Глава 18 · Крадущийся в ночи
Мы двинулись на восток от острога Розовый, вдоль русла Колумжи. Река проложила через Скалистые горы удобный проход, которым долгие века пользовались индейцы. Дороги, в нормальном смысле этого слова, там не было, но широкая натоптанная тропа имелась. Вот по ней и растянулся наш конный отряд с хмурым проводником во главе.
Лениво текущая река, порой шириной с версту. Покрытые лесом горы вокруг. Птицы щебечут, лошади мерно шагают по дорожке, над головой чистое небо без единого облачка. Красота! Если не знать причину похода, то можно легко вообразить, что мы едем на пикник.
Ни я, ни Смеющийся Медведь не чувствовали близость кожеходильца. Да, за горами была какая-то неприятная сила, но ничего конкретного мы с шаманом увидеть не могли. А вот Киж сидел в седле напряжённый и постоянно «принюхивался», крутя головой из стороны в сторону. Будто гончая, почуявшая добычу, он раздувал ноздри и едва сдерживался, чтобы не броситься вперёд.
— Оно мёртвое, Константин Платонович, — пояснил он, — но как-то неправильно. Будто плохо поднятое, совсем не так, как вы это делали с покойниками.
— Заложный мертвец?
— Не, — Киж помотал головой, — тоже не похоже. Совсем не так. Я даже не знаю, с чем сравнить, ничего подобного не встречал раньше. Слишком необычный «запах» у него, так что я его очень чётко чувствую. И он всё ближе и ближе, будто идёт нам навстречу.
— Насколько далеко?
Киж пожал плечами.
— Может, день, может, два пути. Сложно сказать точно.
Меня встреча с мифическим кожеходильцем не пугала. Дмитрий Иванович был прав — по сравнению с Павшими эта тварь была, как таракан на фоне слона. Но всё же я не стал пренебрегать подготовкой и всю дорогу до самого вечера занимался эфирным макраме, плетя из «пряжи» полезные штуковины.
Во-первых, длинный бич, усиленный Знаками и подпитываемый парочкой Печатей. Огонь, Холод, Движение и Концентрация в устойчивой связке, отлично подходящей, чтобы удивлять магических тварей.
Во-вторых, небольшую «ловчую сеть» в свёрнутом виде, которую легко развернуть на стоянке. Да ещё и со «звоночком», чтобы разбудил меня в случае опасности. Она, конечно, хуже, чем Анубис, но гораздо лучше, чем полагаться только на Кижа.
И последним я сплёл из эфира маленькое Копьё Пелея. На всякий случай, про запас. Чёрт его знает, что из себя представляет кожеходилец на самом деле. Вдруг это не сбрендивший шаман, а какой-нибудь местный божок? Да и мне будет спокойнее, когда под рукой есть такое оружие.
— Стой! — Проводник-индеец поднял руку, заставляя отряд натянуть поводья. — Здесь будем ночевать.
Судя по старому кострищу и брёвнам около него, на этом месте регулярно вставали лагерем. Может, индейцы, а может, опричники или охотники Еропкина. Место, кстати, удобное — и река рядом, и до леса всего десяток шагов.
Пока опричники обустраивали стоянку, я сел в сторонке и развернул «ловчую сеть». Шагов двести в диаметре, не больше. Как раз хватит, чтобы засечь любого, кто подкрадывается ночью.
— Константин Платонович, тут это, — ко мне подошёл Киж и сел рядом, — «запах» стал слабее. Такое чувство, что кожеходилец удаляется от нас.
— Очень хорошо. Чем дальше он будет от острога, тем лучше.
— А если он нас учуял?
— Не вижу ничего страшного. Всё равно догоним, и ты сможешь порубить его на куски.
Опричники слышали мой разговор с Кижом, и весь отряд немного повеселел. Люди даже начали шутить, почувствовав отступление опасности. Впрочем, я не стал особенно расслабляться. Места здесь не слишком обжитые, мало ли какая дрянь здесь ещё может водиться. Так что «сеть» я снимать не стал и положил рядом с собой «огнебой» вместе с Нервным принцем.
* * *
Дзинь!
Дзинь!
Дзинь!
Ментальный «звонок», привязанный к «ловчей сети» разбудил меня далеко за полночь. Час Быка, так, кажется, называется это время, самое тёмное перед рассветом. Я приоткрыл глаза, переключаясь на магическое зрение, и прислушался к колебаниям «сети».
