Глава 16 — Шереметев

Всего пара дней отсутствия, а встретили меня, будто на год уезжал. Александра чуть не прыгала от радости, Марья Алексевна приказала готовить праздничный ужин, Бобров мне так тряс руку, словно хотел оторвать. Но с ним-то как раз понятно — закрыв долг, положено радоваться и светиться счастьем, что он и делал. Даже Диего вела себя чуть менее чопорно и улыбалась.

— Идём, — стоило восторгам утихнуть, Марья Алексевна взяла меня под локоть, — тебе подарок прислали.

— Кто? Какой?

— Увидишь, — княгиня хитро улыбнулась. — Кстати, у нас тут скандал случился, весь город в ажиотаже второй день.

— Помер кто-то? Или какая-нибудь замужняя графиня сбежала с офицером?

— Ой, Костя, тоже скажешь! О сбежавших жёнах стараются не шуметь, — княгиня махнула на меня рукой. — Но ты угадал — сбежал. Только не графиня, а градоначальник.

— Даже предположить боюсь почему.

— А ты и не догадаешься ни за что, — она рассмеялась. — Только ты уехал с Сумароковым, по городу слух прошёл. Будто в Муром ревизор прибыл, масон и тайный советник инкогнито! С секретным предписанием учинить властям города проверку. И что ты думаешь? На следующий день градоначальник собрал жену с детьми и исчез в неизвестном направлении. Полагаю, за границу сбежит.

— Ммм…

— И самое удивительное, говорят, он был на балу в Дворянском собрании. Вроде бы кто-то его лично видел.

Я покачал головой и ничего не ответил. А Чемодурова не такая уж и болтушка — слух разнесла, но моего имени никому не сказала. Молодец тётка! Надо иметь её в виду на будущее: вдруг мне понадобится анонимно распространить слухи. Она с таким заданием отлично справится.

Между тем княгиня провела меня через особняк к окну на сад, из которого была видна конюшня, откуда слуги вывели наружу трёх коней. Хороших механических скакунов, авалонских, судя по масти и тонким ногам.

— Это твои.

— Мои? Не было у меня таких.

— Чагин в подарок прислал.

Княгиня погрозила мне пальцем.

— А говорил, играть не умеешь. Ох и жук ты, Костя, чисто шкатулка с сюрпризами. И деланный, и в карты, и некромант. Не удивлюсь, если это тебя за ревизора приняли.

Я развёл руками.

— Простите, Марья Алексевна, я не специально.

— Ещё скажи, что больше не будешь, — она рассмеялась. — Так держать, Костя, ты всё делаешь правильно. Лучше вызывать оторопь и скандалы, чем жить серой посредственностью. Идём, там уже стол накрыли.

В честь моего приезда княгиня закатила шикарный ужин. Четыре перемены блюд, маленький оркестр в углу наигрывал что-то весёлое, слуги так и вились вокруг, подливая в бокалы. Вкусно, весело, но немного утомительно. Пожалуй, хватит с меня Мурома: дела я сделал, в Реестр записался, пора возвращаться домой. Тем более я кожей ощущал — Анубис набрал силы, и мне требуется усилить тренировки, чтобы держать его в узде.

* * *

Это я соскучился по игре княгини на арфе, да? Наивный! Нельзя по этим звукам скучать, и слушать их тоже нельзя. И хуже всего, когда они тебя будят, — спать хочется, а заснуть не получается. К несчастью, затычки для ушей потерялись, так что пришлось мне вставать, одеваться и спускаться на первый этаж.

— Костя! — княгиня, уже хорошо принявшая рому, обрадовалась моему появлению. — Посиди со мной.

Она демонстративно отодвинула арфу, показывая, что пощадит мои уши.

— Будешь?

Не дожидаясь ответа, она плеснула в стакан на пару пальцев и протянула мне.

— Марья Алексевна, скажите, — я сел в кресло напротив княгини, — а вашу арфу давно настраивали?

Вопрос поставил её в тупик.

— Не знаю, — она озадаченно моргнула. — Как тридцать лет назад купила, взамен старой, так она и стоит. А что, надо уже?

— Неплохо бы.

Я потянулся и провёл пальцем по струнам. От получившегося звука у меня побежали мурашки — хуже только голодные собаки воют.

— Любой инструмент требует настройки.

— Может, ты попробуешь? — княгиня улыбнулась.

— У меня сложные отношения с музыкой.

