Глава 08

8.1

Ночью спала плохо. Мне снилось будто бы стая собак бегут за мной, показывают клыки и лают. Сердце в сумасшедшем ритме отбивало удары, и казалось, псы настигают с каждым шагом. А потом все резко исчезло, и в темноте появился Кирилл. Он улыбался, но улыбка была скользкой и едкой. Однако когда пригляделась, поняла, мальчик с лицом Соболева вовсе не мой одноклассник, а злая улыбка ему не принадлежит. И в эту минуту прозвенел будильник.

В разбитом состоянии я поплелась в душ, однако в голове то и дело звучал собачий лай. Сон не хотел покидать даже наяву.

— Ма, — решила спросить, когда мы всем семейством уселись за стол завтракать. — К чему снятся собаки, которые гонятся за тобой?

— О, Господи, — закатил глаза папа, стаскивая блинчик с тарелки. Он в эти штуки не верил, как и многие мужчины. А вот мама наоборот была суеверной, и отец не упускал шанса ее подколоть.

— Собаки — это плохо, милая, — заключила родительница, покачивая головой.

— Конечно, особенно по утрам, — не смог промолчать папа.

— А они догнали тебя в итоге или нет? — Уточнила все же мама, задумчиво проводя пальчиком по верхней части кружки.

— Нет, они исчезли в какой-то момент.

— Ну, тогда не все так страшно, детка.

— Надо просто меньше телевизор смотреть на ночь, и никаких собак не будет. — Уже более строго сказал отец. Дальше разговор о своем сне я предпочла не развивать. Итак, очевидно, что просто слишком много думала об этом. Наверное, в чем-то папа все же прав. С другой стороны, в конце я увидела человека с лицом Кирилла, но это был не он. А вдруг… ну на самую малость, вдруг и правда, не он.

В школу я шла полная решимости поговорить с мальчишкой. Если людям для чего и нужен язык, так это для разговоров. Правда, когда настал момент «икс», что-то явно пошло не так.

Соболев всегда приходил раньше остальных, сегодня не было исключением. Он уже сидел за партой, к моменту моего появления в кабинете. Я, недолго думая, быстро прошмыгнула к нашему столу, отодвинула стул и, сделав глубокий вдох, спросила.

— Поговорим?

— О твоем переезде за соседнюю парту? — Ответил Кирилл, но даже не посмотрел на меня. Он прописывал в тетрадке слова по английскому, внимательно выводя каждую букву и черточку. Его вопрос настолько ошарашил, что я не сразу поняла, о чем он вообще.

— В смысле?

— У переезда за соседнюю парту есть какие-то дополнительные смыслы? — Вроде и холодно, а вроде и злостно прозвучал его ответ. Он как будто издевался, продолжая, пялиться в свою дурацкую тетрадь.

— При чем тут это? Я вообще-то… — «еще не решила» — хотела сказать ему, но Кирилл перебил.

— А о чем мы еще можем разговаривать? Чего вчера не пересела, кстати? Испугалась? Думала, я тебя подкараулю и с лестницы спущу? — Откуда-то в этом молчаливом мальчишке взялись эмоции. Ярость, злость, ненависть — все это было обращено в мою сторону. Так почему же когда его били, когда издевались, он молча терпел. Но на мне, выходит, можно срываться?!

— А ты можешь, да? Или нет, — вдруг волна ненависти накатила, погружая с головой все тело. Я знала, так нельзя, нужно остановиться, сделать паузу и только потом продолжить. Но человек устроен иначе: сначала делает, а все остальное потом. Я не была исключением.

— Может мне стать лицом к лестнице, а ты благородно толкнешь?

— Что? — Ручка, который Кирилл так тщательно выписывал английские слова, в момент разломалась на две части в его ладони. Он посмотрел столь удивленными глазами, что у меня дыхание перехватило. Наверное, у морского бриза есть невероятное свойство: увлекать за собой следом, затягивать в самые глубины и держать, заставляя задыхаться без кислорода. Именно это я испытывала, погружаясь в его взгляд. Страшно, но безумно притягательно.

— Я… я… — не по себе стало как-то.

