Глава 18

18.1

Дома меня ждал нагоняй и длинная нотация от мамы. Я же слушала все это в пол уха, периодически поглядывая на мобильный. И когда телефон пиликнул, моментально схватила его, а родительнице сказала, что нужно в туалет.

К: Отчитываюсь. Я дошел в целости и сохранности. А ты?

А: Была бы целей, если бы осталась в подъезде. Хех.

К: Так тебе и надо. Нефиг шляться на эти вписки.

А: Вот когда ты соберешься на такие вписки, я тоже тебе прочитаю нотацию, умник!

К: Будешь моей личной мамочкой?

А: ДУРАК! Больше не буду тебе отвечать.

К: Не дуйся, Ромашка. А то лепестки попадают.

К: (через десять минут) Ладно, я пойду спать. Тело ломит. Спасибо еще раз, что оказала посильную помощь. И добрых снов.

В ванне я снова перечитала все сообщения. Каждую строчку по три раза, и на четвертом начинаю улыбаться, как последняя дурочка. Даже его вот эта «Ромашка» кажется теперь мне до жути милой, и почему-то смущает. Рассказать бы всем, поделиться, спросить совета, что это за такие эмоции, которые переполняют грудь и заставляют уголки рта подниматься вверх. Но мама не поймет, Лилька засмеет скорее, а про Таню с Натой вообще отдельная песня.

Прокручиваю в голове все события сегодняшнего вечера, и понимаю, что плохое выветрилось так быстро, будто его и не было. Остались только я и Кирилл. Его объятия, его дыхание на моей шее, его улыбка. Черт, он так тепло улыбается. Умеет же. А ведь с виду никогда не скажешь, что этот ледяной парень способен излучать свет. От всех этих мыслей и ощущений в животе происходит водоворот, и легкое покалывание. Как будто стая бабочек парит и не желает присесть на землю.

После душа падаю лицом в подушку и моментально засыпаю. Мне снится море. Я иду вдоль пляжа, а за руку меня держит Кирилл. Он смотрит своими дурманящими, слово морской бриз, глазами, а затем неожиданно останавливается. Его ладошки нежно дотрагиваются до моих щек, а затем Соболев тянется к моему лицу. Но в самый интересный момент, я просыпаюсь.

В воскресенье мама устроила мне дом закрытых дверей. Она была очень зла, что я вернулась позже обещанного, хотя Лильку вот за это никогда не ругала. Потом еще маманя Таньки нажаловалась, что та домой пришла под «шафе» и от нее несло табаком. И тонна нотаций снова посыпалась, камнепадом на мою голову.

Хотелось позвонить Кириллу и спросить об его здоровье, но родительница контролировала каждое движение, рассматривая меня, как киллер жертву. В итоге я в очередной раз заперлась в туалете с телефоном. Не выдержала просто.

А: Привет. Как здоровье? Ты мазал спину? Болеутоляющее пил?

К: Ромашка, я думал ты со мной не разговариваешь.

А: Я и не разговариваю. Просто интересуюсь. Мало ли ты кони сделал.

К: Весь день ждал своего личного доктора, но ты не пришла. Пришлось натираться самому. Было не в кайф. Это на твоей совести.

А: Надо к врачу сходить, Кирилл. Это не дело.

К: Я даже не знаю, где больница.

А: Хочешь, я с тобой схожу? В понедельник после занятий, к примеру.

К: Заметано. Но на уроки я не пойду, встретимся… где встретимся?

А: Знаешь где библиотека в нашем районе? Давай там.

К: Хорошо. Так ты придешь ко мне? Или я буду умирать в одиночестве?

А: Если только в окно сигану. Но ты вряд ли обрадуешься моему трупу.

К: Понял.

Остаток дня сообщений от Кирилла я не получаю. С одной стороны, какая разница, пишет он или нет. С другой, раздражаюсь почему-то. Мог бы ответить как-то лаконичней, а не вот этого его «понял». Бесит. Этот парень умудряется, и выводить, и смущать одновременно. Его способности просто поражают.

