Глава 21 — Деньги и кузница

Во время разговора с мертвецом я поймал ощущение связи между нами. Эдакая верёвка, прочно натянутая через эфир. Будто мы два альпиниста в связке, поднимающиеся на вершину. Но только я крепко держусь за скалу, вогнав в расщелину ледоруб, а Киж повис над пропастью. И лишь страховка удерживает его от падения в бездну — та самая связь, что протянулась между нами. И в моей власти вытащить его или отстегнуть карабин, позволяя рухнуть на дно пропасти.

Я не удержался и пальцем дёрнул “страховку”, заставляя её дрожать, как струну гитары.

— Кхм, — Киж поперхнулся и посмотрел на меня с ужасом, — Константин Платонович, не надо так. Я обещал служить вам и сдержу клятву, можете не сомневаться. Случись что с вами, и я буду до конца мира бродить призраком, так что ваше благополучие в моих интересах. Обещаю, вы не пожалеете о моём присутствии.

— Надеюсь, — я кивнул. — Осталось сообразить, куда вас деть. Не думаю, что мои домашние обрадуются покойнику.

— Никто не заметит-с, — Киж улыбнулся, — Василий Фёдорович научил меня маскироваться под живого.

А ведь и правда, с первого взгляда и не разберёшь, что он мёртв. Со второго, впрочем, тоже. Только если приглядываться очень пристально, можно заметить странности. Даже на эфирном плане Киж имитировал нормального человека. Вот хитрец!

В прихожей хлопнула дверь, послышались голоса и шум. Мурзилка, мирно спавший у меня на коленях, тут же спрыгнул на пол, задрал хвост трубой и умчался смотреть, кто там пришёл.

— Мяу!

— Бедная киса, — раздался голос Настасьи Филипповны, — голодненький. Сейчас тебя покормлю, милок.

А через минуту в гостиную вошла вся толпа: Александра, Бобров, Диего и Настасья Филипповна.

— Доброго утра, — я встал, следуя этикету, — разрешите вам представить. Киж Дмитрий Иванович, мой давний знакомый.

— Доброго утра, дамы и господа.

Киж выступил вперёд и по очереди поцеловал руки Александре, Диего и Настасье Филипповне. Рыжая смутилась, под взглядом поручика. Испанка, как всегда, свысока холодно улыбнулась.

А вот Настасья Филипповна пристально вглядывалась в Кижа, моргая и морща лоб. Стоило поручику повернуться вполоборота, чтобы протянуть руку Боброву, глаза ключницы расширились, она беззвучно охнула и закрыла рот ладошкой. Как интересно, она узнала Кижа! Но не выразила ни страха, ни ужаса к мертвецу. Только поражённо покачала головой и ничего не сказала.

— А вы военный? — Александра с интересом рассматривала Кижа.

— Поручик, — ответил я вместо него, — драгун.

— Как интересно!

— Увы, сударыня, был отправлен в отставку, — мертвец грустно улыбнулся, — по состоянию здоровья.

Не прошло и десяти минут, как из столовой донеслись вкусные запахи, а затем появилась Настасья Филипповна и пригласила всех завтракать.

Киж даже не пытался делать вид, что ест. Сидел, тянул что-то из бокала и пытался очаровать всех присутствующих дам. Строил глазки Александре, отчего у неё горели уши. Рассыпался в комплиментах Диего, на что испанка только хмыкала, но и пресекать не спешила. Даже ключнице досталась целая куча любезностей, от которых она только отмахивалась.

Бобров, увидев в поручике конкурента, сидел хмурый и бросал на него сердитые взгляды. Ничего, всё равно с Диего и Александрой ему ничего не светило.

— Сударыни, а вы не покажете мне парк? Очень хочу посмотреть, но боюсь заблудиться.

— Я не могу, — Александра застеснялась, — я занята.

— А вы, Диего?

— Почему нет? Прогулка после завтрака хорошо влияет на цвет лица, — неожиданно согласилась испанка. — Я составлю вам компанию.

Мне пришлось сдержать себя, чтобы не улыбнуться, — её ждёт большой сюрприз, когда она поймёт, что бравый поручик давно мёртв. Как бы он ни маскировался, у Диего сильный Талант, и она раскусит Кижа.

* * *

После кофия Диего и Киж отправились гулять, а я подозвал к себе рыжую.

— Александра, вы устали?

