Глава 13 · Мэдди

15 ноября, 2004

Дорогая Мэдди,

Хочу поблагодарить тебя за то, что ты самая лучшая в мире дочь. Вчера я весь день чувствовала себя плохо и не ходила на работу. Ты отправилась помочь отцу в магазине, хотя на следующий день у тебя был важный тест, а когда вернулась, принесла с собой букет азалий. Моих любимых (ты вспомнила. Всегда так делаешь).

Ты призналась мне, что тайком ела лепестки. По твоим словам, на вкус они как сладкий нектар. Мы вложили их в книги возле моей постели, а затем смотрели «Стальные магнолии» и пили чай с сахаром. Цветы заставляли меня чувствовать себя любимой. Надеюсь, что однажды они заставят и тебя ощутить то же самое.

Люблю, до Луны и обратно, мама. Х

* * *

Я подарила Итану азалии, когда мы встретились, чтобы выпить кофе. («Чай, – поправил он в текстовом сообщении. – Кофе очень вреден для здоровья. Я пришлю тебе статью».) Вместо того чтобы изложить суть моего пари с Чейзом, которого я считала грубым и самонадеянным, я просто объяснила, что они много значат для меня, и вручила их ему. Азалии – любимые цветы мамы, добавила я, и они требовали особого внимания и большого ухода, но взамен их цветение было потрясающе красивым.

– Потребуется приложить немало усилий, но они того стоят.

– Напоминает мне кое-кого. – Итан сделал глоток своего зеленого чая, растянув улыбку, которая напоминала рану. Он выглядел иначе. Измотанным. И я подозревала, что во многом это моя вина

Поскольку Итан не знал о пари, что изначально ставило его в проигрышное положение, я уравновесила его шансы, распечатав конкретные инструкции по уходу за цветами. Итан убрал растение и инструкции под наш стол, после чего заказал выпечку без глютена и принялся рассказывать о том, как его пригласили выступить на конференции, посвященной детям, страдающим от тревожности. Я сразу же подумала о Кэти. Как ей было бы интересно послушать эту лекцию.

Затем вспомнила о той идиотской ошибке, которую совершила на днях, когда забыла, что сестра Чейза в курсе моего сюрприза на его день рождения, чем, по сути, разрушила наше прикрытие.

Что касается Итана, с ним приятно общаться, но мне не хватало того чувства, которое я испытывала рядом с Чейзом. Когда любое взаимодействие казалось божественным, до того, как я зацикливалась на каждой колкости, которой мы бросались друг в друга.

Наступили выходные, заставив меня оторваться от проекта СПМ. Я планировала провести их с Лайлой на ежегодной вечеринке Свена и Франциско на крыше соседнего дома. Там всегда подавали низкокалорийный и низкоуглеводный мохито под песни Джорджа Майкла. Свен религиозен в отношении того, чтобы устраивать вечеринку раз в год, объясняя это тем, что ему нужно высвободить свою внутреннюю Крис Дженнер, не опустошая при этом кредитную карту. Он продавал билеты по сто баксов за штуку. Билет обеспечивал вам пластиковый лежак, разбавленные коктейли, обернутые сэндвичи из «Костко» и славную компанию Свена на несколько часов. Все деньги шли на благотворительность по выбору хозяина вечера. В этом году средства отчислялись в Общество защиты животных.

На крыше собрались коллеги и друзья Франциско и Свена. От «Born This Way» Леди Гаги дрожала земля. Мы с Лайлой заняли пару лежаков на дальнем конце крыши, подальше от кучки высокопарных интернов из офиса Франциско. Я приметила, что пентхаусы в здании Свена и Чейза находились на одном уровне с крышей, где проходила вечеринка. А значит, гостиная Блэка оказалась прямо перед моим лицом. Как и во всех многоэтажках, окна были затянуты тонировочной пленкой, так что он мог смотреть на улицу, но никто бы не сумел заглянуть в его квартиру. Не то чтобы я планировала это делать. Или предпринимала попытки, когда никто не смотрел.

Я закрыла глаза, позволяя своей коже впитать солнечные лучи. Мой лежак оказался неисправен, и я, вероятно, вернусь домой с красными полосами по всему телу, но в тот момент мне нигде не могло быть лучше, чем здесь, с моими друзьями.

