Глава 26

— Что тебя навело на подобные мысли? — пустым голосом спросил он и осторожно сглотнул.

— — Ты не умеешь лгать, Бен, — улыбка исчезла с моего лица. — Вы хотите, чтобы я сама до всего дошла, распутала кровавый клубок, скрупулезно смотанный Линетт и Ровером? — я подалась вперёд и замерла перед ним, мы едва не соприкоснулись губами. Не моргая, он следил за моими движениями. Я хмыкнула и, отстранившись, холодно бросила: — Тогда не мешайте мне.

— Я не…— начал он и, изумлённо усмехнувшись, отвёл глаза.

— Не лги мне, Бен. Стэнли что-то тебе поведал, и я выясню - что именно. Не сомневайся.

Он со злостью скривился и вновь посмотрел на меня. Я встретила его тяжёлый взгляд и глазом не моргнула. Запрокинув голову, Бен прикрыл веки и с шумом выдохнул.

От одного только его вида, от аромата кожи, вскружившего голову, я покрылась мурашками. Зависимость от Бена мешала трезво мыслить. Ради его объятий я готова была оказаться обманутой, только бы он не отпускал, держал крепко-крепко.

Его прикосновения сводили с ума, но что же он чувствовал рядом со мной?

— От тебя пахнет весенними цветами, — едва слышно произнёс он, пробегаясь пальцами по корешкам старых книг. Он стоял с закрытыми глазами, будто о чём-то вспоминая. Нахмурившись, улыбнулся уголками рта, и я задержала дыхание. — Тонкий аромат с нотками сладости. Он преследует и не отпускает, манит и отпугивает - невыносимо бороться. От тебя веет ласковым щекочущим теплом, похожим на пузырьки шампанского, и я чувствую себя безнадежно пьяным и счастливым. Это тяготит, нервирует. Хочется разорвать путы, но они слишком желанны, нежны, приятны…. Я каждый день думаю о том, что никогда бы не угодил в них, если бы выполнил свою работу. Никогда бы не узнал на вкус….

Он замолчал и, распахнув глаза, посмотрел в потолок. Мои глаза наполнялись горячими слезами. Я испытывала бесконечную слабость перед этим мужчиной, а после его слов поняла, что умру без него.

Стоит Бену отойти чуть дальше, чем смогу дотянуться, и сердце разорвётся на тысячи кусочков. Моя любовь не имела меры. Её нельзя взвесить или описать в двух-трёх словах, только дать почувствовать.

На фоне тех ощущений, что он дал мне испытать с ним, вся жизнь меркла. С появлением Бена волшебное слово «любовь» приобрело значение, вкус и оттенок. И сейчас пришло осознание того, насколько я была равнодушна к родным и друзьям.

Прерывисто вздохнув, я опустила голову, и слёзы покатились по щекам. Бен повернулся, чтобы взглянуть на меня, и я зажмурилась. Но спрятать от него слёзы не успела.

— Опять я что-то не то ляпнул? — будничным тоном спросил он.

Я рассмеялась и стёрла влажные дорожки тыльной стороной ладони.

— Нет, мне было необходимо это услышать. Не знала, что ты столько всего чувствуешь, да ещё ко мне.

— Моя жизнь окрасилась в разнообразные цвета, — сказал он с ноткой недовольства в голосе, но при этом на губах играла улыбка. — Калейдоскоп - пожалуй, самое точное сравнение - вот на что стала похожа моя жизнь, Эшли. Пёстрые осколки чувств, проявляющиеся в самое неподходящее время, наслаивающиеся друг на друга. Не знаю даже, благодарить тебя за это или ненавидеть, — он чуть слышно усмехнулся и взял меня за руку - неуверенно, легко, нежно.

И притянул к себе. Смутившись, я уткнулась лицом в его плечо.

— Ты жалеешь?

— Нет, — выдохнул он мне в макушку. — Убивать мне никогда не нравилось.

— Это обнадёживает. — Отодвинувшись, я посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя, Бен.

