шерсти и таких же благовоний, которыми пахла мумия в багаже.

Анубис появился рядом с моим верблюдом во время перехода. Невидимый и неслышимый для других, он на ходу повернул шакалью голову, строго посмотрел на меня и рявкнул:

— Ты зря тратишь время! Я же сказал, чтобы ты учился использовать силу крови Исиды!

— Раньше ты был не слишком разговорчивым. Что-то изменилось?

Он пожал плечами.

— Мы близко от тех мест, где я был когда-то богом. Здесь даже песок хранит память о моей силе, и я могу снова вспомнить себя.

Несколько минут Анубис молчал, шагая по песку и глядя вдаль.

— Это всё неважно, — рыкнул он, — сейчас речь о тебе. Ты должен прясть из бывшей силы Исиды нить, будто пряха. Тянуть её и сматывать, как пряжу.

— Зачем?

Глаза шакала недовольно сверкнули, но он всё же ответил:

— Я не знаю, что нас ждёт в городе мёртвых. Где-то там прячутся Павшие, не выступившие, как Исида и Геката, против Хозяйки, но полные злобы и ненависти. Они ждут, надеясь, что мир изменится, и могут почувствовать моё присутствие. А ещё там спят древние чудовища, вроде Аммат, готовые проснуться в любой момент и пожрать живую душу. Тогда нам понадобится любая сила! Понял? Моей мощи может не хватить, и ты должен будешь сражаться рядом.

— Тебе нужно было сказать мне об этом раньше, чтобы я не соглашался везти сюда мумию.

Он рассмеялся.

— Трусость не поможет избежать своего страха. Только взглянув ему в глаза, мы обретаем настоящее могущество. А для этого ты должен копить силу! Каждый день, каждую секунду!

Спорить с собственным Талантом было невозможно. Анубис оказался настоящим деспотом и заставил меня тянуть из крохотного источника силы тонкую эфирную нить. Я сматывал её внутри себя в клубки и складывал «на полочку» про запас.

Когда же я научился «прясть» её на автомате, даже занимаясь другими делами, Анубис показал, как использовать эти нитки. Оказалось, что из эфирной пряжи легко плести любые заклятия, представляя их в воображении. Впрочем, как и деланные Знаки с Печатями.

Вот только одна беда: даже на простейший всполох требовалось огромное количество эфирной пряжи. Такое, что до Каира я не смог бы накопить и половину необходимого. Анубис же только отмахнулся на мой вопрос об этом.

— Я чувствую, что ты должен её прясть. Каждая капля силы будет иметь для нас значение.

Большего я не смог от него добиться, как ни старался. Однако обнаружил и для себя определённую пользу — из эфирных нитей можно было делать замечательную «ловчую сеть», гораздо более чувствительную, чем обычная. Полагаю, даже если запас не пригодится в Египте, я потом найду куда его применить.

* * *

Через пять дней караван достиг оазиса Дахла. Здесь обитали бедуинские племена, которых туареги обычно грабили, не считая сильным противником. Но в этот раз они не стали отвлекаться на войну и ограничились торговлей. Как сказал аменокаль, обещание доставить меня в Каир было важнее, чем десяток верблюдов и худосочные рабыни-бедуинки.

Не слишком задерживаясь, караван двинулся дальше. Через два дня аменокаль предупредил меня:

— Сегодня мы будем пересекать Эс-Сахра Эль-Бейда, Белую пустыню. Вели своим людям не смотреть по сторонам, Акотей.

На мой вопросительный взгляд он пояснил:

— Тот, кто увидит призраков Белой пустыни, может лишиться разума. Только сильные духом способны смотреть на них и оставаться в рассудке.

Первым делом я предупредил Таню и Ваську и велел держаться поближе ко мне. Кижу и Диего я тоже сказал о призраках, но у меня были большие сомнения, что те смогли бы навредить мертвецам.

А вот я сам решил всё-таки взглянуть на Белую пустыню и разобраться, что там такого страшного. И обнаружил совсем не то, что ожидал. Полоса Белой пустыни, которую мы пересекали, была усеяна белоснежными известняковыми скалами. Обточенные ветром, ни на что не похожие, они будто попали сюда с другой планеты. А стоило сфокусировать взгляд на какой-нибудь из странных скал, то она словно оживала. Превращаясь то в безобразное чудовище, то в прекраснейшее существо наподобие ангела. Я с удивлением рассматривал фантастические фигуры, пораженный таким чудом.

Налюбовавшись текучими формами и образами, я попытался разобраться, откуда они взялись. И только покачал головой, обнаружив «дикую» магию. Не одну сотню лет здесь скапливался свободный эфир и впитывался в известняковые скалы. Все эти годы мимо ходили караваны, и случайно брошенные на эти скалы взгляды будили образы в воображении людей. Они отпечатывались в сыром эфире и застывали, ожидая своего часа. Когда же магия достигла критической точки, эти образы вернулись, порождая иллюзии, которые я и наблюдал.

Удивительное и прекрасное место! Мне не составило бы труда за секунду развеять весь этот эфир, но я не стал этого делать. Зачем губить настоящий природно-магический памятник? Может быть, пройдёт пара сотен лет и тысячи людей будут специально приезжать сюда, чтобы взглянуть на этот феномен

* * *

Мы почти добрались до оазиса Бахария, когда аменокаль поднял руку, заставляя караван остановиться. Впереди, на расстоянии версты, путь нам преграждал всадник на белом верблюде. Богатырского телосложения, с саблей на поясе, в халате, богато расшитым золотом, и большой белой чалме.