– Кстати о мужчинах, как там Грант? – спросила я свою лучшую подругу. Вскоре после того, как мы с Чейзом расстались, Лайла заявила, что ей интересно переспать с Грантом, и спросила, не против ли я. Конечно, не против. Он казался надежным парнем. Но это было до того, как Чейз признался мне, что обменялся с ним испачканной помадой рубашкой. Хотя, если быть честной, в паре Гранта и Лайлы опасаться за свое сердце следовало точно не моей лучшей подруге. Она, как известно, против любых долгосрочных романтических отношений.

– Как всегда, великолепно управляется с языком. Он поехал на мальчишник в Майами.

– И ты не боишься, что там он будет пробовать не только кубинскую еду и фруктовые коктейли? – спросила я.

Лайла покачала головой.

– Очень на это надеюсь. Я сказала ему, что у нас всего лишь интрижка. Даже закрепила этот факт, сходив на свидание с настоящим мачо из «Тиндера», дабы Грант понял, что наши отношения не серьезные. Увы, он из тех, кто хочет жениться.

– А ты этого не хочешь, потому что… – К нам подошел Франциско, вывалил бургеры на поднос и поставил его на накрытый стол. Затем сел на край моего лежака.

– Я не хочу детей. – Лайла пожала плечами. – И хотя эти два понятия не обязательно должны идти рука об руку, давайте признаем, что одно подразумевает другое. Я просто не верю в брак.

– Итан такой же, – размышляла я. – В смысле, он тоже жаждет вступить в брак.

– Да, – Лайла склонила голову набок, – но Грант, знаешь ли, интересный.

– Итан тоже интересный, – запротестовала я. – Это несправедливо. Ты с ним даже не знакома.

– Так вот почему ты до сих пор не даешь ему оставить чаевые, Мэдди? – Лайлу не убедили мои слова.

Франциско наклонился вперед и похлопал Лайлу по плечу.

– Покажи мне Гранта.

– Ладно, только не привязывайся к нему. Потому что, опять же, он настоящий семьянин, и мы обязательно расстанемся, как только он поймет, что я не склонна вить семейное гнездышко, – предупредила Лайла, изгибаясь, чтобы выудить телефон из сумки. Она достала его, заодно прихватив мой телефон в цветочном футляре. – Вот, у тебя сообщение от фобии обязательств.

Я поймала свой телефон в воздухе, удивившись, что мое тело синхронизировалось с мозгом. Сердце бешено колотилось, как у парня из студенческого братства, который ищет легкую добычу на вечеринке. Чейз прислал мне фотографию ярких азалий на его журнальном столике. Я узнала его гостиную на заднем плане. Минималистичное, безликое пространство, которое всегда напоминало мне унылый роскошный номер отеля, куда рок-звезды отправляются умирать.

Мэдди: Я впечатлена. Нобелевские лауреаты уже в пути.

Чейз: Это код для «надень штаны»?

Мэдди: Почему бы тебе НЕ надеть штаны в полдень?

Чейз: Хочу, чтобы ты знала, – некоторые из моих любимых вещей делаются без них. Чем занята?

Мэдди: Загораю на крыше прямо напротив твоего дома.

Чейз: Если ты так заигрываешь со мной, то выходит очень неумело.

Чейз: Также это означает, что на тебе тоже нет штанов.

Чейз: Также 2: Помнишь, что произошло в последний раз, когда мы оказались в одной комнате без штанов?

Мэдди: Вообще-то я не помню, чтобы такое случалось. 😇

Чейз: Всегда рад освежить твою память. 😈

Мэдди: Мы не станем обмениваться эротическими снимками.

Чейз: Отлично. Тогда я приеду через пару часов и устрою тебе личную демонстрацию. Выглядишь так, будто тебе нужен витамин D.

Мэдди: А ты получишь немного витамина К, если только попробуешь.

Чейз: Не уверен, что знаком с этой добавкой.

Мэдди: Кулак в лицо.

Чейз: Знаешь, я думал, ты немного остынешь, когда поймешь, что я не изменял.

Мэдди: Почему? Желание оттолкнуть меня, намеренно оставив шрам на всю жизнь, лишь немногим хуже, чем быть пойманным со спущенными штанами.

Мэдди: И да, я знаю, что на тебе нет штанов. Не стоит повторять.

