Глава 19 — Утюг

Утром в столовой бурлила жизнь. Настасья Филипповна гоняла двух орок-крепостных и Таньку, накрывающих стол.

— Как ты вилки раскладываешь? Слева от тарелки клади! Где ваза с цветами? В центре поставь. Почему салфетки так криво стоят?

Я улыбнулся — ключница в домашних делах была настоящим тираном. Замучить придирками? Как нечего делать. Забрать, что ли, Таньку в личные горничные? Хотя по её лицу незаметно, чтобы Настасья Филипповна так уж сильно ей досаждала. Взгляд скорее внимательный, будто она запоминает, как надо командовать.

— Доброго утра, — я вошёл в гостиную. — Рад вас видеть в добром здравии, Настасья Филипповна. У вас сегодня замечательно цветущий вид!

— Ой, Костя, что ты! Я же старая, не трать на меня комплименты, — она отмахнулась рукой, но было видно, что на щеках появился румянец.

Спрятав смешок, я сел на своё место во главе стола. Ключница шикнула на орок, чтобы они несли еду, и села по правую руку. Уже неделю, как я настоял, чтобы она ела со мной за одним столом. Урона для чести в этом точно нет — знали бы окружающие, с кем я делил пищу в Париже. Да, она не знатная, родилась крепостной. Ну и что? Зато на ней сейчас держится усадьба, и я должен высказывать ей должное почтение.

— Настасья Филипповна, а где наша гостья?

— Александра? Так я велела не будить её, пусть выспится девочка.

— Так не пойдёт. Если она хочет быть моей ученицей — пусть следует моему режиму. Пошлите за ней, пожалуйста.

— Сама схожу, — встала ключница и покачала головой. — Ну и строг же ты, Костя. Прямо деспот.

— Что поделать, Настасья Филипповна, что поделать. Сразу после завтрака нашу гостью ждут занятия, она сама напросилась.

— Весь в дядю, прямо один в один, — с нотками одобрения буркнула ключница и ушла звать рыжую соню.

Удивительно, но через десять минут она вернулась в столовую с Александрой. Девушка была чуточку заспанная и растрёпанная, но вполне бодрая.

— Садитесь, — я указал ей на стул слева от себя. — Привыкайте, сударыня, вам придётся рано вставать, вместе со мной.

Она кивнула и молча заняла своё место. За завтраком разговаривала только Настасья Филипповна — рассказывала новости соседей, сплетни дворянской жизни из Мурома и слухи из Москвы с Петербургом. Вот откуда она их узнаёт? Честное слово, это магия круче любых моих Печатей.

В самом конце завтрака Таня подала кофий. Ставя передо мной маленькую чашечку, она улыбнулась мне, а я в ответ подмигнул орке. То ли Танька улыбалась как-то особенно, то ли я смотрел на неё чуть пристальней, чем стоило, но это заметила Александра. Щёки девушки залила краска, она сверкнула глазами и отвела взгляд. Ты смотри, какая наблюдательная! Может, и выйдет из неё толк.

— Спасибо, Настасья Филипповна, чудесный завтрак. Мы с Александрой будем заниматься в библиотеке, принесите нам утюг, пожалуйста.

Ключница удивлённо вскинула брови, посмотрела на меня как на изверга, но спорить не стала.

— Александра, прошу за мной.

* * *

Библиотека — самое светлое и большое помещение в усадьбе, идеально подходящее для занятий. А вот подборка книг там ужасная: никакой магии, только греческие сочинения в отвратительном переводе, слащавые французские романы и подобная ерунда. Кажется, все эти книги собирали ещё предыдущие владельцы усадьбы, а нужные книги дядя держал в своей комнате. Кстати, надо будет навести там порядок.

Утюг нам принесла Танька. Торжественно внесла его на вытянутых руках и поставила на столик у окна. Кинула ехидный взгляд на мою ученицу и, гордо подняв голову, вышла. Александра сердито зыркнула на орку.

— Итак, сударыня, начнём наше первое занятие. Вы готовы?

— Да, Константин Платонович.

— Подойдите ближе.

Я взял тяжёлый железный утюг за ручку и поднял на вытянутой руке.

— Вот так, понятно? Берёте и держите сколько сможете. Пробуйте.

Девушка нахмурилась и повторила за мной.

— Кисть прямо! Вот так, держим. Хорошо, ставьте обратно. Отдыхаете пару минут и повторяете упражнение.

Развернувшись на каблуках, я пошёл к двери.

— Константин Платонович!

Я обернулся.

— Константин Платонович! Вы обещали учить меня магии! А сами… Этот утюг…

— Александра, вы дали обещание беспрекословно во всём меня слушаться. Так?