— Нет, Константин Платонович, всё хорошо. Я привыкла ездить с матушкой на всенощную.

— И всё-таки я рекомендую вам немного поспать. Отдохните, и после полудня жду вас на занятие. Вы готовы сдать мне Знак Тильды? Готовились?

Рыжая пискнула неуверенное “да” и покраснела. Не готовилась, так я и думал.

— Идите, жду вас после обеда с выученным Знаком.

Она умчалась, дробью стуча каблучками, а я пошёл на кухню искать ключницу.

— Настасья Филипповна.

— Что, Костенька?

— Вы ведь узнали поручика, не так ли?

Старая орка пожала плечами.

— Узнала, естественно. Тот ещё охальник, хоть и покойник, — ключница перекрестилась. — Сколько лет в подвале пролежал, а всё такой же живчик.

— Я хотел узнать про него чуть побольше.

— Проверить хочешь, что он тебе наплёл? — Настасья Филипповна понимающе кивнула. — Только особо и сказать нечего. Василию Фёдоровичу он крепко служил, честно. Тот его одного по делам даже в Петербург посылал и в Муром с поручениями.

— А усыпил тогда зачем?

Настасья Филипповна неожиданно хихикнула, совсем как молоденькая девица.

— Так из-за ревности. Он, бессовестный, ко мне клинья подбивать стал. А Василий Фёдорович увидел, да не в духе был сильно. Вот и усыпил Кижку, чтобы охолонился. Жалел потом сильно: говорил, обратно поднимать много сил уйдёт, а их мало осталось. Вот и убрал его в гроб да в подвал подальше с глаз, чтобы не расстраиваться лишний раз.

Вот оно что! Теперь понятно, за что его так. А то “дел для меня не нашлось”, выдумщик. Я покачал головой — всех приходится проверять, даже мертвецов.

* * *

Неспешно направляясь в кузницу, я размышлял о деньгах. В принципе, они у меня были: доходы от поместья, вира от Шереметева, где-то в подвале закопан сундучок с золотом от дяди. Получается достойная сумма. Только этого мало, чтобы оградить себя от всяких графов, князей и прочих наглых субъектов. Нужен постоянный большой доход, чтобы завести собственных опричников и прикрыться от злопыхателей. Так что хочешь не хочешь, а придётся запускать производство.

— Барин!

Из кузницы вышел Прохор и по-крестьянски поклонился в пояс.

— Перестань, — я махнул рукой, — мне твои поклоны не нужны, лучше по делу рассказывай. Что с мастерской?

— Заканчивают главную печь класть. Вот, после полудня пойду гляну, как работают.

— Хорошо. Лошадей смотрел новых, что я привёл?

— Смотрел, барин, — Прохор вздохнул, — с виду холёные. Видно, хороший мастер их обихаживал. Да только, уж не обессудьте, дрянь лошадки. Суставы, почитай, совсем стёрлись, не одну тысячу вёрст прошли. Смазки им много залили, побегают чуток, а через неделю скрипеть начнут. А движитель магический, ежели по чести, совсем слабо светится, как бы не потух.

Так я и знал, что с подарком Чагина не всё гладко. Хитрый дядька пустил пыль в глаза — подарил трёх авалонцев. Много форсу, а на самом деле старьё разваливающееся. Ничего, будет случай, отплачу ему тем же.

— Возьмёшься ремонт им сделать?

Кузнец неторопливо почесал в затылке, будто раздумывая. Всё он давно просчитал, измерил и прикинул, но крестьянский “этикет” требует неспешности и не велит говорить сразу.

— Ежели с умом, то можно, барин. Подкрутить, подточить, заменить кой-чего. Только быстро бегать ужо не будут. Да и вам придётся движители заново околдовывать.

— Годится, Прохор. Займись, как будет время.

Лошади после капремонта не пропадут, отдам их на сельхозработы. Пусть тягают плуг, там скорость не нужна.

— А что у нас с заготовками на новых лошадей?

Прохор завёл меня в кузницу и показал три собранных скелета. Им не хватало только “малости” — магического движителя.

— Ещё две лежат покась, — пояснил Прохор, — соберу, как в мастерской обустраиваться закончу.

— Хорошо, очень хорошо.

