Глава 29 · Минус на плюс

Для разговора с испанцем Камбов любезно предоставил мне свой кабинет. Но его самого я отпустил: дело, можно сказать, семейное, а опричник всегда отличался щепетильностью в таких вопросах. Может, беседа пойдёт так, что мне придётся в воспитательных целях надавать оплеух этому «почти родственнику», и лучше делать это без свидетелей.

Испанец вошёл в кабинет собранный и хмурый. Остановился напротив меня, заложил руки за спину и вздёрнул подбородок. Встречаться со мной взглядом он избегал, уставившись в окно за моей спиной. Вид у него был при этом словно де Суньига явился на собственную казнь.

— Итак, синьор де Суньига.

— Ваша светлость, — он коротко поклонился.

— Присаживайтесь, у нас будет долгий разговор, — я кивнул испанцу на стул.

Он не ожидал подобного поворота и на мгновение растерялся. Похоже, он действительно считал, что я велю его расстрелять или сам прибью, не сходя с места. Но всё же сумел взять себя в руки и опустился на стул.

Я не спешил начинать беседу, крутя в пальцах small wand. Кабинет был опутан «ловчей сетью» лучше, чем любое логово паука. Мне понадобился почти час, чтобы создать частое плетение, плотно покрытое эфирной бахромой. И сейчас я видел де Суньига практически насквозь, даже «дыхание» его Таланта, втягивающего фоновую силу. Следы на его теле рассказывали, что он несколько раз был ранен: дважды магией и трижды получал удары клинком. Удивительно, но организм испанца не был изношен и казался лет на десять моложе его внешности. Похоже, он ведёт здоровый образ жизни, не злоупотребляя едой и выпивкой.

Впрочем, меня мало занимало его здоровье. Я сплёл «сеть», чтобы определять, врёт он или говорит правду. Сразу будет заметно, если он занервничает, да и Талант всегда «рябит», когда носитель откровенно лжёт.

— Зачем вы меня вызвали, князь? — испанец не выдержал молчания. — Я уже говорил вам, что не нарушал клятву. И даю слово, не знал, что Ксения Петровна ваша племянница.

По всем признакам выходило, что де Суньига говорит правду. Или он настолько искусный лжец, что не выдаёт себя даже на магическом плане.

— Предположим, — я прищурился, буравя его взглядом. — Но мне всё равно ваше поведение кажется странным.

— Чем именно? Я не совершал ничего предосудительного.

— Как сказать, как сказать. По мне, так странно, что мужчина в возрасте пытается завести роман с юной девушкой, изображая романтическую натуру.

Де Суньига обиженно поджал губы.

— Не такой уж я и старый.

— Сколько вам лет?

После неловкой паузы испанец буркнул:

— Двадцать семь.

— Сколько⁈

— Двадцать семь, — повторил он, — с половиной.

Я внимательно оглядел его ещё раз и «сетью», и обычным зрением. Ну да, организм действительно молодой, а не «хорошо сохранившийся», как я решил вначале. Лицо же испанца лишь казалось старым из-за особенностей внешности. Вдобавок «морщины» около глаз и уголков рта оказались лёгким мороком, практически незаметным магическому зрению. А жуткие усища только усиливали впечатление, добавляя ему лишний десяток лет.

— Вы специально носите такие усы, чтобы казаться старше?

Де Суньига пожал плечами.

— Приходится, князь. Боевому магу сложно добиться уважения нанимателя, если ему меньше тридцати. Ведь «мальчишке» можно заплатить меньше. — В его голосе послышался язвительный сарказм. — Слишком жирно ему будет получать столько же, сколько уважаемые ветераны. А что «мальчишка» сделал всю работу, так кто это оценит? Главное же — титул и надутые щёки, а не дела.

— Отлично вас понимаю, де Суньига, — не удержавшись, я рассмеялся. — В университетских кругах такая же «здоровая» атмосфера: авторитет измеряется годами на кафедре и количеством монографий, а не знаниями.

Он вздохнул и развёл руками.

— Я ведь говорил, что не гранд, а простой идальго. Так что приходится использовать любые уловки.

— Ладно, будем считать, что разобрались с вашим возрастом. Осталось решить, что же мне с вами делать.

Во взгляде испанца появилась решимость.

— Ваша светлость, я люблю Ксению Петровну. И собирался просить у её отца благословить наш брак.

— Собирались? А сейчас передумали?

— Сейчас я вижу, что этот брак в первую очередь зависит от вас.

— Есть такое дело, — я усмехнулся. — Скажите, де Суньига, насколько велика ваша решимость добиться Ксении Петровны?

Мы встретились взглядами и несколько секунд смотрели друг на друга.

— Я встретил женщину, за которую не жаль отдать всё, что имею. Что вы хотите, чтобы я сделал? Убил губернатора? Или маркиза де Лос-Бальбасес?

— Мне не требуется убийца, синьор. Губернатор меня полностью устраивает, а маркиз уже покинул Тихуану и возвращается в Европу.

Де Суньига понимающе хмыкнул.

— Что же тогда?