Она кивнула, но во взгляде чувствовалась обида.

— Если я посчитаю нужным объяснить, я объясню. А некоторые вещи вы будете делать просто потому, что так надо. В первый и последний раз вы жалуетесь на упражнение. Понятно?

Подойдя к ней ближе, я вытащил small wand.

— Ой! Волшебная палочка!

— Сударыня, только обыватели говорят “волшебная палочка”. Это small wand, зарубите себе на носу.

Вытянув руку, я прочертил в воздухе пылающую букву W.

— Когда вы рисуете Знаки и Печати, давление эфира на small wand возрастает до десятков фунтов. Если ваша рука слаба и дрожит от нагрузки, вы рискуете покалечить себя и окружающих. Одно неверное движение, и эфир ответит вам откатом, ломающим кости. Понятно?

— Да.

— Рука волшебника должна быть тверда, как сталь.

Перечеркнув пылающую букву и развеяв нити эфира, я спрятал small wand.

— Путь мага долог, труден и усыпан далеко не розами. Впрочем, вы всё ещё можете отказаться.

Рыжая поджала губы.

— Нет? Тогда берите утюг. И даже не думайте отлынивать, вечером я увижу, как настойчиво вы занимались.

* * *

— Костенька, — за порогом библиотеки меня ждала ключница, — не слишком ли ты строг с девочкой? Такая молоденькая, хрупкая, а ты прямо как коршун налетел на неё.

— Настасья Филипповна, думаете, мне нравится тиранить её? Профессия мага — это не баловство. Пожалею сейчас — потом будем над ней плакать.

Ключница вздохнула:

— Зря тебя уговорила, да?

— Кто знает, Настасья Филипповна, кто знает. Может, и выйдет толк из этой упрямицы.

— Там к тебе крестьяне из Злобино приехали, — сменила она тему, — презент принесли. Выйдешь к ним?

— Ну, если презент, — я рассмеялся, — тогда выйду. Старались же.

Во дворе усадьбы меня ждал десяток орков-крепостных под предводительством седого старика — старосты Злобино.

— Барин!

Они разом сняли шапки и поклонились в пояс.

— Константин Платонович, — староста выступил вперёд, — нам Таня рассказала, как вы злыдней поубивали.

— Кого?

— Волков тех злющих. Всей деревней благодарны, молиться за вас будем.

— Ерунда, — я махнул рукой, — это моя обязанность: думать о своих людях.

— Не скажите, барин, не ерунда. Мало кто так делает, — староста осёкся, будто сказал лишнего, и сменил тему: — Мы вот привезли в благодарность. Порадовать хотели.

Крепостные расступились. За ними на телеге лежал здоровенный осётр. Гигантская рыбина, аж хвост свешивался до земли.

— Не побрезгуйте, Константин Платонович, специально на Оку ездили.

— Не откажусь. Вот это порадовали. Царский подарок!

Орки заулыбались, кивая и хлопая другу друга по плечам. Настасья Филипповна тут же подрядила слуг с поваром тащить рыбину на задний двор, а я отозвал старосту в сторонку. Отдельно поблагодарил и предложил подумать над организацией в Злобино школы для детей и взрослых.

— Зачем, Константин Платонович?

— Сколько крестьян читать и писать умеют?

— Кхм, да почитай, я один грамотный.

— А надо, чтобы все. Подумай, где лучше школу поставить, сколько людей понадобится, денег. Потом придёшь и поговорим.

Мне были симпатичны орки, не знаю, просто по-человечески или это кровь говорила. Но то состояние, в котором они пребывали, не нравилось. Надо обучать, воспитывать, давать рабочие профессии и нормальную работу. Превращать из забитых крестьян во что-то большее. Это мои люди, и, значит, я должен позаботиться об их будущем. Да и мне нужны не крепостные, а образованные работники.

* * *

До самого вечера я возился с ружьями. Три штуки, которые я забрал из Левино, ещё пять оставшихся от дяди да четыре пистолета. Недолго сомневаясь, я переделал их в “огнебои”. Не подумайте, что я собрался воевать с соседями, нет. Но чувство, что небольшой арсенал пригодится, грызло меня уже который день. А своей интуиции я привык доверять. В крайнем случае — продам, если будут нужны деньги.

За ужином Настасья Филипповна баловала нас осетром. Ничего не скажу — действительно вкусно. А вот Александра ковырялась в своей тарелке безо всякого удовольствия. Да и не удивительно, если она даже вилку могла с трудом поднять. По тому, как она морщилась от каждого движения, можно было точно сказать — тренировалась. Упорная девочка, стоит её немного наградить за упорство.

— Александра.

— Да, Константин Платонович.