— Но попробовать-то можно — хуже всё равно не будет. А я потом озадачу мажордома, чтобы нашёл специалиста.

Пожав плечами, я придвинул к себе инструмент. Так-так, что тут у нас? Колки, струны, ничего особенного. Минут пять я подкручивал и дёргал струны. Эту чуть выше, эту ниже. Они же должны по порядку настраиваться, правильно? Ещё чуть-чуть, и вон ту тоже.

— Вот так, кажется.

Я пододвинул арфу обратно, и Марья Алексевна с воодушевлением положила пальцы на струны.

Ёшки-матрёшки, что я наделал? От такого звука хотелось выпрыгнуть в окно и бежать не останавливаясь до Злобино.

— Знаешь, Костя, — княгиня отсела от инструмента, — у тебя не сложные отношения с музыкой. Вы с ней вообще не встречались.

Она с опаской покосилась на арфу.

— Я даже прикасаться теперь к ней боюсь. Будь добр, не настраивай больше никому инструменты, этими звуками мертвецов поднимать можно.

— Так я ведь и есть некромант.

— Весь в дядю, — княгиня рассмеялась, — прямо один в один. Смотрю и не могу поверить, что столько лет прошло.

Покрутив стакан в руке, я сделал глоток. С одной стороны, вроде как оконфузился с настройкой. С другой — княгиня сегодня играть точно не будет. Пожалуй, я всё правильно сделал.

— Да, — Марья Алексевна вздохнула, — очень ты похож на Василия Фёдоровича, будто сын, а не четвероюродный племянник. Только взгляд совсем другой.

— Наивнее?

— Веселее. Дядя твой всегда настороже был, хмурый, готовый в любой момент ударить. А ты лёгкий, радостный, даже не скажешь, что некромант.

Княгиня потянулась и похлопала меня по руке.

— Оставайся таким подольше. Мрачных типажей вокруг и так слишком много.

* * *

Утром за завтраком я хотел объявить, что мы уезжаем в Злобино. Княгине, конечно, с нами веселей, но злоупотреблять гостеприимством не следовало. Но я не успел.

В столовую торжественно вошёл мажордом и вручил Марье Алексевне письмо.

— Так-так, — она развернула бумагу, пробежала глазами по строчкам и посмотрела на меня: — Костя, с тобой хотят встретиться. Ты не занят?

— Смотря для кого.

— Для старшего Шереметева, — заметив, что я не слишком доволен, княгиня покачала головой. — Он слово даёт, что хочет только поговорить.

— Не вижу тем, чтобы обсуждать с ним.

Марья Алексевна вздохнула.

— Костя, ты меня очень обяжешь, если согласишься встретиться с Петром Борисовичем. В своё время он не раз помогал мне, а теперь просит посодействовать в ответ.

Я развёл руками.

— Только ради вас, Марья Алексевна.

— Думаю, ничего плохого встреча тебе не сулит. Граф хочет разрешить возникшее между вами… Недоразумение.

— Надеюсь, очень надеюсь.

В груди шевельнулся Анубис. Ему, наоборот, хотелось “плохого” — Талант жаждал драки, швыряния эфиром и пришибленных врагов. В крайнем случае, он был готов начать свару первым, чтобы уж точно никто не ушёл обиженным. Эх, придётся на встрече держать его на постоянном контроле, чтобы не учудил чего-нибудь.

— Знаешь, Костя, — Марья Алексевна задумчиво посмотрела на меня, — пожалуй, я тоже с тобой поеду.

— Да зачем, я сам справлюсь

— На всякий случай, — она так улыбнулась, что у меня холодок по спине пробежал, — за вами обоими пригляд нужен. А то слишком уж вы горячие — заспорите, поругаетесь, а хорошая ресторация одна на весь Муром. Где потом прикажешь местному обществу обедать?

* * *

В ресторацию, где назначил встречу Шереметев, мы поехали после полудня. Хорошее место, мне понравилось: швейцар на входе представительный, будто дверь в королевскую спальню охраняет, зеркала, хрусталь, ковры. Словно не ресторация, а настоящий храм еды, с поварами в роли жрецов. Полностью согласен с Марьей Алексевной — жаль будет, если такое чудесное место пострадает.

Встречать княгиню выбежал хозяин заведения — круглый, как колобок, дядька.

— Марья Алексевна! Ваше сиятельство! Как я рад! Как рад! Вы сегодня обворожительны, слов нет! Я слепну от вашей неземной красоты! Ах!

