Глава 26

26.1

Арина

Отношения с Кириллом стали приходить в норму. Хотя публично мы не общались, но почему-то постоянно сталкивались в разных ситуациях.

Однажды я пошла в библиотеку и милая женщина, которая уже давно изучила мои вкусы, попросила о помощи. Протереть пыль, полить цветы, поправить некоторые книги. Отказать ей было бы сложно, поэтому я согласилась. Порхала из стороны в сторону, вдыхала запах старины и пыли. Мне нравилось торчать в этой уютной комнатке, нравилось рассматривать обложки книг и представлять какие удивительные истории прячутся внутри.

Кирилл в тот день принес сдавать книгу. Он тоже любил читать, я знала это лучше всех, потому что Соболев частенько прятал под тетрадкой очередную находку. И в целом, пожалуй, благодаря ему я узнала об увлекательном мире на страницах разных летописей. В библиотеке мы пересекались редко, наверное, он чаще ходил в городскую, поэтому я немного удивилась, увидев его здесь. Конечно, Соболев не прошел мимо.

— Золушка в деле? — Очередная шутка за двести полетела в мою сторону.

— Если я Золушка, то ты Кощей бессмертный, — хмыкнула в ответ и отвернулась. От его пристального взгляда постоянно горели щеки. Сверху на полке стояла бутылка с водой, и как-то уж так вышло, но ее хозяин почему-то крышку не прикрутил. Однако я этого, естественно, не знала.

— По-твоему я бабник на пенсии?

— Не улавливаю связи, — пожала плечами, продолжая протирать пыль. Высота полок была приличной, поэтому я поставила маленькую табуретку, чтобы доставать до основания.

— Старый хрыч похищал девушек, по три царевны за раз. Я вроде еще не дошел до этой стадии, — усмехнулся Соболев, делая шаг навстречу мне. Он стоял близко, опираясь спиной о книжный шкаф.

— Ну, не знаю, — прядь волос упала на глаза, я подула на нее, потому что руки были грязными, да и заняты тряпкой с моющим средством.

— Ты, ромашка, вообще какого-то странного мнения обо мне. Нет бы сказать, что я рыцарь на белом коне, — игриво промурлыкал Соболев, а затем потянулся ко мне, легонько дотрагиваясь до непослушной пряди, заправляя ее за ушко. Он смотрел с такой теплотой, и каким-то особенным трепетом. И на моих скулах вновь вспыхнул румянец. С каких пор я стала такой чувствительной. Но кроме чувствительности, прибавилась еще и смущение, которое заставляло мое тело двигаться абсолютно нелогичным способом. Поэтому, когда рука скользнула вдоль деревянной полки, столкнув бутылку с водой, я честно сказать, не была удивлена. Даже реакция вышла какая-то странная. Вода лилась на мою белую рубашку, брызги отлетали то на обувь, то на юбку, но меня интересовали только глаза Соболева, в которых я так часто видела свое любимое море.

— Арин, — вернул к жизни голос Кирилла. Правда, к тому времени, ткань пропиталась и стала просвечивать. Между нами возникла неловкая пауза. Я и не сразу поняла, почему такой весь из себя спокойный и сдержанный Соболев неожиданно смутился и отвернулся, прикрывая лицо тыльной стороной ладони.

— У т-тебя вещи запасные есть? — Промолвил он, едва слышно.

— Зачем? — Не поняла я. Мозг будто отключился. Вот так запросто, даже факт мокрой рубашки не смутил его. Из открытой форточки подул ветерок, и стало прохладней.

— Ну… это… — все еще старался не смотреть в мою сторону Кирилл. Я взглянула вниз и ситуация, наконец, приобрела краски. То ли от стыда, то ли от смущения, но знатный визг слетел с моих уст. Обхватила себя руками, и резко отвернулась.

Он… он видел мой лифчик.

Слезы подступили к глазам, а щеки вспыхнули. Мне хотелось провалиться сквозь землю, а может и глубже.

— Что у вас тут? — Послышался за спиной голос пожилой женщины-библиотекаря.

— Да, ерунда, бутылка просто соскочила. Вы идите, все в порядке. — Заверил Кирилл ее и отправил обратно к столику, где стояла кружка чая, и тарелка с эклером.