— После ужина подниметесь в мою спальню.

Глаза рыжей округлились, и она яростно посмотрела на меня. Хе-хе, привыкай, девочка, тебя со мной ждёт много неожиданностей. Настасья Филипповна нахмурилась, покачала головой, но промолчала.

Впрочем, она пришла. Минут через двадцать после того, как я покинул столовую. Плотно закрыла за собой дверь и молча приблизилась ко мне.

— Очень хорошо, — я кивнул, — раздевайтесь.

— Что?!

— Сударыня, у вас плохо со слухом? Я сказал — раздевайтесь.

Она обожгла меня таким взглядом, что могла бы убить. Но характера ей было не занимать. Демонстративно резкими жестами она расстегнула кофту и бросила на пол. Нервно дёрнула обнажённым плечом и потянулась к шнуровке на груди.

— Стоп!

Я встал напротив девушки, стараясь не выдать усмешки.

— Вытяните правую руку.

Её пальцы дрожали, когда я взял её ладонь левой рукой.

— Не шевелитесь.

Правой я вытащил small wand и принялся рисовать на её коже Знаки. Запястье, предплечье, внутренняя сторона локтя, плечо.

— Больше не болит?

Она удивлённо смотрела на свою руку. Конечно, не болит, это проверенная сотнями студентов магия.

— Нет.

— Хорошо. Это вам награда за старательность. А теперь одевайтесь и идите спать.

Она вспыхнула. Краска залила ей лицо, ноздри раздувались, а в глазах плескался гнев. Не говоря ни слова, она схватила кофту и выскочила из комнаты, хлопнув дверью.

* * *

Утром она ещё раз подтвердила свой характер. Я только входил в столовую, а девушка уже была там. Свежая, улыбающаяся, весёлая. Только во взгляде пряталась стальная решимость. Молодец! Но пока хвалить не буду, чтобы не зазнавалась.

— Доброе утро, Александра. Сегодня продолжайте упражнение с утюгом и подключите вторую руку.

— Хорошо, Константин Платонович.

— Часа в три после полудня приходите в кузницу, посмотрите кое-что интересное.

Она кивнула и взялась за приборы. Я проглотил завтрак, почти не заметив, и унёсся к кузнецу. Сегодня, знаете ли, у нас с ним большой день. Можно сказать, решающий.

Следующие часы мы звенели молотками, гремели железом и не успевали вытирать пот. Магомеханический конструкт — это вам не лошадь подковать. Здесь требуется точность, подгонка и муторная настройка Знаков. А уж как я намаялся, накладывая Печати, даже рассказывать не хочу.

— Константин Платонович!

Через шум и лязг с трудом пробился крик.

— Константин Платонович!

Я вышел из кузницы, вытирая грязные руки тряпкой. У входа стояла Александра, с удивлением и даже ужасом взирая на меня. Ну да, холщовые штаны и кожаный фартук поверх голого торса. Что такого? Не в камзоле же мне работать.

— Константин Платонович, — она зажмурилась и отвернулась, будто я был голый, — вы сказали мне прийти.

— Ага, как раз вовремя. Сейчас будем испытывать. Прохор, готов?

— Так точно, барин.

Орк-кузнец тоже вышел на улицу и ткнул пальцем за спину.

— Как его запускать?

— Сейчас.

Вытащив small wand, я направил её на тёмный вход в кузницу.

— Александра, смотрите внимательно. Сейчас я буду инициировать магомеханический конструкт. Обычно такое воздействие на эфир незаметно обычному человеку. Ваша задача увидеть хоть что-то.

— Да, Константин Платонович. — Рыжая старалась на меня не смотреть, но то и дело стреляла глазами, ощупывая взглядом мои руки и плечи. Ох ты, горе моё! Никогда больше не буду брать в ученицы невинных девиц.

— Поехали!

На кончике small wand вспыхнул Знак и кометой, с хвостом из нитей эфира, полетел в кузницу.

Секунда, другая, третья. Бум! В темноте зажглись два красных глаза. Вскрикнула, зажав рот ладошками, Александра. Подбоченился, крутя ус, Прохор. А я улыбнулся.

Прямо на нас из кузницы выходил механический конь. Не такой грациозный, как скаковые заграничные лошади, дребезжащий, немного закопчённый и с ржавчиной на боках. Но это был первый механический конь, собранный в Муроме, а может, даже во всей России. Причём механика вся изготовлена орком. Ура мне и Прохору!

— Константин Платонович! — Александра схватила меня за плечо и, глядя с восторгом, воскликнула: — Это вы сделали, да?! Вы гений!

Если бы рыжую сейчас видела Танька, она бы ей все космы повыдергала, честное слово.