К моему счастью, мама к пяти вечера уходит к подруге на этаж выше. А папа в гараж. И я решаюсь на отчаянный шаг: сбежать на часик из дома. Лилька же сбегала, и никогда не попадалась. Тем более мама раньше восьми не вернется. Папе же в принципе все равно на домашний арест, да и он однозначно в гараже застрял до десяти.

Когда сестра уходит на очередную свиданку, я все же набираюсь духу и покидаю домашнюю обитель. По пути забегаю в магазин и на последние карманные деньги покупаю одно яблоко, коржик и молоко с трубочкой. Что-то из этого точно полезно при болезнях. По крайне мере, когда я лежу в кровати, мама всегда заставляет меня пить горячее молоко с печеньем или сладкой булочкой.

Возле подъезда Кирилла я вспоминаю, что так просто не войти. Номер его квартиры не помню, да и где-то на подсознательном уровне хочется быть внезапной и непредсказуемой. Топчусь минут пять, посматриваю на часы, время тикает, а я трачу его впустую. Злюсь на себя за это. И когда тянусь к телефону, чтобы позвонить, на мою радость, из подъезда выходит бабушка. Тут же шмыгаю внутрь, одаривая ее улыбкой, и поднимаюсь на нужный этаж.

Рука сама тянется к звонку, не медлю ни секунды даже. Кирилл, правда, выходит не сразу. И я немного настораживаюсь, вдруг ему стало хуже.

— Арина? — Вопрошает удивленно Соболев, открыв дверь. Я улыбаюсь и махаю перед его лицом пакетом с покупками.

— Принесла тебе молока, — заявляю довольная собой и своим подвигом.

— Я похож на кота? — Пропускает меня внутрь Кирилл, продолжая рассматривать. Все же сюрприз удался.

— Есть такое, — хмыкаю, скидывая куртку.

— Ты что в окно выпрыгнула? — Продолжает закидывать вопросами Соболев, медленно передвигаясь за мной хвостиком.

— Почти. И у меня всего час, чтобы не попасться. — Честно признаюсь, пусть знает, на какие жертвы я пошла, чтобы увидеться.

Вытаскиваю покупки на стол, ощущая на себе взгляд Кирилла. Он нагло пялится, и до меня доходит, что я забыла переодеться. Черные лосины облегают ноги, а поверх теплый широкий домашний свитер, ниже бедер, с руками по самое горло. Да уж, выгляжу я как бабушки, которые сидят возле подъезда и грызут семечки. Надо ж было так опростоволоситься.

— Это… у меня не было времени переодеться, — зачем-то оправдываюсь, сжимая края пакета.

— Что? — Слышу в его голосе непонимание. Конечно, на фоне прекрасных Ксюш или других старшеклассниц бабосяцкий стаил выглядит очень странно.

— Я говорю, что не успела одеться нормально. Пришла в чем была, не смотри на меня так. А то уйду.

— Вообще я смотрел не на тебя, а на товары из пакета. Но раз речь зашла об одежде, ты очень мило выглядишь. Уютно. — Мягко произносит Кирилл, и я почему-то смущаюсь от его фраз.

Чтобы не думать, а у меня там метеоритный дождь из мыслей, решаю погреть молоко и почистить яблоко. Для чего-то же купила весь этот боевой набор.

— У тебя есть железный ковшик?

— Без понятия, поищи в ящиках.

— И кто тут хозяин на кухне? — Спрашиваю, а сама заглядываю то на одну полку, то на другую. За стеклянной дверцей нахожу турку, ну тоже неплохой вариант.

— Кажется, ты, — заявляет Соболев и уходит в комнату.

18.2

В процессе натыкаюсь на банку с медом и добавляю его в молоко. Яблоко чищу, режу на тарелочку, а рядом кладу коржик, который успела разломать на пару частей. Кладу все это на деревянную дощечку и захожу в комнату. Кирилл лежит на диване, щелкая пультом и листая каналы по телевизору. Когда видит меня со всем содержимым, поднимается, но вид у него такой удивленный, будто я тень Отца Гамлета или еще чья-то.