Он прислал мне фотографию нижней половины своего тела, сидя на своем черном кожаном диване в темно-серых брюках. Никогда раньше не видела его ни в чем, кроме черных костюмов, и, по глупости, это застало меня врасплох. Его ноги были раздвинуты, и силуэт огромной эрекции прослеживался по внутренней стороне бедра. Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание, и тут же втянула носом воздух. Миллион муравьев танцевали на моей коже от возбуждения. Подпись гласила: «Красивое бикини». Я посмотрела вниз, изучая свою грудь в купальнике. Неужели он действительно смотрел на меня из своих апартаментов? Его окна затонированы, но я изо всех сил сдерживалась, дабы не проверить.

– Почему Мэдди выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок? – спросила Лайла. – На что она уставилась в своем телефоне?

– С моего места она похожа на супербуррито, – нараспев сказал Франциско.

– О, я бы не отказалась от мексиканской еды вкупе с мохито, – размышляла Лайла. – Проверь время работы «ДорДэш» ниже по улице.

Я проигнорировала своих друзей, печатая слова, о которых, как я знала, потом пожалею. Я была слишком взволнована – слишком возбуждена, – чтобы не попасться на крючок Чейза. Кроме того, это просто безобидный флирт. Я одинока. Итан первым начал постоянно подчеркивать, что между нами ничего серьезного.

Мэдди: Это пистолет или ты просто рад меня видеть?

Я выдержала паузу, желая шокировать его. Чтобы этот электрический ток между нами продолжал обжигать. А затем сделала невероятное. Немыслимое. Я подняла телефон и сняла селфи в своем бикини с ананасовым рисунком. У меня нет тела, достойного глянцевых обложек. Ничего общего с аккуратными подтянутыми мышцами и хирургически улучшенными изгибами Эмбер. Я миниатюрная, с широкими бедрами и плоским, хотя и мягким животом. Поморщившись, отправила фото Чейзу. А на заднем плане услышала, как Лайла жалуется на мою неспособность отказать.

– Наверное, он попросил ее сделать эротическое фото, и она не может отказаться, потому что в ее словарном запасе не существует слова «нет».

– Мэдди только что сфотографировала себя в бикини? Она даже в социальные сети не выкладывает ничего, кроме цветов и набросков, – пробормотал Франциско, теряя интерес.

Мэдди: Имеешь в виду это бикини?

Чейз: Да, оно. Да, я рад тебя видеть, и да, я хотел бы оттрахать тебя так сильно, чтобы оставить вмятину в форме твоего тела в матрасе, на новой кровати, которую я тебе купил, и на ковре.

Мэдди: Романтично. Это Аттикус?

Чейз: Аноним.

Мэдди: Не бросай свою основную работу. Поэзия – не твой конек.

Чейз: О, маловероятно. Я могу быть романтичным, если захочу.

Мэдди: Правда? Давай посмотрим. Будет весело.

Чейз: Я хотел бы оттрахать тебя так сильно, чтобы оставить вмятину в форме твоего тела в матрасе, на новой кровати, которую купил тебе, и на ковре. Пожалуйста. <3 <3 <3

Чейз: Как я справился?

Мэдди: Изысканно. Пабло Неруда тебе и в подметки не годится.

Чейз: Значит ли это, что я могу заглянуть сегодня вечером?

Мэдди: Нет. И если ты еще раз пришлешь подобное фото, я заблокирую твой номер.

Чейз: Продолжай обманывать себя.

Мэдди: Думаешь, я блефую? В первый раз я без колебаний вычеркнула тебя из своей жизни.

Чейз: Это не первый раз, Мэд. Все по-настоящему, и мы оба это знаем.

Мэдди: И тебя это не беспокоит?

Чейз: Меня ничего не беспокоит.

Но нам обоим известно, что это ложь.

Потеря Ронана Блэка до смерти его тревожила. На самом деле, я думала, что по этой самой причине Чейз не хотел впускать в сердце кого-то нового.

Чейз Блэк отвергал любовь, потому что боялся ее потерять.

А я? Я гналась за ней, поскольку утратила самую величайшую любовь из всех.

Мы не подходили друг другу во всех отношениях, которые имели значение. Я желала всего, что внушало Чейзу страх, а он презирал все, за что я боролась. Здравомыслящая девушка отменила бы дурацкое пари с азалиями, развернулась бы и убежала.

Я наклонилась вперед, безуспешно пытаясь заглянуть в окно Чейза. Большую часть своего веса я сместила на край лежака. И опрокинула его, упав на землю, увлекая за собой Франциско.

