Глава 33 — Пламя

— Чей архив?

— Простите, Константин Платонович, я и так слишком много сказал. Главное, такие опыты запрещены всеми Ложами. Отступников обычно строго карают, если всплывают такие факты. Я буду срочно писать в Петербург…

— Погодите, Пётр Петрович, не надо торопиться. Поднять волну всегда успеется. Вы уверены, что те, кому вы будете писать, не замешаны?

— Я…

Он вскинулся, собираясь возразить, но задумался и скорчил недовольную гримасу.

— Да, вы правы. Кто знает, сколько людей вовлечено. Я слишком давно не бывал на собраниях Ложи.

Добрятников встал и начал уже привычно вышагивать по моему кабинету. На лице его сменялись задумчивость, злость, разочарование, снова задумчивость.

— Да-да, Константин Платонович, вы правы, — он на ходу виновато улыбнулся, — вы правы. Знаете, я сделаю по-другому.

— Буду признателен, если поделитесь со мной. Как лицо заинтересованное, не хочу попасть под лишнее внимание.

— Не беспокойтесь, я всё сделаю сам.

Вздохнув, он остановился у стола и налил из графина воды в стакан.

— Я сам съезжу в это… Как вы сказали?

— Кудрино.

— Да, в Кудрино. Скажу, что присматриваюсь к покупке имения. Взгляну на могилы, может быть, возмущусь и потребую у приходского батюшки похоронить их как положено. В любом случае мне надо удостовериться лично.

— А дальше?

— Напишу хорошему знакомому в… Неважно, в Европу, в одну из Великих Лож.

— Вы уверены?

— Да. Мой знакомый очень, — Добрятников выделил слово, — интересуется такими вещами. Он разберётся, не сомневайтесь.

Вот и замечательно, если масоны самостоятельно разберутся между собой. А я постою в сторонке и понаблюдаю. Очень, знаете ли, люблю делать работу чужими руками. В крайнем случае убью Рокка сам, а свалю на масонов.

— Фух, — Добрятников вытер вспотевший лоб платком, — умеете вы подкидывать сюрпризы.

Я развёл руками.

— Что делать, Пётр Петрович, такая судьба.

Мы вышли из кабинета и уже на лестнице я вспомнил про Анну-Марию.

— Кстати, хотел сказать вам спасибо.

— За что?

— Вы подзарядили эфиром куклу Ксении.

— Позвольте, ничего я не заряжал. Я как-то даже не заметил, что вы её зачаровали.

— Так, стоп. Подождите. Кто ещё, кроме вас, обладает Талантом?

— У меня дома? Я один. Увы, никто из дочерей не унаследовал мой дар.

— А жена?

Добрятников грустно улыбнулся.

— Ах, что вы, там всё глухо.

— Боюсь, где-то вы ошибаетесь. Эфир в кукле должен был развеяться давным-давно. Пётр Петрович, присмотритесь к дочерям. Кажется, у одной из них есть зачатки Таланта.

Он покачал головой.

— Нет, Константин Платонович, скорее, это вы неправильно рассчитали дозу эфира.

Мы вошли в столовую и разговор перескочил на другую тему.

* * *

Добрятниковы отправились домой, а я занялся Александрой. Если уж взял ученицу — будь добр, воспитывай и учи. Так что я вызвал рыжую в кабинет и проверил, как движется изготовление small wand.

— Так-так, посмотрим. Очень хорошо! Отполируйте эту часть, и можно высверливать канал под сердечник.

— А дырку…

— Сударыня, какая дырка? Отверстие!

Рыжая кивнула.

— Отверстие как делать?

— Его сделаю я, а вы будете помогать. Но об этом позже. Откладывайте заготовку, сегодня мы будем изучать ваш первый Знак. Садитесь за стол и слушайте.

Хорошо, что у меня большой кабинет — можно прохаживаться, рассказывая лекцию, и есть место спрятаться, если ученик пойдёт вразнос. Зная темперамент рыжей, не сомневаюсь, что так и будет.

— Итак, мы переходим к изучению Знаков. Деланного мага на его долгом и сложном пути подстерегают две трудности. Сначала он прилагает усилия, чтобы рисовать Знаки. А после, когда научится, приходится напрягаться, чтобы рисунок на бумаге не превратился в Знак. Но сейчас вы ничего не умеете и вам это не грозит.

Александра поджала губы — она хотела всё знать и уметь, желательно немедленно.