— Это вкусно и полезно, так что говори спасибо и пей! — Строго заявляю я, усаживаясь на край дивана. Соболев внимательно поглядывает то на меня, то на еду. Однако не комментирует ничего, молча тянется к кружке с молоком и делает глоток.

— Ну как? — Любопытничаю я, потому что еще ни разу в жизни для стороннего человека такого не делала. Родители и Лилька не в счет, перед ними нечего краснеть. А тут все-таки не абы кто. Волнительно очень.

— Вкусно, — выдает Кирилл и закидывает в рот кусочек коржика.

— Отлично, — не скрывая радости, сообщаю я.

— Ты тоже давай, кусай, — протягивает к моим губам сдобу Соболев. Мои глаза широко раскрываются, и чувство, которое со вчерашнего дня не отпускает, покрывает щеки. Смущаться рядом с ним становится уже чем-то естественным явлением.

— С-спасибо, — откусываю, переводя взгляд на телевизор. Время замедляет ход, а может, мне кажется, но эта атмосфера, когда вроде нужно что-то сказать, а вроде и помолчать хорошо, затягивает с головой.

Мы сидим так минут пять, затем я уношу дощечку с едой и сообщаю, что через двадцать минут уйду. Кирилл не теряется и просит натереть ему спину. Стягивает с себя черную широкую майку и остается в одних спортивках. Я скольжу глазами по его обнаженной гладкой груди, замечаю рельефные кубики пресса. Так и хочется дотронуться, но к счастью, Соболев вовремя поворачивается спиной.

В квартире раздаются голоса из телевизора, а у меня в груди сердце отбивает чечетку. Снова всплывает странное желание прижаться к нему. Только сегодня шрамы Кирилла не привлекают мой взгляд, сегодня я будто смотрю сквозь них и вижу спину мальчишки, который… к которому меня тянет, как магнитом. И плевать на все слухи о нем, просто хочется быть рядом, вот так как сейчас.

Наш контакт вновь разрывает телефон. Только в этот раз, звенит будильник. Я специально поставила его, чтобы не забыть о времени. Чувствую себя Золушкой, которая спешит уйти с балла, иначе карета превратиться в тыкву, только в моем случае, в тыкву превращусь я, если мама узнает о самовольной вылазке.

— Я провожу тебя, — настаивает Кирилл, накидывая майку.

— Правда, не надо, — чуть ли не умоляю, выходя в коридор за курткой.

— Если тебя украдут, мне в таком состоянии придется совсем не сладко. Пожалей, а? Как я тебя доставать буду из лап маньяков? — Шутит Соболев, улыбаясь. Так тепло вдруг становится, хочется просто стоять рядом и смотреть, смотреть на свет, который исходит от этого парня.

— Кому я нужна, скажешь тоже, — хмыкаю, накидывая куртку. Но как обычно Кирилл меня не слушает.

В итоге мы выходим на улицу вместе. Сегодня он особо не кряхтит, однако передвигается все еще медленно. Мне совестно от этого, а с другой стороны, очень приятно. Наверное, именно так должен вести себя настоящий мужчина.

Возле подъезда замечаю, что горит лампа. Останавливаюсь, не доходя до места назначения. Мама может увидеть, тогда придется не сладко. Да и соседи начнут болтать, у нас же тут тем для разговоров нет, только друг другу кости перемывать.

— Спасибо, что проводил. Там мое окно, поэтому я через кусты. А ты домой иди.

— Забавная ты, Ромашка. — Мягко произносит Соболев, вдыхая прохладный декабрьский воздух. Мы стоим, друг напротив друга, и эта сцена напоминает мне кадр из кинофильма. Что там дальше по сюжету? Тусклый свет, вой ветра, кто-то из окна зовет ребенка домой. Наверное, это одно из самых яркий воспоминаний детства: когда Кирилл вот так провожал меня домой.