* * *

На обратном пути домой в поезде я поведала Лайле о своей ситуации с парнями. Рассказала ей, что передо мной стоит два варианта: отношения с истекающим сроком годности с Чейзом, который наверняка вновь разобьет мне сердце, или безопасные, стабильные отношения с милым, надежным Итаном.

Нахмурившись, она обдумала оба варианта, а затем сказала:

– С одной стороны, ты не хочешь Итана. Не говоришь о нем так, как о Чейзе. У тебя нет того блеска в глазах, когда он звонит или пишет. С другой стороны, Чейз – темная лошадка, и если ты переспишь с ним снова, то в какой-то момент пожалеешь об этом. Он прямо сказал, что не хочет семьи. Свадьбы. Детей. Эти вещи важны для тебя, Мэдди. Я не хочу, чтобы ты отказывалась от них ради красивого личика в темном костюме. Но я также не желаю, чтобы спустя двадцать лет ты однажды проснулась и возненавидела себя за то, что выбрала Итана.

Лайла облизнула губы, пускаясь в глубокие размышления.

– Дело в том, что мы не просто так называем тебя Мученицей Мэдди. Ты склонна прощать даже тех, кто не просит прощения. Возьмем, к примеру, ту девушку Нину с твоей работы. Ты никогда не рассказывала Свену о ее издевательствах и не противостояла ей открыто. Ты позволила Чейзу подарить тебе чертову собаку, Мэдди, а домовладелец не разрешал заводить животных. И у тебя аллергия.

– Совсем чуть-чуть, – пробормотала я, зная, что она права.

– Я считаю, что потеря мамы в столь юном возрасте побудила тебя искать признания буквально в глазах всех. Вот почему ты все еще тянешь с Итаном. Тебе нужно набраться смелости и просто… сказать «нет» всему, что тебя не устраивает. Даже если это будут оба мужчины.

Я закусила нижнюю губу, обдумывая ее слова.

– Однако. – Лайла склонила голову набок, нахмурившись. Сегодня она надела зеленое пляжное платье, которое идеально сочеталось с ее волосами цвета электро. – Не думаю, что Чейза стоит сразу выводить из игры. Немного веселья с дьяволом напоследок – как раз верный рецепт, чтобы выкинуть его из головы. Летняя интрижка. Это может сработать, но только если ты не привяжешься. Думаешь, сможешь это сделать?

– Не знаю, – призналась я. – Не думаю. Но какая-то часть меня этого хочет. Устроить своего рода освобождение Мученицы Мэдди. – Я усмехнулась. – Покинуть сломленного, великолепного мужчину, который во мне нуждается.

Под моей кожей словно что-то гудело. Плотская потребность принять решение. Я написала Итану, попросив его встретиться со мной во вторник вечером. Когда мы с Лайлой добрались до дома и отперли каждая свою дверь, я оглянулась через плечо, дабы увидеть слово дня, которое моя подруга забыла снять со своей двери в пятницу.

Хирает: тоска по дому, куда ты не можешь вернуться или которого никогда не существовало.

Это слово оставалось со мной весь день. Впитываясь в кости, точно летнее солнце. Укореняясь во мне, заполняя все тело. Я поняла его с пугающей ясностью.

Хирает.

Дом, который никогда мне не принадлежал, но куда я, ради всего святого, не могу перестать пытаться проникнуть. Место, по которому я скучала, даже не побывав там.

Место, которое могла бы назвать своим домом.

* * *

Мэдди: Со сколькими женщинами ты переспал с тех пор, как мы расстались?

Чейз: Правду?

Мэдди: Правду.

Чейз: Дамы вперед. Сколько мужчин?

Мэдди: Нет, сначала ты.

Чейз: Мне кажется, что это очень противоречит тому, чего я пытаюсь добиться.

Мэдди: Чего именно?

Чейз: Твоих губ, которые обхватят мой член, пока я исследую твою макушку на предмет седых волос.

Мэдди: Вообще-то у меня есть несколько. Мама говорила, что это семейное.

Чейз: Я могу приготовить пинцет, если хочешь.

Чейз: (моя романтическая игра сегодня сильна.)

Мэдди: Спасибо, но я бы не доверила тебе даже мячик для снятия стресса.

Мэдди: Кроме того, серые волоски – это естественно.