— Первый Знак разные учителя выбирают по-разному. Одни дают ученикам Знак огня. Он простой и удобный для изучения, но можно обжечься. Любите погорячее? Не надо кивать, сударыня. Я вас знаю, дай волю, и вы спалите усадьбу. Знак воды мы трогать не будем, не время для потопа. Мы с вами возьмём Знак воздуха. Сложный, интересный и, самое главное, безопасный.

Я усмехнулся, когда рыжая вытащила карандаш, готовая рисовать Знак.

— Убираем, сударыня, он вам не понадобится. Берите тетрадь и перо, сначала вы научитесь рисовать на бумаге.

Ещё вчера я озаботился и повесил на стену чёрную доску для письма. Под внимательным взглядом Александры я взял мел и принялся чертить на ней Знак. Приходилось всё время контролировать себя, чтобы не вложить в линии даже каплю эфира.

— Сударыня, чего же вы ждёте? Берите перо и заносите рисунок в тетрадь.

Рыжая откинула крышку чернильницы и склонилась над столом.

— Константин Платонович, можно?

В комнату заглянула Таня с подносом в руках. Я кивнул — куда я без кофе во время занятий? Это в Сорбонне нельзя было на лекциях, а тут я главный, могу себе позволить.

Орка поднесла мне чашечку и лукаво улыбнулась. Ей нравилось заигрывать со мной, взглядом намекая на наши ночные свидания.

— Александра, куда вы смотрите?

Рыжая тут же опустила голову и продолжила вести перо.

— Таня, а сядь-ка вот тут. Да, именно так, напротив Александры.

Моя ученица покраснела и возмущённо поморщилась.

— Константин Платонович, она меня отвлекает! Вы её специально здесь посадили?

— Именно, сударыня, именно. Вы отвлекаетесь от рисования Знака из-за любого шороха. А маг должен быть сконцентрирован и внимателен. Ничто не должно прерывать создание Знака, даже зверь, откусывающий ногу. Если Таня будет петь, ходить на голове или танцевать на столе, вы не должны даже смотреть на неё.

Потупившись, рыжая засопела, но возражать не посмела.

— Таня, теперь каждое занятие ты будешь сидеть здесь. Можешь взять с собой вязание, чтобы не скучать.

Орка кивнула. По выражению лица было видно — ей смешно и одновременно приятно слегка досадить барыне.

— Рисуйте, Александра, рисуйте.

— Вы мне доску загородили, Константин Платонович!

— По памяти сударыня. Не помните? Хорошо, я дам вам ещё три секунды, можете посмотреть. Тренируйтесь, вы должны запоминать с первого взгляда.

Ещё час я заставлял её раз за разом переводить бумагу. Она перепачкала пальцы чернилами, скрипела зубами, сердилась, бросала на орку яростные взгляды, но сумела заучить правильно.

— Отлично! На этом сегодня закончим. До завтрашнего дня вы будете пробовать создать Знак с помощью карандаша. Правильно нарисованный, он должен вызвать дуновение воздуха. Сколько эфира вложили, такой силы сквозняк и получили.

Рыжая облегчённо вздохнула.

— Устали, Александра?

Она кивнула.

— Привыкайте. В первый год вам предстоит выучить два десятка Знаков. И этот ещё не самый сложный. А теперь отмывайте чернила и идёмте обедать.

* * *

До самого вечера я занимался делами усадьбы. Поездил на Буцике, отрегулировал ему магический движитель, заглянул на стройку мастерской, забрал у Настасьи Филипповны кобуру для small wand, примерил и так в ней и проходил. И прочая мелочёвка, требующая моего внимания.

Вечером, после ужина, я дал себе отдохнуть. Сидел в гостиной и смотрел, как пикируются Александра и Бобров.

— Сударыня, вы меня оскорбляете своим отказом.

— Вот ещё! Много о себе думаете, Пётр.

— Я думаю не о себе, а о вас. Вечерняя прогулка возле пруда очень хорошо влияет на цвет лица.

— Вы намекаете, что с ним у меня не всё в порядке?

— У вас с ним всё чудесно. Но ведь его надо поддерживать.

— Как-нибудь без вас, Пётр, без вас. Понимаете? Я люблю прогулки в одиночестве.

— Зря отказываетесь, очень зря. Мы могли бы почитать стихи…

Александра фыркнула.

— Стихи? Нет уж увольте. Ещё скажите, что вам нравится читать их при луне. Какие глупости и вздор!

— Что же, вы не любите стихов?!

