Глава 9 · Барон и жрица

На следующий день я отправился с визитом к барону де Брасье. И вынужден был согласиться с характеристикой, данной ему Кожемякой, — начальник таможни обожал пышность. Парк перед его домом был пострижен в лучших авалонских традициях, а сам особняк напоминал уменьшенный Лувр. Подъездные дорожки были посыпаны чистым белым песком, а лакеи на входе держались с достоинством графов.

Меня проводили по парадной мраморной лестнице в большой зал, сияющий позолотой и уставленный дорогой мебелью из красного дерева. Со всем возможным почтением попросили подождать, пока барон освободится, и подали чай. Опять же, подчёркивая изысканность и роскошь, сервиз был из дорогого катайского фарфора, а ложечки золотыми. Сам чай, кстати, оказался редкостной бурдой самого худшего качества.

В ожидании я разглядывал картины на стенах и невольно хмыкал. Со всех полотен на меня смотрел хозяин дома. Парадный портрет барона в полный рост. Портрет барона с черепом и кистью винограда. Барон, подписывающий бумаги. Барон на носу корабля, зорко смотрящий вперёд. Батальное полотно, на котором барон воюет со злобными индейцами. Картина «Барон арестовывает контрабандистов», тоже злобных, как и индейцы. Ну и дальше всё в таком же духе. Настоящая галерея самолюбования и тщеславия!

Двери со стуком открылись, и лакей громогласно объявил:

— Высокорожденный и могущественный господин Арман-Эктор-Бонифаций де Брасье, барон де Брасье, сеньор де Монклар, де ла Тур-дю-Пин и де Сен-Жермен-ан-Лэ. Кавалер ордена Святого Михаила, королевский советник, камергер Его Величества Короля Франции и Наварры, капитан-лейтенант Его Величества в конной гвардии, наследственный верховный сенешаль провинции Овернь по праву сеньории де Монклар, покровитель аббатств Сен-Мишель-де-Куза и Нотр-Дам-дю-Валь, владетель сеньорий, земель, замков, фьефов, прав высшей, средней и низкой юстиции на вышеозначенных землях, и прочая, и прочая.

Он без запинки оттарабанил длиннющее титулование, ни разу не сделав паузы для вдоха. Полагаю, такой длинный список должен был производить ошеломляющее впечатление на провинциальных дворян, особенно здесь, в колонии.

Но, насколько я разбираюсь, все эти титулы и звания были лишь «фантиками», не имеющими какого-то веса. Имея деньги, можно было легко попасть в списки и королевских советников, и камергеров, но при этом даже не быть представленным при дворе короля. А де Монклар, де ла Тур-дю-Пин и де Сен-Жермен-ан-Лэ — какие-нибудь мелкие деревушки, права на которые были у барона. И даже не факт, что он действительно владел ими.

— А вот и вы, дорогой герцог! Как я рад вас видеть!

Наконец в зал ворвался барон, и комната сразу показалась мне тесной. Картины не передавали всей внушительности фигуры барона. Нет, он не был простым толстяком, никаких тройных подбородков и обвисших щёк. Де Брасье напоминал огромного матёрого кабана — нагулявшего жир на желудях, но сильного и опасного зверя. Для своих габаритов он двигался стремительно, громко топая ногами и заполняя собой всё вокруг.

— Как хорошо, что вы заглянули! Я так надеялся увидеть вас вчера, но сегодня я ещё больше рад вашему визиту! Очень, очень рад! Желаете вина? Мне как раз привезли несколько бутылок столетнего Baron de Brane из Марго. Изумительный букет, герцог, изумительный! Вы оцените, поверьте мне.

Лакей с подносом уже стоял рядом, и барон сам налил мне вина в хрустальный бокал. Яда в нём не было, и я без опаски сделал глоток. Не знаю, действительно ли оно столетнее, но вкус оказался так себе.

Пока барон восторгался напитком, закатывал глаза и жадно пил из своего бокала, я присмотрелся к его Таланту. Он производил странное впечатление: не слишком сильный, но какой-то пульсирующий и дёрганый. Словно пламя свечи, колышущееся на сквозняке.