Чейз: Я заберу их все. Все пятьдесят оттенков. 😉

Мэдди: Теперь перестань тянуть время и ответь мне.

Чейз: Четыре.

Мэдди: Ого.

Чейз: Полагаю, это не очень хорошее «ого».

Мэдди: Верно, Шерлок.

Чейз: А ты?

Мэдди: Ноль.

Чейз: Ого.

Мэдди: Полагаю, это хорошее «ого».

Чейз: Да. Хотя не понимаю, как тебе удалось устоять перед обаянием комбинации трико и галстука.

Мэдди: Итан – именно такой мужчина, в которого я хочу влюбиться.

Чейз: Любовь не так работает, Мэд. Ты не можешь указывать, в кого влюбляться.

Мэдди: Ты правда думаешь, что обладаешь иммунитетом к любви?

Чейз: Да.

Мэдди: Поподробнее.

Чейз: Да, у меня действительно иммунитет. Я не способен влюбиться. Это не проблема.

Мэдди: Почему?

Чейз: Я лицезрел уродливую сторону любви и теперь трезво смотрю на противоположный пол.

Мэдди: Расскажи мне об Эмбер.

Чейз: Только если придешь со мной на фотосессию в честь помолвки в понедельник.

Мэдди: Могу я в процессе придушить фальшивого жениха?

Чейз: Ха. Ха. Да или нет?

Мэдди: Это шантаж.

Чейз: Я бы назвал это переговорами.

Мэдди: Ненавижу тебя.

Чейз: Хотела бы.

Мэдди: Чем занимаешься сегодня вечером?

Чейз: Надеюсь, тобой.

Мэдди: Попробуй еще раз.

Чейз: Выйду на охоту, поскольку моя временная девушка отказывается со мной встречаться.

Мэдди: Вижу, снова стал изменником.

Чейз: У нас свободные отношения. Ты постоянно целуешься с Итаном. Могу поспорить, что и он целует других женщин.

Мэдди: Забудь об этом. Иди развлекайся. Надеюсь, ты подхватишь герпес.

Чейз: Герпес?

Мэдди: Herpes, pour homme[24].

Чейз: Черт, я скучал по тебе.

Мэдди: Вообще-то я стащила идею из «Рэя Донована».

Чейз: Можешь раскрутить свои маленькие (с рисунком?) трусики. Сейчас я в доме своих родителей, играю в шахматы с отцом. И проигрываю. Благодаря тебе.

Мэдди: С клубникой (по поводу трусиков). Как он себя чувствует?

Чейз: Хорошо (по поводу трусиков). И не очень хорошо (по поводу отца).

Мэдди: Мне очень жаль. Никакие слова не помогут исправить ситуацию, но я все время думаю о тебе и твоей семье. Я увижу Кэти на следующей неделе за обедом. И хочу, чтобы ты знал, что я буду рядом с ней.

Чейз: Конец непостижим. Сегодня он здесь, а завтра, кто знает?

Мэдди: Моя мама начала писать мне личные письма, когда впервые узнала о своем раке груди. Маленькие анекдоты обо мне как о ребенке, о ней как о матери. Мы сблизились благодаря цветам. Я всегда радовалась, когда она брала меня на работу, а там приходил большой заказ на свадьбу. Когда она впервые одолела болезнь, то не переставала писать мне письма. Я спросила ее о причине, и она ответила, что это не имеет значения. То, что у нее нет рака, не значит, что она не умрет. И мама хотела напомнить мне, что всегда будет меня любить. Думаю, может быть, сказать ему сейчас о своих чувствах – это хорошая идея.

Чейз: Каково это? Я имею в виду, после.

Мэдди: Мне казалось, будто она меня предала. Я все думала, как она могла так поступить со мной, хотя в этом не было никакого смысла. Знала, что она не выбирала болезнь. И все же я чувствовала себя обделенной. Обманутой. Проклятой. Но потом, постепенно, я встала на ноги. Ты тоже сможешь.

Чейз: А если нет?

Мэдди: Я позабочусь о том, чтобы ты это сделал.

Чейз: Я не позволю тебе остаться и помогать мне.

Мэдди: Я не буду спрашивать.

Чейз: Значит, ты спасешь меня, но не трахнешь?

Мэдди: Именно.

Чейз: В понедельник. Я заеду за тобой в шесть.

Мэдди: В понедельник.

Чейз: Мэд?

Мэдди: Да?

Чейз: Спасибо.