— Да! — Прикрикнул он вдруг. — Столкнул бы вниз, и не задумался.

— Отлично! Вот и сиди один! — Зачем-то сказала я, развернулась и пошла на первый ряд, в поисках последней парты. В эту минуту ненависть и желание сделать больно мальчишке зашкаливало до сотки. Я сжимала челюсть, скрипела зубами, и чувствовала, как обида меня зажимает в тиски.

8.2

Танька с Натой поздравили меня с новым местом. Я заняла последнюю парту первого ряда в компании с Артемом Ткаченко, заядлым двоечником. Одноклассник весь день без умолку болтал, пытался шутить, а иногда и вовсе нагло лез в мой пинал за ручками. И если уж совсем честно, мне было с ним некомфортно.

После уроков мы с девочками решили пойти в парк, погулять и развеяться. Людей было немного, зато хрустящий листопад под ногами заставлял улыбнуться. Возле озера бегали маленькие детки с булочками, в надежде покормить уток. Гуляли мамочки с колясками, а любители здорового образа жизни, занимались на турниках.

Мы проходили мимо аттракционов, которые уже успели закрыть на зиму, мимо пыльных батутов в виде лягушек с открытым ртом, и автоматов, где обещали за пять рублей игрушку, но, сколько бы ты не закинул, вытащить, никогда не получится. По крайне мере, у меня не получалось. В воздухе витал запах сладкой ваты и соленого попкорна. Зима не за горами, а осенние краски до сих пор такие яркие, и такие солнечные.

— Аринка, ты молоток! — Радостно восклицала Таня, рассматривая уток в озере. Они иногда подплывали к берегу, махали хвостиками, но стоило только людям подойти ближе, сразу возвращались вглубь.

— Не знаю, даже, — пожала плечами в ответ я, потому что и правда не знала.

— Арин, а почему ты неожиданно отсела от Соболева? — Поинтересовалась Ната.

— Ну…

— Потому что он на голову чеканутый, — ответила вместо меня Филимонова. Иногда мне казалось, что у нее какое-то предвзятое отношение к Кириллу. Уж больно сильно она его не любила.

— Если сравнивать с нашими придурками, — закатила глаза Ната, сжимая лямку рюкзака.

— Да все они из одного болота, — отмахнулась Танька.

— Другое дело Женька, ох, — одноклассница мечтательно улыбнулась, а на лице появился легкий румянец. Симпатия к нему явно не имеет границ в воображении Наты.

— Это да, Стрельцовой тут повезло, — пнула Танька меня в бок, играя бровками. Намекала, никак иначе.

— А что я-то?

— Арин, — остановилась внезапно Ната. — А руки у него были горячими?

— У-у-у, — завыла Филимонова, качая головой.

— Не помню, горячие или нет, руки как руки. — Честно призналась я. Даже если сильно напрячь мозг, вряд ли смогу вспомнить. Зато до сих пор помню взгляд Кирилла. Вообще все, что связано с этим странным, мрачным и пугающим мальчишкой откладывается в голове в отдельный ящик. Я могу забыть многое, но не Соболева, не чувства связанные с ним, ни его глаза, ни лицо, ни даже запах. Странность какая-то.

— Вот однажды влюбишься, тогда поймешь меня, — улыбнулась робко Ната, опуская голову. Тогда я не восприняла ее слова серьезно, но позже поняла, что она была чертовски права.

Домой мы вернулись ближе к вечеру. Ноги устали, желудки ныли от голода, а делать уроки совсем не хотелось. Я пригласила девочек к себе, и мы еще полтора часа отлынивали от домашки. Благо моя мама хорошо знала родителей Таньки, поэтому отпросила ее. А Ната сама позвонила, сказала, вернется чуть позже.

Мы ели вкусные горячие бутерброды, болтали о книгах, сериалах, а еще обсуждали Новый год. Потом пришла Лилька с Юлей, ее лучшей подругой. И мы все вместе заперлись у меня в комнате. Сестра вещала о важности хорошо одеваться и красится, а потом рассказывала про мальчишек. Было весело. Впервые мы вот так сидели женской компанией и откровенничали. Но даже в этот светлый вечер я ничего и никому не рассказала о том, что было у меня на сердце. А там был Соболев.