Но больше меня заинтересовал амулет на груди барона. Массивный, явно из золота, но хозяин стеснительно прятал его под одеждой. И в этом амулете я чувствовал скомканную и спрессованную силу, завязанную в тугой узел. По очертаниям было похоже на Лейбницев замок, но точно определить я не смог. Ещё меня удивило, что Талант барона постоянно «облизывал» амулет эфирными протуберанцами. То ли подпитывал его, то ли сам брал из него силу.

— Вам нравится? — барон пристально посмотрел мне в глаза. — Хо-хо! Я вижу, что нравится. Если желаете, я велю отправить вам дюжину бутылок, дорогой герцог. Чтобы вы могли насладиться вином с вашей красавицей-женой.

— Нет, благодарю, барон, я не любитель красных вин. Так что вы хотели со мной обсудить?

— О, дорогой герцог! У меня множество тем для разговоров с вами. Столько проектов, столько изобретений, которыми я хотел бы поделиться! Но мы это оставим на потом, для более спокойного времени. А сейчас меня волнует только ваша покупка Луизианы. Или правильнее говорить по-русски Luizianshyna, верно?

Он снова налил себе и мне вина, шумно пригубил из своего бокала и продолжил:

— Так уж сложилось, дорогой герцог, что мне выпала доля возглавлять таможню Луизианы долгие годы. Вы бы знали, в каком жалком состоянии она досталась мне! Всего десяток таможенников, все пьяницы и взяточники. И я потратил огромное количество сил, чтобы привести её в надлежащее состояние. Вкладывал собственные средства, буквально отрывал от себя куски, чтобы она стала выглядеть достойно. Я даже не женился из-за того, что сутками пропадал на работе. И мне бы не хотелось бросать своё детище на произвол судьбы.

Я буквально кожей ощущал, насколько фальшивы были его слова. А он упоённо врал, расписывая себя как бессребреника, положившего жизнь на работу таможни. И всё сводилось к тому, что я просто обязан оставить его в этой должности. Вот просто выбора другого нет, иначе всё рухнет, мир полетит в тартарары, Новый Орлеан обязательно захлестнёт чума, которую непременно завезут из Африки, а контрабандисты разворуют весь город.

— Ничего не могу обещать, барон. — Я отставил бокал и сложил руки на груди. — Во-первых, король ещё не согласился продать мне Луизиану. А во-вторых, у меня есть свои люди, разбирающиеся в таможенных делах не хуже.

Де Брасье ухмыльнулся.

— Дорогой герцог, у меня есть некоторые аргументы, чтобы вы согласились на моё предложение.

В этот момент его Талант вспыхнул и обдал меня облаком «тёплого» эфира с ног до головы. Уж не знаю, как именно он собирался на меня воздействовать, но ничего не вышло. Защитная Печать у меня на груди развеяла эфирный туман.

— Аргументы, — растерянно заморгал барон.

Талант снова выпустил в меня струю эфира, на этот раз чахлую и неубедительную. Которую постигла та же участь, что и предыдущую.

— Слушаю вас, барон, — я улыбнулся. — Вы хотели рассказать мне о каких-то аргументах.

— Эээ… — Лицо де Брасье задёргалось. — Да, аргументы. Боюсь только, мне нужно время, чтобы привезти их в город. Буквально послезавтра, ваша светлость, я вам их предоставлю.

— Везите, — я насмешливо махнул рукой. — Мне будет любопытно на них взглянуть.

— Тогда позвольте откланяться. Я немедленно отправлюсь за ними, ваша светлость.

Он развернулся на месте и едва не бегом помчался к двери. Я тоже не стал задерживаться и покинул особняк.

Пока экипаж вёз меня обратно в посольство, я прокручивал диалог с бароном в голове. Теперь понятно, как он просидел начальником таможни так долго: Талант де Брасье обладал способностью ментального внушения. К его глубочайшему сожалению, не сработавшей на мне.

Пожалуй, барона стоило наказать за подобные «шуточки». Но у меня сейчас стояла другая задача — найти того, кто убил Кузнецова и сделал из него зомби. А в де Брасье я не ощутил «запаха» Павшего. Так что пусть пока живёт и ищет свои «аргументы». Но если он ещё раз попробует повторить со мной свой фокус, то вряд ли сумеет уйти на своих двоих.