Ничего!
Никто не ломился, задевая эфирные ниточки, не тревожил их заклятиями или Талантом. Невесомая паутина спокойно висела вокруг лагеря, едва колыхаясь на ветру. А почему тогда сработал «звонок»? Я что-то не так накрутил, когда его ставил?
Я полежал ещё минут пять, глядя в темноту, но так ничего подозрительного не почувствовал. Где-то далеко кричала ночная птица, потрескивал догорающий костёр, и убаюкивающе качалась на ветру эфирная паутинка «ловчей сети».
Так! Стоп!
Сон мгновенно слетел с меня, а рука сама схватилась за Нервного принца. Эфирная сеть колышется от ветра⁈ Это что за ветер такой, а? Это кто такой интересный дует на неё силой? Да ещё и так хитро, усыпляя меня в прямом смысле этого слова?
Сердце забухало в ускоренном темпе, разгоняя кровь по жилам. Я сосредоточился на колебаниях сети, пытаясь отследить хитрого чужака. Раньше мне ни за что бы не удалось почуять вторжение, но сейчас я знал, куда смотреть и на что обращать внимание. И через пару минут я чётко увидел «горб» на паутине, где пряталось нечто.
Хитрая дрянь медленно приближалась к лагерю. Будто подкрадывающийся хищник: то останавливалась, прислушиваясь к обстановке, то перебегая между камнями и деревьями. Мне всё никак не удавалось рассмотреть магическую тварь, а усики «сети» не могли даже кончиками зацепиться за неё.
Когда твари оставалось двадцать шагов до края лагеря, я мысленно потянулся к Кижу. После потери Анубиса связь с мертвецом ослабла, но не исчезла полностью. И мне хватило сил, чтобы толкнуть Кижа, привлекая его внимание, а затем бросить в него образ в виде часов с минутной стрелкой на одиннадцати.
Киж и виду не подал, что почувствовал мой знак. Он пошурудил веточкой в костре, сбивая пепел с углей, и покрутил головой, будто разминая шею. Но когда лицо мертвеца повернулось в мою сторону, он моргнул и еле заметно кивнул.
Теперь мы ждали гостя вдвоём, прислушиваясь к ночным шорохам. Караульные опричники хоть и не спали, но не чувствовали ничего необычного. Но я и не рассчитывал на них — в битве с магическим гостем они всё равно бесполезны.
Через минуту я заметил, как ноздри Кижа начали раздуваться, а его губы недовольно скривились. Следом за ним и я почувствовал «запах» гостя. Гниль и свернувшаяся кровь, как и говорил Киж вчера. Где-то там, в темноте, к нам полз кожеходилец. И хуже всего оказалось то, что кроме «вони», я ощутил от него некромантические эманации.
— У-у-у-и-и-и-и!
Темнота взорвалась визгом, настолько оглушительным, что казалось, будто в уши вкручиваются шурупы. А следом на стоянку выпрыгнул огромный клубок ночных теней, непроглядно чёрный, стреляющий во все стороны гибкими отростками.
Первый же опричник, оказавшийся на его пути, даже не успел вскочить. Захрипел, задёргался, прижимая руки к горлу и обливаясь густой кровью, и затих. Другой рванул в сторону, но тьма рухнула на его ногу и покатилась дальше, оставив человеку только обрубок культи.
Бз-з-з-дынь!
Взмах руки — и от моих пальцев к твари протянулась пылающая струна эфирной плети. Огонь и холод, окутавшие бич шипами, рассекли тьму. На землю полетели чёрные «лепестки», а чудовище кинулось в другую сторону.
— У-у-у-и-и-и-и!
Оно не смогло убежать далеко. Киж выпрыгнул ему навстречу и сшибся с чудовищем.
Дзынь!
Палаш мертвеца раскололся на мелкие кусочки, брызнув во все стороны сверкающими искрами. А в грудь Кижу ударил «кулак» темноты и, как куклу, отшвырнул его к реке.
— … мать! — послышался возглас мертвеца.
Бух!
Залп «огнебоев» ударил по твари. Камбов отлично натаскал опричников. Они мгновенно вскочили, сориентировались, отступили в сторону и открыли огонь по врагу. Вот только магические снаряды не причинили никакого вреда твари. Но всё же отвлекли её, заставив затормозить и развернуться.
В этот момент я вскинул Нервного принца и ударил Знаком Огня. Пылающий символ влетел в бесформенную тьмуи вспыхнул гудящими языками пламени.