Я кивнул и одобрительно похлопал кузнеца по плечу. А сам прикидывал в уме: пять движителей на новых, три на чагинских, и это только начало. На самый первый движитель, который стоит на Буцефале, у меня ушла неделя — долгая скрупулёзная работа, сотня мелких Знаков, сложная вязь Печатей. Если я буду лично заколдовывать каждый экземпляр, придётся поселиться прямо в кузнице. Впрочем, у меня имелась идея на этот счёт.

— Спасибо, Прохор. Как печь будет готова, сразу меня зови. Хочу сам осмотреть мастерскую.

— Сделаю, барин. Не извольте беспокоиться, мастерская выйдет лучше, чем у ымпиратора Петра была.

Оставив Прохора, я вернулся в усадьбу — мне требовался специалист по выяснению всякой полезной информации. И такой человек у меня был.

Хмурый Бобров сидел в гостиной с гитарой и пытался что-то наигрывать. Нет, с такими музыкальными способностями он испанку не соблазнит. Скорее, она ему второй фингал поставит, чтобы не музицировал больше.

— Грустишь, Пётр?

— Так, серединка на половинку. Размышляю о несправедливости бытия.

— Полезное дело, но у меня есть для тебя занятие получше.

— Ммм? — Бобров с интересом посмотрел на меня.

— Я слышал, тут рядом есть стекольная мануфактура. Гусь-Мальцевский городок, кажется. Вроде бы они даже хрусталь производят.

Бобров отложил гитару и подался вперёд.

— Что нужно узнать?

— Для начала, кто владеет, чем дышат, и всё такое. Я хочу сделать им большой заказ, но неплохо бы понимать, с кем буду иметь дело.

— Понял, — Бобров обрадовался заданию, — съезжу во Владимир, всё узнаю и завтра вернусь.

— Не торопись, это не срочно. Отдохни, выспись, а там и поезжай.

— Ерунда, — Пётр махнул рукой, — в дороге подремлю. Спасибо, Костя, а то я уже застоялся без дела. Всё, поеду прямо сейчас, а то сил нет смотреть, как Диего с этим поручиком любезничает. Терпеть не могу военных!

Бросив гитару на диван, Бобров убежал собираться в поездку. Я взял инструмент и попытался вспомнить хоть какие-нибудь аккорды.

— Мурзилка, ты опять есть хочешь?

В гостиную заглянула Настасья Филипповна. Увидела меня с гитарой и покачала головой.

— Ой, я думала, котик мяукает, а это ты играешь.

Я закашлялся, положил гитару и быстренько ретировался. Похоже, права была Марья Алексевна — с музыкой мне лучше не иметь дело.

* * *

Из окна кабинета были отлично видны пруд, аллея вокруг него и гуляющая парочка. Киж с Диего неспешно прохаживались, делая, видимо, уже не первый круг по дорожке. Расслышать, о чём они говорят, было невозможно, а просто наблюдать — неинтересно. Так что я любовался видом и думал о каких-то мелочах. Но стоило мне прикрыть глаза, как я чётко ощутил связь между мной и мертвецом на улице.

Ух! От неожиданности я вздрогнул. Связь оказалась такой сильной, что я начал видеть глазами Кижа. Но исключительно в чёрно-белом виде и без звука. Будто немое кино смотришь, только тапёра, играющего музыку, не хватало. Скажем, добавить бодренькую, весёлую мелодию — и разговор Кижа с Диего становится отрывком из комедии. А если мрачную — то драмой, особенно если испанка начнёт заламывать руки и делать печальное лицо. И титры внизу: “Подите прочь, негодяй!” Но нет, Диего улыбалась и прогонять Кижа не думала. Похоже, Боброву здесь точно ничего не светит.

— Константин Платонович…

Я обернулся. В дверях стояла Александра — волосы собраны в хвост, коричневое платье, взгляд скромно потуплен. Прямо воспитанница училища для благородных девиц, вся такая послушная и тихая. Но нет, меня не обманешь! Рыжая не выучила Знак и хочет меня разжалобить. Ну-ну, пусть попробует.

— Вы не заняты?

— Проходите, Александра. Сейчас начнём, если вы готовы.

Она, как мышка, на цыпочках просеменила до кресла напротив. Села и чинно сложила руки на коленях. Ну просто пай-девочка, а не наглая девица.

Дверь снова открылась, и в кабинет вошла Таня. Поставила передо мной чашечку с кофием и улыбнулась. Я поблагодарил кивком и указал орке на стул у окна.

— Александра, — я сделал глоток, — начинайте, я жду.