Я вновь кинула взгляд на нижнюю часть одежды и еще сильней прижала к себе руки. Было слишком неловко, а еще до слез обидно, что предстала в таком виде. В какой-то момент эмоции взяли вверх, и я не заметила, как горячие капли скатились по щекам. Всхлипнула рефлексорно, поджала губы, и начала пытаться успокоиться. Подумаешь парень, который очень нравится, увидел мое белье. Глупость какая. Да и что он там мог разглядеть. Отвернулся ведь сразу, как воспитанный человек. Но разве в таких ситуациях мозг может взять вверх у девочки-подростка? Конечно же, я стала себя накручивать. И чем больше думала, тем розовей становились щеки, сердцебиение учащалось, а ладошки так вообще стали влажными.

— Арин, — вновь голос Кирилла за спиной. — Я майку свою принес, она чистая. Можешь сверху накинуть или переодеться. — Прошептал Соболев практически мне на ушко, нежно и заботливо касаясь моих плеч. Его горячие руки легонько сжали кожу, всего на секунду, а потом наш контакт разорвался.

В итоге домой я шла вместе с Кириллом, в его черной майке. Она пахла горьким шоколадом с нотками цитруса.

— Тебе идут мои вещи, — пошутил он в своей обычной манере, а я, как всегда, смутилась.

26.2

Другой случай, который отложился яркой вспышкой в моей голове, произошел недели через две после событий в библиотеке. На улице еще стояла теплая погода, солнце припекало, но темнело уже значительно раньше.

Кирилл все еще приезжал в школу на своем крутом велике, иногда демонстрировал разные трюки, как например, проехаться на одном колесе. В такие минуты я отворачивалась. А вдруг упадет сейчас с него, разобьется, не дай Бог.

Однако Ксения была другой. И я даже смерилась (где-то внутри, а может и нет) с тем фактом, что она крутится постоянно возле Соболева. Старалась не заострять внимание на улыбках и знаках внимания, которые исходили от него в адрес Ксю, и на то, как она иной раз подхватывала его под руку. На это было противно смотреть, и хуже всего, что я частенько стала слышать слухи, а ими точно пропитались все стены нашей школы.

Ксюха и Кирилл встречаются.

Эти двое такая красивая пара.

Глянь как он на нее смотрит.

Каждый второй норовил обсудить их, каждому было интересно. Все же Мельникова была популярной девчонкой. Да и Соболев каким-то волшебным образом начал притягивать к себе людей. В нем проявлялись лидерские качества, мальчишки его слушали с горящими глазами. Однажды, мы с девчонками разговорились, и я ляпнула, не подумав:

— Тань, вот ты говоришь, что Кирилл странный. Но ты только глянь! Я смотрю на людей вокруг него и думаю… когда человек вроде него берет мяч, дети с радостными криками бегут на поле. А когда такой человек уходит, все начинают скучать, бросают мяч и опускают головы.

Филимонова на меня, конечно, странно глянула. В глазах ее читалось «о чем ты, я чего-то не знаю», но в реальности, она промолчала. Мне было стыдно, что чувства так легко выскочили наружу. С другой стороны, вечно ли я смогу скрывать ото всех симпатию и манящее желание быть рядом с человеком, без которого существовать становится порой просто невозможно.

В тот солнечный октябрьский день, я задержалась в книжном магазине. Покупала новые тетрадки и канцелярские принадлежности. Домой планировала доехать на автобусе, потому что пакет с покупками был немного тяжелым. На остановке и людей-то особо не наблюдалось, поэтому я плюхнулась на лавочку и принялась смиренно ждать транспорт.

— Эй, девочка, — нарисовался смуглый мужчина лет сорока возле табакерки, которая стояла в двух метрах от остановки. Вальяжным шагом незнакомец подплыл ко мне и растекся в улыбке. Сальные волосы, зализанные назад, взгляд потерянный и дезориентированный, вещи грязные, местами даже порванные, а запах алкоголя разит за версту. Я таких с детства побаивалась. Кто знает, что у них на уме.

— Дорогуша, ты чего молчаливая такая, — пропел мужчина и нагло прошелся по мне заинтересованным взглядом. Я была в обтягивающих джинсах, легкой светлой кофте и пиджаке, поэтому удивилась, чем могла приглянуться данном экземпляру.

— А меня Владислав зовут, — протянул он мне руку, и я тут же подскочила с лавки. Решение идти пешком пришло моментально, пусть и пакет тяжелый, но сидеть в компании Владислава вообще не прельщало. Но мужчине такой расклад не понравился. Он схватил меня за кисть руки и резко развернул к себе, облизнув нижнюю губу.

— Отпустите, — крикнула на автомате я и дернулась. Думала, пронесется вся жизнь перед глазами из-за этого Владислава. Однако каким-то чудесным образом за моей спиной вырос Кирилл.