8.3

Сесть с Артемом было самой большой ошибкой. И за это я стала ненавидеть Кирилла еще больше. Все из-за него! Я должна страдать от этого вечного клоуна, должна раздражаться и пропускать новые темы мимо ушей, потому что Ткаченко рот закрывать не умеет. У него просто словесное недержание.

Неделя, что мы были за одной партой, меня морально убила. Я хотела лезть на стенку, только бы заткнуть неугомонного болтуна. Учителя делали ему замечания, к нам на парту прилетали дурацкие записки, иногда он шатал стол, а то и вовсе нагло вырывал листы из моей тетради. Так я потеряла часть домашнего задания, и мы чуть не подрались.

Были и странные ситуации. Например, я частенько замечала, как Соболев косится на нашу парту. Иногда он отворачивался, будто ему не интересно, а иногда мы заостряли друг на друге внимание чуть больше положенного. Его взгляд казался мне грустным и усталым. Хотелось подойти и спросить, но в реальности моя гордость брала вверх, поэтому мы в очередной раз играли в молчанку.

— Мне кажется, — сказала в столовой как-то Ната, — или Кирилл пялится на тебя, Арин?

— Что? — Вилка выпала из рук и упала прямо в тарелку, от чего маленький помидорка выскочил на стол.

— Глупости какие, — отмахнулась Филимонова, запивая яблочный штрудель чаем.

— Серьезно говорю, обрати внимание! Он прямо глазами пожирает Стрельцову! — Не унималась Ната, которой разговоры обо мне были, похоже, интересней обеда.

— Да нет, — смутилась почему-то я, но тут же опустила голову, стараясь не выдать себя. Если Танька заметит, то такое нафантазирует, уши вянуть будут полгода.

— Фигню болтаешь, Нат, — спокойно отвечала Танька, заканчивая трапезу.

— Может, ты ему нравишься, Арин?

— Ч-чего? — Глоток компота попал не в то горло, и я подавилась. Фраза подруги настолько ошарашила меня, что смущение окончательно взяло вверх, захватив область щек. Полыхали они знатно.

— Ой, Нат! Соболев Дьявол воплоти, ему чувства симпатии несвойственны, да и эмпатии тоже.

Этот диалог почему-то засел у меня в голове и каждый раз, когда я замечала на себе колючий взгляд Кирилла, вспоминала его. Нет, вряд ли Ната права. Скорей всего мальчишка просто злится, что впервые за несколько лет, я по собственной инициативе от него отсела. И вообще, в последнее время он слишком эмоциональный. Но тот факт, что я хотела бы вернуться к нему за парту и до конца выпуска сидеть вместе, никуда не ушел. Сейчас я отчетливо это осознала.

В субботу вечером я поругалась с мамой. Она была не в духе и придиралась по любому поводу. В итоге, досталось всем, а мне в большой степени. Не выдержав напряженной атмосферы, я соврала, сказала, что пойду погулять с девочками, хотя на самом деле, пошла одна.

Мне было обидно, казалось, что мир полон несправедливости и выливает ее в виде ругани из уст матери. Я фантазировала всякие небылицы, как полагаю, и любой другой ребенок, в таких ситуациях. Не нужна никому. Меня не любят. И всякая подобная чушь, которая забивает голову в пубертатном возрасте.

С этими мыслями я забрела в один из незнакомых дворов. Людей здесь почти не было, зато было много листьев. А чуть дальше, возле турников, я заприметила целую гору сухой листвы. Подошла поближе, не знаю зачем, просто вдруг захотелось. И совершенно случайно в кустах заприметила знакомую фигуру. Любопытство взяло вверх, не смотря на ненависть и обиду. Медленно сделала шаг, затем другой, но разглядеть все равно ничего не получалось. Спина Соболева была слишком широкой. Но тот факт, что он сидел на корточках и явно что-то делал, меня насторожил. Тогда я набралась смелости и решительно направилась к мальчишке, даже если он закапывает труп животного, поймаю его с поличным.

— Что ты… — хотела, было сказать, но тут же замолчала, не веря собственным глазам.