* * *

В тот же день, поздно вечером, у меня была назначена ещё одна встреча. Кожемяка с двумя опричниками сопроводил меня в один из «чёрных» кварталов Нового Орлеана. Здесь жили небедные потомки рабов, сумевшие освободиться и устроиться в жизни. Брадобреи, слуги, сапожники, портные и прочие мастеровые. И если их дома мало отличались от остального города, то одевались здесь ярче, больше звучало музыки и смеха, а люди улыбались искренней. Словно те, кто пережил рабство, теперь всё время праздновали освобождение от него.

В сумерках мы подъехали к небольшому дому на узкой улочке. Окна в нём светились, слышны были весёлые голоса, а дверь подпирал здоровенный негр, выполнявший роль охранника. Меня он смерил неприязненным взглядом и скривил губы.

— Никого нет дома.

— Не для меня. Сударыня Лаво ждёт меня.

Негр почесал в затылке и вздохнул:

— Сейчас узнаю, месье. Подождите здесь.

Он исчез за дверью, кинув на меня подозрительный взгляд. Но буквально через минуту появился обратно с выражением искреннего удивления на лице.

— Проходите, масса! — он распахнул передо мной дверь. — Луиза проводит вас.

Луизой оказалась негритянка средних лет, пухленькая и улыбчивая. Шурша нижними юбками и игриво оглядываясь, она провела меня на второй этаж.

— Вам сюда, месье, — указала она на дверь и хихикнула. — Мария ждёт вас.

— Благодарю, сударыня, — я подмигнул ей и вошёл в комнату.

Мария Лаво оказалась высокой, практически с меня ростом. Со смуглой кожей, с горделивой осанкой и красивым правильным лицом. Чёрные волосы были убраны под цветастый тюрбан, украшенный перьями, стеклянными бусинами и птичьими костями. На груди, поверх белой блузы, висели мешочки на верёвочках, видимо, исполнявшие роль амулетов.

Но больше всего меня поразили в ней две вещи. Тёмные глаза с магнетическим завораживающим взглядом. И яркий чистый Талант с незнакомым оттенком силы.

— Здравствуй, князь.

Голос у неё был под стать взгляду: глубокий и тягучий.

— Добрый вечер, сударыня.

— Зачем ты пришёл? — она нервно сжала тонкие пальцы. — Ты ходишь другими путями, наши лоа чужие для тебя.

— Не возражаете, если я присяду?

Я пододвинул стул и сел на него верхом. Положил руки на спинку перед собой и посмотрел на верховную мамбо фирменным некромантским взглядом.

— Моего человека убили, Мария. Очень плохо убили и сделали из него зомби.

Она вздрогнула, схватилась рукой за горло и отступила на шаг.

— Мы ни при чём!

— Я не знаю, кто тут «причём». Но это сделал кто-то из людей вуду. Так ведь вы себя называете?

Лаво опустила руку и поджала губы.

— Что ты от меня хочешь? Я не трогала твоего человека.

— Но ты можешь найти, кто это сделал. Бокора или хунгана, не знаю, как правильно.

— Зачем бы я стала помогать тебе? — Она вскинула голову и посмотрела на меня взглядом оскорблённой царицы. — Ты приходишь, бросаешь обвинения и требуешь найти виноватого. Я не служу тебе, князь.

— Зачем? — я улыбнулся, копируя лучшую улыбку Кижа. — Максимум через пару месяцев Новый Орлеан станет моим. Если виновные не будут найдены, я изведу вашу вуду под корень. Как вредную и опасную секту.

— Ты угрожаешь мне⁈

— Предупреждаю о последствиях. Или ты поможешь мне найти убийцу, или я буду считать виновными всех лоа и людей вуду.

Лаво расхохоталась.

— Думаешь, что можешь обвинить лоа? Да они…

— Могу. Разве ты не видишь, кто я?

Продолжая смеяться, она посмотрела на меня и прищурилась. А через секунду её глаза округлились, а смех оборвался.

— Убийца лоа! — она прижала ладони к губам, словно испугавшись своих слов.

Я развёл руками.

— У всех свои таланты.

Почти минуту она молчала, кидая на меня опасливые взгляды. А затем ответила:

— Я буду говорить с лоа, князь. И буду просить, чтобы они нашли убийцу.

— Благодарю, — я встал и поклонился ей. — Надеюсь, они не будут долго тянуть с ответом.