— Привет, Ромашка! — Такой родной голос, и такие теплые слова. — Смотрю, ты все без моего внимания таишь?

— Кирилл, — хотела было попросить помощи, пыталась даже не реагировать на его очередную шуточку. Но тут вмешался экземпляр с лавки.

— Малой, ты, что тут типа конфетку пришел забрать у меня?

— При всем уважении к старшим, но эта конфетка моя. Поищете другую, лады? — Улыбнулся Кирилл. Я даже осмыслить не успела смысл сказанных им слов, как покраснела. Румянец лип к моим щекам моментально, стоило только Соболеву сказать что-то с притяжательным местоимением. Все тараканы в голове тут же включали ритмичную музыку и начинали танцевать сальсу, а сердце прыгать, словно его ужалило сотни пчел.

Соболев и не подозревал, сколько правды таилось в его словах. Я ведь, и правда, на сто процентов принадлежала ему. Готова была все простить, примчаться в самый поздний час к его кровати, закрыть собой от шторма, и отдать жизнь в самой жестокой драке. Кирилл имел надо мной нереальную, какую-то химическую, сверхиррациональную власть. И это пугало, но в то же время манило одновременно.

— Поехали, подвезу тебя, — предложил Соболев, оттаскивая меня от пьяного мужчины.

— На… нем? — Вопросительно посмотрела я сначала на большой велосипед, тот самый, которым так гордился Кирилл, а затем и на его хозяина.

— На… нем, — повторил он в моей манере.

— Но ведь багажника нет.

— Седло же есть. Я стоя поеду. Залезай, помогу.

Велик был высоким, а сидение узким и твердым. Кое-как, не без помощи Кирилла, конечно, я смогла оседлать железного коня. Правда, потом появился новый вопрос, за что держаться.

— За меня, естественно, — довольный чем-то или собой, произнес Кирилл. Он перекинул ногу через раму, одной стопой уперся о педаль, а другой пока опирался о бордюр.

— Готова?

— Не очень, — неуверенно отозвалась я и легонько ухватилась за ткань олимпийки Соболева.

— Ромашка, — оглянулся он. На лице его блестела та самая обворожительная улыбка, которая заставляла меня таять, подобно мороженому в знойный солнечный день.

— М?

— Говорю же, за меня держаться надо, а не за майку. Упадешь же!

Я не сразу поняла, к чему он клонит. Думала, очередная шутка за двести от мастера Камеди Клаба. Но стоило нам только сдвинуться с места, как смысл слов приобрел другую окраску. Оказалось, что держаться за кофту не просто неудобно, даже опасно. Поэтому мои руки на автомате обхватили Кирилла за талию, а лицо прижалось к его широкой спине. Это было странно: быть настолько близко к человеку, от которого мысленно сходишь с ума, и мечтаешь ночью, прежде чем уснуть.

Сперва мы ехали медленно, но потом Соболев решил явно показать себя, вернее свои навыки вождения и акробатические трюки. Он ускорился, и стоило только впереди показаться спуску, как Кирилл оперся о руль, отпустил руки, расправляя их, подобно лику Христа, и мы понеслись.

Ох, вопли мои были слышны на всю округу. Я даже глаза закрыла, до того испугалась. Еще и машины встречные нет-нет попадались. Думала, убьемся, и поминай, как звали. Только Соболева забавляли крики, требования остановиться или хотя бы вернуть руки на руль. Я и не знаю, каким чудом мы умудрились остаться целыми и докатиться до поворота на нашу улицу. Там-то пришлось затормозить, потому что впереди стояли машины и горел красный свет.

Пережить подобный адреналин снова особого желания не возникло. Поэтому я практически спрыгнула с велика, хотя и обнимать Кирилла было очень приятно.

— Ты чего? — Бровки сошлись домиком на его лице, а губы так забавно свелись в трубочку, что вся злость моя, которая норовила лавой сойти с вулкана, куда-то улетучилась.

— Пешком пойду, — буркнула я. — А ты дальше веселись!

Однако дальше веселиться Соболев не стал. Он поехал вслед за мной, сначала пытался рядом маячить, а потом и вовсе слез со своего железного коня.

Мы в очередной раз шли домой вместе. Болтали, шутили, дурачились. Кирилл называл меня «Ромашкой», и в эти сладкие минуты, я ощущала за спиной крылья. Пушистые и очень сильные. С такими можно упорхнуть на седьмое небо, оказаться среди больших белых облаков.