— Ксения Петровна, кроме всех достоинств, которые вам понравились, ещё и способный деланный маг. Скажите, сможет ли она заниматься деланной магией, если вы увезёте её в Испанию?

— Вы же знаете, что нет.

— Значит, её жених должен остаться в Алеутском княжестве и стать моим дворянином. Готовы ли вы на это?

— Да, князь, — практически не задумываясь, ответил де Суньига. — Без каких-либо сожалений.

— Тогда у вас есть год, чтобы доказать мне свою полезность. Всё это время вы не сможете видеться с Ксенией Петровной. Если покажете себя и не передумаете, мы вернёмся к этому разговору.

— Согласен. Что вы хотите мне поручить? Если помните, я всё ещё связан контрактом с губернатором и не могу воевать против него.

— Нет, вы отправитесь на север, на Алеутщину. Последнее время там появилось слишком много любителей быстрой наживы, торгующих с индейцами в обход казны. Вот вы и займётесь с моими опричниками поимкой этих сударей.

— Эээ… Простите, князь, но я не следопыт.

— Следопыты найдутся. Ваша задача — уничтожить корабли.

Де Суньига хищно улыбнулся.

— Легко, ваша светлость. Такая работа как раз по мне.

— Вот и отлично. Значит, мы договорились.

Я протянул ему руку, и он без колебаний пожал её.

— Прошу прощения, ваша светлость. Могу я послать через вас письмо отцу?

— Не вижу сложностей. А теперь я вас оставлю. Все подробности расскажет Семён Иванович.

* * *

Из казармы опричников я отправился на северную окраину Ангельскогорска. Там было выделено сто десятин земли под будущий авиационный завод. «Ангары» и цеха под него лишь начали возводить, но прототипы можно начинать строить уже сейчас. Благо климат Калифорщины позволяет работать хоть под навесом, чтобы только прикрыть от дождя.

— Добрый день, Константин Платонович.

Меня встречали Ванька Черницын и Настя Иванова. Лучшие «деланные инженеры», окончившие злобинскую школу.

— Иван Петрович отдал нас вам в помощь.

— Он отдал или вы сами попросились?

Настя заулыбалась так, что было понятно, — они не просто просились, а требовали их отправить на новый завод.

— Так ведь с вами интересней, Константин Платонович. Вы всегда что-то эдакое придумываете.

— Будут вам интересности, — я усмехнулся. — Ещё обратно попроситесь, только я вас уже не отпущу.

Кроме «инженеров» Кулибин прислал ещё бригаду рабочих. Вот их-то мы и озадачили временными постройками. Во-первых, нам требовались два больших навеса с высокой крышей. Во-вторых, приличных размеров сарай под мастерскую. Сложные детали мы всё равно будем заказывать на заводе Кулибина, а здесь займёмся финальной подгонкой. Когда возведут капитальные цеха, мы уже сами наладим полный цикл производства.

Обозначив бригаде фронт работы, мы с «инженерами» занялись ящиком с деталями «летающей этажерки». Но не торопились её собирать, а детально разобрали устройство, связки Знаков и схемы управления.

— Константин Платонович, мы всё поняли, — не выдержал Ванька. — Давайте соберём и испытаем.

— Нет, даже не думай. Тебе лётчиком-испытателем точно быть не светит.

— Но, Константин Платонович!..

— Для тебя — исключительно полёты с инструктором. Знаю я, чем твоя самодеятельность заканчивается.

— Да! — включилась Настя. — Забыл, как на своей дрезине разбился?

Ванька скривился и потёр локоть.

— Не напоминай. Хорошо, Константин Платонович, я понял. Никакой самодеятельности и полётов. Но хоть с вами можно будет?

— На этом, — я кивнул на разобранную этажерку, — мы вообще летать не станем. Давайте схему, что вы набросали. Будем эту конструкцию из клея и палок превращать в нормальный самолёт.

Часа два мы просидели над чертежом, прикидывая варианты.

— Константин Платонович, — Ванька морщился, разглядывая схему, — а нельзя связку Знаков продублировать? А то уж больно грузоподъёмность у него маленькая.

— Татьяна Алексеевна уже ставила опыты. Между двумя параллельными схемами не получается сделать синхронизацию

— А зачем их синхронизировать? Сделаем у самолёта крылья друг над другом и по связке на каждом. И управлять будем нижней схемой, а верхняя останется только для тяги.

Он быстро набросал на бумаге рисунок биплана с короткими крыльями.

— Ваня, тебе говорили, что ты гений?

— Да ладно вам, Константин Платонович, — Черницын покраснел. — Давайте начнём его строить, и всё!

— Сначала модель, вот такую, — я руками показал примерный размер. — И посмотрим, как она себя поведёт.

— Так она же улетит…

— Верёвкой привяжем, — ткнула его кулаком в бок Настя. — Тащи рейки, я вон там их видела.

Но в доделке модели я принять участия не смог. Тонкая струна эфирной связи, про которую я и думать уже забыл, задребезжала и принялась настойчиво меня дёргать. Я закрыл глаза, поймал нить и потянулся к её источнику.

— Ваня, Настя, доделывайте сами. Мне нужно срочно уехать.