— У-у-у-и-и-и-и!
Тьма разлетелась во все стороны «лепестками», обнажая настоящий облик кожеходильца. Тощий скелет, обтянутый чёрной кожей, вздутые бугры суставов, отвратительная пасть с загнутыми зубами. И крохотные глазки, горящие ядовитым зелёным огнём, с ненавистью уставившиеся на меня.
— У-у-у-и-и-и-и!
Опустившись на четыре конечности, тварь бросилась ко мне, похожая на взбесившегося паука.
Взмах рукой! Эфирный бич захлестнул ей горло, выжигая плоть огнём и холодом одновременно. Я дёрнул плеть, отшвыривая кожеходильца в сторону и одновременно прицеливаясь в него middle wand’ом. Но не успел выстрелить.
— La mierda del toro!
На спину твари запрыгнула тень, ругающаяся по-испански. Я даже не сразу сообразил, что это Киж — бешеный от злости мертвец двигался так же стремительно. И при этом ни на секунду не прекращал ругаться, мешая русский мат и испанские слова.
— Cabeza тебя mierda! Besa mi задницу, урод!
Я не мог стрелять, чтобы не задеть и Кижа. Оставалось только ловить подходящий момент или надеяться, что мертвец одолеет противника. Несколько минут они боролись, сплетясь, как любовники. А затем в руке Кижа блеснул обломок палаша, и он засадил его в грудь кожеходильца.
— У-у-у-и-и-и-и!
Тварь закричала, но Киж только начал экзекуцию. Он ударил её лбом в затылок, резко подтянул ноги, и оба колена мертвеца впечатались ей в спину. Что-то хрустнуло, и тварь переломилась пополам. Но этого Кижу показалось мало. Победно зарычав, он схватил её за голову. С треском крутанул, будто кочан капусты. Тело твари рухнуло на землю, а в ладонях Кижа осталась башка с оскаленной пастью.
— Сволочь! — Киж с раздражением швырнул голову на землю. — Любимый клинок мне сломала, гадина!
— Успокойся, Дмитрий Иванович, — я спрятал Нервного принца и подошёл к телу твари, — закажем тебе новый палаш. Если хочешь — из Европы, от какого-нибудь известного мастера. А сейчас лучше дай огня, хочу взглянуть, кому ты голову открутил.
* * *
Спать, естественно, больше никто не ложился. Каждый опричник считал своим долгом подойти и посмотреть, кого мы поймали. Честно скажу, уродливее создания на своём веку я не видел. Даже монахи-мантисы из свиты Госпожи Перекрёстков могли бы сойти за красавчиков рядом с кожеходильцем.
— Нужно вырвать зубы, — со знанием дела заявил Ункас, — и сделать защитные амулеты. А остальное сжечь и собрать пепел — отличный будет яд, чтобы смазывать стрелы.
— Однако, я у тебя лука не вижу, — хихикнул Смеющийся Медведь. — Нет, ведьму надо утопить в реке, привязав к ногам камень. Вода много-много дурного унесёт, а кости съедят рыбы. Если голову оставить и высушить, то в камлании применять можно. Дождь предсказывать или ураганы. Точно-точно говорить будет, без ошибок.
— Тихо! — приказал я. — Отойдите все.
Я сел на землю в шаге от твари и принялся рассматривать её магическим зрением. Да, без сомнения, когда-то это был человек. Вернее, индианка, как говорят местные, скво. Причём очень старая, вон, на голове сохранилось несколько длинных седых прядей. Но это были мелочи по сравнению с тем, что я видел у неё внутри. А там клубились сложные эфирные плетения, сделанные Талантом. Причём Талантом некроманта, в этом у меня не было никаких сомнений.
— А ты говорил, мы все умрём, — услышал я насмешливый голос Кижа.
— Ещё ничего не кончилось, Откручиватель Голов, — ответил голос Ункаса. — Нельзя просто так взять и убить кожеходильца. Он вернётся, и тогда…
— Тихо! Не мешайте мне.
Дождавшись, пока они замолчат, я закрыл глаза. Мне не верилось, что этот кожеходилец всего лишь сошедшая с ума ведьма. Слишком уж знакомой была магия, слишком уж некромантский след оставил в ней тот, кто её создал. И я собирался получить ответы, которые были только в одном месте. Там, куда мне разрешено было приходить с вопросами.
Я глубоко вздохнул и потянулся за грань.