— Акотей! — Аменокаль развернул верблюда и подъехал ко мне. — Акотей, ты видишь? Это мамлюкский колдун!

Вождь явно нервничал, даже голос у него стал резким и хриплым.

— В самом деле?

Я переключился на магическое зрение и кивнул сам себе. Талант у всадника действительно имелся, причём далеко не слабый. Активированный на самую малость, только для демонстрации своего присутствия. И полагаю, эта демонстрация делалась специально для меня.

— Думаю, он хочет поговорить со мной. Ждите, я скоро.

— Мя!

Прежде чем мой верблюд двинулся к всаднику, Мурзилка соскочил с седла Тани, где ехал всю дорогу, прыжками пронёсся по песку и забрался ко мне. Он устроился передо мной и мявкнул, показывая желание тоже посмотреть на незнакомого колдуна.

— Хочешь составить мне компанию? Ладно, давай глянем, что за сударь такой и чего он от нас хочет.

* * *

— Приветствую тебя, — на чистом французском языке без акцента обратился ко мне колдун, — владетельный Алеутский князь!

— И я тебя приветствую, незнакомец.

Колдун приложил руку к левой стороне груди и поклонился в седле.

— Меня зовут Абу Ляхма Джафар ибн Хаттаб аль-Сихр.

— Константин Платонович Урусов, — я поклонился в ответ. — Рад познакомиться, уважаемый собрат по ремеслу.

— Солнце клонится к закату, и, мне кажется, пришло время ужина, — колдун широко улыбнулся. — Не составит ли собрат по ремеслу мне компанию в этом нелёгком деле?

— С удовольствием, дорогой собрат.

Легко спрыгнув на землю, колдун поднял руку и щёлкнул пальцами. Тут же из сумки, притороченной к его седлу, выскочил ковёр и сам собой расстелился на песке. Мамлюкский маг уселся на его край, подогнув под себя ноги и сделал приглашающий жест. Я спешился и уселся напротив него. Рядом со мной тут же пристроился Мурзилка, внимательно наблюдая за колдуном зелёными глазами.

— Воистину, — воздел руки Джафар, — сколь удивительны бывают встречи! Разве я мог представить, собираясь сюда, что буду лицезреть столь прекрасное существо? О Великий Хурайра, разреши мне угостить тебя со всем уважением и любовью!

Он отвёл руку в сторону, и на мгновение его кисть окуталась дымкой. На его ладони появилось глубокое блюдце, полное молока. Колдун с поклоном поставил его перед Мурзилкой и произнёс:

— Прошу, Великий Хурайра, прими это молоко, только вчера надоенное из белой коровы.

Мурзилка важно кивнул, принимая подношение, наклонился и принялся лакать из блюдца. А Джафар снова отвёл руку, сунул ладонь в дымку и вытащил блюдо, застеленное тонкими лепёшками, на которых лежал жареный барашек. Следом он стал доставать плошки и тарелки со всякой снедью, пирожками, финиками и сладостями. Последним стал огромный кувшин, покрытый капельками воды.

Я внимательно следил за его действиями, ловя каждое движение. Нет, меня интересовала не еда, а магия, с помощью которой он прятал такую кучу съестного. И кажется, догадался, как именно он это делает. Надо будет потом попробовать соорудить себе такой же «пространственный карман», чтобы не таскаться с багажом.

— Кушай, дорогой собрат, — Джафар улыбнулся ещё шире. — Хорошее застолье — лучший способ познакомиться.

— Согласен, дорогой собрат. Такой стол нельзя не уважить, как и его хозяина.

Жареный барашек оказался выше всяких похвал, а в кувшине был налит холодный сладкий напиток, замечательно утоляющий жажду. Колдун от меня не отставал и обглодал баранью ногу так быстро, будто это была куриная ножка.

— Нехорошо, дорогой собрат, — Джафар отложил кости и вытер рот платком. — Зачем ты потратил столько сил, путешествуя по пустыне? Почему не приплыл в Александрию? Тогда бы и мне не пришлось скакать через эти пески, разыскивая тебя.

— А разве в Александрии рады видеть неверных?

— Ай, дорогой! — он хлопнул в ладоши и состроил огорчённую гримасу. — Ты в первую очередь маг! Да ещё и некромант! Разве мы могли отказать в гостеприимстве такому человеку? Встретили бы как дорогого гостя, показали город, проводили куда нужно! Ты сам сказал — мы собратья по ремеслу. А братья всегда рады видеть друг друга!

Колдун подался вперёд и уже тише произнёс:

— Мы счастливы помочь посланнику Великой Разлучительницы. Ни один волос с его головы не упадёт там, где есть власть ордена Аль-Сихр.

— Рад это слышать, — я приложил руку к груди и отвесил ему короткий поклон.

— У нас есть к тебе просьба, посланник. — Взгляд колдуна стал тяжёлым.

— Слушаю тебя, собрат.

— Мы умоляем Великую Разлучительницу обратить свой взор на землю Миср. Мёртвые просыпаются в старых гробницах, и не в нашей власти их обуздать. Не соизволит ли Великая Разлучительница отправить к нам посланника, дабы он успокоил древние могилы? Или даровать одному из наших братьев Талант властвовать над мёртвыми.

Мне не пришлось взывать к Хозяйке. Она пришла сама, посмотрела на колдуна моими глазами, и я усмехнулся против воли.

— Великая Разлучительница, — сами собой сказали мои губы чужим голосом, — не раздаёт Таланты по просьбам. Разве что ваш орден готов верно послужить ей.