Он манерно прикрыл глаза ладонью. Все его улыбки, жесты и слова были приторные, будто с нами говорил не человек, а ходячая карамелька.

— Милости прошу! Для вас самое лучшее! Столик! Сейчас, сию секунду! Проходите, прошу вас!

— Пётр Борисович ещё не приехал? — отмахнулась от него княгиня, будто от жужжащей мухи.

— Ещё нет, ваше сиятельство. Как появится, немедленно провожу его к вам сию секундочку. Желаете освежиться? Шампанского? Салатик? Консоме? Чаю?

Тараторя и не умолкая ни на минутку, он отвёл нас в отдельный кабинет: небольшой столик, какие-то фикусы в кадках, у стены журчит фонтанчик, выложенный морскими раковинами. И тихая музыка, звучащая едва слышно. Интересно, где сидят музыканты, чтобы создавать такой эффект?

— Лёгкие закуски, кофий,— царственно приказала княгиня. — Выключи шарманку, мы будем разговаривать.

Музыка тут же стихла, а ресторатор поклонился:

— Не извольте беспокоиться, всё сделаю в лучшем виде.

Княгиня села и жестом отпустила дядьку.

— Тебе нравится, Костя? Люблю иной раз сюда заехать, хоть у меня и готовят лучше. Побудешь здесь часок, послушаешь, как тебя превозносят, и не так обидно, что от двора отлучили.

Я кивнул и поставил себе заметку — надо выяснить, что у Марьи Алексевны случилось с императрицей. В высший свет мне пока дороги нет, но такие “мелочи” надо помнить на всякий случай. Упомянешь не того человека, и всё, можешь впасть в немилость. При случае, выспрошу у Боброва, что там за слухи ходили на этот счет.

— Пригласил на обед, а сам опаздывает, — я дёрнул плечом. — Терпеть не могу непунктуальных людей.

— Он будет вовремя, — княгиня усмехнулась, — это мы раньше приехали.

— Зачем?

Она улыбнулась уголками губ.

— Кто первый пришёл, чувствует себя хозяином стола. А второй уже как бы гость. Мелочь, конечно, но всё равно полезная.

Мне оставалось только кивнуть. Думаю, Марья Алексевна была ещё той “акулой” высшего света. Жаль, узнать, за что её “сослали”, невозможно — наверняка очень интересная история.

Ждать Шереметева нам пришлось недолго. Буквально через десять минут ресторатор привёл к нам графа.

Он произвёл на меня странное впечатление. Высокий, немного грузный, наметившаяся лысина, полные губы. Одежда, я бы сказал, щёгольская, нарочно дорогая, перстень с рубином на пальце, сверкающий алмазами орден на груди. В общем, эдакий придворный, любитель роскоши и богатства. И в то же время умные проницательные глаза, взвешивающие и рассчитывающие прибыль. Опасный он человек, очень опасный.

— Марья Алексевна, душенька!

Он согнулся в поклоне и поцеловал княгине руку.

— Не ожидал, что вы приедете. Знал бы, привёз бы гостинец лично. А так отправил вам домой. Рад, что вы тоже здесь.

Взгляд Шереметева скользнул по мне, оценивая.

— Константин Платонович, — он кивнул и протянул руку, — вас я тоже рад видеть.

Я не стал обострять конфликт, хоть и хотелось, и пожал его ладонь. Железная, однако, хватка у графа. Да и мощью Таланта веет серьёзно — такого не взять простыми фокусами. Ладно, послушаем, что он хотел сказать мне.

— Присаживайтесь, граф, — Марья Алексевна лучезарно улыбнулась. — Мы как раз говорили о вашем имении.

— И чем же вас привлекло моё скромное Кусково?

— Ах, будет вам! Вы собрали лучшую картинную галерею в России. Ни у кого такой нет! А ваш театр? Оркестр? А коллекция редких минералов и окаменелостей?

Не знаю, насколько он хороший актёр, но было видно — графу приятно.

— Да-с, коллекционирую понемногу. От батюшки получил эту страсть и развиваю в меру сил.

— А кроме того, лучшая дружина опричников. Говорят, ваши люди могут завоевать даже маленькую страну.

— Что поделать, богатства требуют соответствующей оправы. Всяк, знаете ли, норовит оторвать кусочек.

Мы встретились взглядами. Шереметев смотрел так, будто я украл у него что-то ценное. Анубис в груди шевельнулся, толкнул под рёбра и приготовился к драке.