Я прятал улыбку. Милое дело за ними наблюдать! Бобров никаких планов на рыжую не строил. Но вроде как начал за ней ухаживать и просто так отступить не может. А моей ученице Бобров слегка симпатичен, но она упёрлась из принципа и ни за что не уступит. Вот только им в спорах огонька не хватает, самую малость. Слегка так, чтобы веселее спорилось. Огонька…

Додумать мысль я не успел. С рёвом, будто дикий зверь вырвался из клетки, вокруг меня взметнулись языки пламени.

— А-а-а-а-а!

Кто-то заорал в ужасе. А я не мог даже пошевелиться, глупо улыбался и наблюдал, как огонь окружает меня сплошной стеной. Я даже сказать ничего не мог, даже любимые ёшки-матрёшки застыли на языке. В ноздри ударил запах палёных волос, глаза заслезились от дыма, а под пальцами хрустнули подлокотники кресла, мгновенно превратившиеся в головёшки.

— Костя!

Со всей дури в меня врезался Бобров, выбивая из пылающего кресла и отбрасывая в сторону. Я покатился по полу, уже ничего не видя и не соображая.

— А-а-а!

По мне что-то хлопнуло, будто огромная мухобойка. Это Александра сдёрнула со стола скатерть и кинулась сбивать пламя. А следом на меня обрушился поток воды — Таня, прибежавшая на крик, плеснула на огонь из графина.

— Хватит.

Пламя исчезло так же неожиданно, как и появилось. Я сел на полу и нервно рассмеялся. Ёшки-матрёшки! Что это было?

* * *

Успокоив Александру и Таню, порывавшихся меня осмотреть на предмет ожогов, и заверив, что со мной всё в порядке, я сбежал переодеваться. Одежда обгорела и страшно воняла палёным. Никаких ожогов на коже, правда, не видно, даже ресницы и брови остались целыми. Магия? Однозначно. Но вот кто устроил мне личный пожар? Честно говоря, никаких идей у меня не было.

— Костя, ты как?

В дверь постучал Бобров и, не дожидаясь ответа, ввалился в комнату.

— Нормально.

Я заглянул в зеркало и не нашёл ничего необычного. Рубашку я уже сменил, а на лице даже следа от огня не осталось.

Бобров тоже меня осмотрел и покачал головой:

— Плохо дело, Костя.

— В смысле? Нормально всё, живой и здоровый.

— Да это понятно, не будешь же ты сам себе вредить.

— Что, прости?

— То самое. Твой Талант вреда тебе принести не может.

— Ты хочешь сказать, что это я и устроил?

— А кто? Костя, не придуривайся, ты и сам знаешь, что у тебя Талант разыгрался. Знаешь же?

Я закрыл глаза, прислушался к самому себе и кивнул. Талант шкодно “подмигивал” мне эфиром и “ухмылялся”, если можно так выразиться.

— Да, ты прав, Пётр. Чёрт!

— Вот я и говорю — плохо. Ты не контролируешь Талант, не умеешь с ним справляться.

— Хорошо, что не сгорел, ёшки-матрёшки.

— Да, тебе хорошо, — Бобров поднял руку и показал мне волдыри от ожогов, — а нам не очень. И кресло ты спалил до угольков, только выкинуть.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня, как на расшалившегося ребёнка.

— Тебе срочно нужен наставник. Такой, знаешь, который дворянских детей учит.

— Где я тебе его возьму?

— В Москве, например. Можно у Голицыных спросить, из их людей.

Заметив, как я скривился, Бобров добавил:

— Или нанять. Не ты первый с такой проблемой. Бывает, что дар просыпается поздно, чаще всего не в родовитой семье. И чтобы дитятко дом не разнесло, приглашают такого учителя. Там правда розги часто в ход идут, но, думаю, ты без них обойдёшься.

Я нервно хмыкнул, представив, что за мной будет гоняться учитель с розгой.

— Тогда едем. В Москву, говоришь?

— Ага.

— Собирайся.

— Ты что, ночь на дворе, куда ехать-то.

— Сам говоришь, что Талант сам такое выделывает. А если он во сне разыграется? Спалит усадьбу и вас заодно. Поехали, Пётр, поехали.

Бобров тяжело вздохнул, посмотрел на меня и согласился.

— Поехали. Только чур остановимся у Голицыных, мне кой-какие дела с ними надо порешать.

Я махнул рукой — Голицыны, так Голицыны. В любом случае, мне тоже бы неплохо с ними поговорить.