* * *

В порту Ангельскогорска стояло несколько купеческих кораблей, суетились грузчики, таская тюки с товаром, кричали рыбаки, торгуясь с купцами за улов, и орали чайки. Едва я успел дойти до пирса, как меня догнал Камбов.

— Что-то случилось, Константин Платонович?

— Да, наверное. Найди лодку, пожалуйста.

Пока Камбов искал шлюпку, я стоял на причале и наблюдал за приближающимся кораблём. И когда стал различим поднятый на мачте флаг, то мои губы сами по себе расплылись в улыбке. Белая ладонь на чёрном фоне — Диего справилась и привела корабль с «волшебными ручками».

Корабль едва встал на рейде, а наша шлюпка уже подплывала к нему. Стоило подойти к правому борту, как нам сразу же сбросили верёвочную лестницу.

— Один поднимусь, — махнул я Камбову. — Ожидайте.

Диего ждала меня на борту, похожая на заправского морского волка. Треуголка, кожаный жилет, сапоги с отвёрнутыми ботфортами, пара «громобоев» за поясом.

— Добро пожаловать на борт, Констан, — она изобразила лёгкий поклон. — Твоё задание выполнено.

Её доклад был коротким и ёмким. Закупив в Испании мой заказ, она села на корабль и взяла командование на себя.

— И руки тебе позволили? — Я представил, как происходило общение мёртвой испанки и некромантского артефакта, и улыбнулся.

— Я доказала им, что лучше понимаю в морской охоте, — она оскалилась. — Показала на практике, как надо брать корабли на абордаж.

Они обошли вокруг Африки, через Индийский океан вышли к Австралии и почти прямиком поплыли сюда. Слегка отвлекаясь на суда авалонцев — у ручек был пунктик на ушастых сударей, и они не могли спокойно проплыть мимо такой добычи. Да и Диего их не жаловала по старой испанской традиции.

— Специи, чай, золото, — ухмыльнулась Диего, — всё, что смогли запихнуть в трюмы.

— Ставьте корабль на разгрузку, — велел я, — и поедем ко мне на гасиенду, расскажешь всё в подробностях.

— Констан, — испанка поморщилась, — прости, но я не хочу. Для твоей семьи я чужая, если говорить откровенно. А многие меня недолюбливают, вспоминая меня прежнюю. И мне, и им будет неприятна эта встреча.

Я кивнул, признавая её правоту. Бобров и Марья Алексевна не забыли испанке попытку меня убить.

— У меня к тебе просьба, Констан. Отпусти нас, пожалуйста.

— Вас?

— Меня и Божедомский вертеп. В смысле, отпусти нас в море. Нам нравится такая жизнь. Шторм, ветер и никаких людей с их делами. Прошу, дай нам пожить с этой свободой.

— И пиратствовать.

— Да, это тоже нам нравится. Обещаю, мы вернёмся по первому зову, если будем тебе нужны.

— Тогда у меня будет для вас задание. Авалонцы гоняют моих купцов и не дают торговать с Катаем и Ниппонскими островами. Я хочу, чтобы эту торговлю взяли на себя вы.

Диего закатила глаза.

— Констан, какая торговля? Мы…

— Ничего страшного, вы справитесь. Чай и шёлк из Катая, серебро из Ниппонии, обратно наши товары. А между рейсами можете топить авалонцев сколько душе угодно.

Поворчав и несколько раз заковыристо выругавшись, испанка согласилась на моё предложение.

* * *

Домой я вернулся уже затемно. Золото и драгоценности, награбленные ещё у османов в Средиземном море, перекочевали в подвалы казначейства. А ящик с wand’ами всех размеров, доставленный Диего, я отдал на хранение Камбову. Едва разгрузка закончилась, корабль тут же ушёл обратно в океан. Впрочем, я не жалел, что отпустил их. Божедомский вертеп, в случае нужды, я всегда могу вызывать. А Диего, несмотря на совместные приключения, так и не стала мне другом.

— Ты сегодня долго, — встретила меня Таня, чмокнув в щёку. — Голодный?

— Как волк.

За ужином я рассказал Тане об испанке, корабле и их просьбе.

— Ты всё правильно сделал, — кивнул она. — Диего так будет лучше, да и нам тоже. Знаешь, мы десять лет провели вместе в пустыне. Она защищала меня, помогала, несколько раз я её вытащила из неприятностей. Но мы так и не смогли сблизиться.

Я вздохнул и развёл руками. С уходом Диего выпал ещё один кусок той жизни, что была в старом Злобино, спокойной и беззаботной. А её место занимала жизнь князя, полная совсем других дел и сложностей. Не стоило жалеть об этом, как вылупившийся цыплёнок о скорлупе родного яйца. Но лёгкая грусть всё равно пробивалась сама по себе.

— Хватит печалиться, — Таня улыбнулась. — У меня как раз есть чем тебя порадовать. Через восемь месяцев у тебя появится наследник.

— Что⁈

— Ты станешь отцом, мой князь.

Я вскочил, подхватил Таню на руки и закружил по комнате. Она рассмеялась, а я целовал жену, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.