Его улыбка рассыпалась, пальцы твёрже сжали мои локти. По лицу Бена промелькнуло растерянное выражение. Он нахмурился, приоткрыв рот, будто не ожидал когда-либо услышать подобное признание в свой адрес, или просто не понимал, как такие слова можно произносить вслух.

По щеке скатилась слеза, но я рассмеялась.

— Только не говори ничего сейчас.

Он нахмурился ещё сильнее, глаза потемнели, но он не успел и слова вставить.

Неожиданный порыв тёплого ветра разметал мои волосы, задрожал воздух в комнате. Лампы заморгали, и по спине пробежал холодок. Я отпрянула от Бена, он выпустил мои руки, провожая настороженным взглядом.

Я хотела сказать, чтобы не беспокоился и не пытался оправдаться, но чья-то твёрдая, сильная рука схватила меня за запястье и резко развернула к нему спиной. Не успев ахнуть, я оказалась лицом к лицу с Линетт.

— Откуда только ты взялась?! — прошипела она.

От звука её голоса, полного презрения и отчаяния, покачнулась люстра, затрещали стёкла на окнах.

— Не смей прикасаться к ней! — требовательным, властным тоном пресёк её Ровер.

Меня трясло от напора силы Линетт и ужаса, рука дёрнулась в ледяной хватке наставницы. Я посмотрела вниз и увидела тонкие белые кисти, полупрозрачную, словно бумага, кожу, обтянувшую кости.

Её длинные загнутые ногти заскребли по фалангам моих пальцев.

— Ты слышала, что я сказал, Линетт? — голос Ровера разнёсся по кабинету раскатом грома, всколыхнулись шторы на окнах.

Я поперхнулась воздухом и захныкала.

Магия схлынула, поползла обратно к Линетт. Она отошла, выпустив мою руку. Стиснув кулаки до хруста костяшек, ведьма смотрела на меня пугающими тёмными глазами.

Силуэт Ровера возник у неё за спиной. Но я видела лишь тень - перекошенное от ярости лицо Линетт загораживало обзор. Она выпрямилась, дрожа всем телом от сдерживаемой ярости.

Я испуганно опустила голову, разглядывая крохотную детскую ручку, тёмно-синее платье с белыми рюшами. Его сшила мама. Не веря тому, что вижу, коснулась воланов юбки и зажмурилась, чтобы не расплакаться.

— Она не должна существовать! Этого не может быть! — взревела ведьма и шагнула ко мне, не совладав с гневом.

Её сила пронеслась по комнате обжигающим ветром. Я попятилась, но упёрлась во что-то спиной. Линетт склонилась и вновь стиснула моё запястье.

Я попыталась вырваться, но она не позволила. Её ладонь прожигала руку насквозь, вплавлялась в мою кожу. Взгляд сквозил ядовитой ненавистью, и сколько бы я ни вертела головой, рассыпая кудри по плечам, не могла от него спрятаться.

Линетт была везде - в картинах на стене, в отражении на отполированных ручках ящиков шкафа, в глянцевых переливах цветочных ваз. Дикий, животный страх душил маленькую девочку, я захлёбывалась им, а глаза застилала мутная пелена слёз.

Но я не заплакала. Закусила губу, сжала кулачки и уставилась на злющую ведьму из страшной сказки.

От напряжения заложило уши, и кроме собственного пульса я больше ничего не слышала. Комната поплыла перед глазами радужными волнами. Ровер появился слева и неуловимым, волшебным от скорости движением разорвал хватку Линетт.

Он взял детскую ручку в мягкую горячую ладонь и прижал меня к своим ногам. Я вцепилась в край его пальто, как в спасительный круг, и, дрожа, поглядела на ведьму.

Она не была похожа сама на себя: волосы языками пламени развивались вокруг головы, под глазами проступили болезненные синяки, от них расползались чёрные паутинки вен, веснушки поблекли. А её шея….

Кожа так истончилась и обтянула кости, что они неестественно выпирали. Линетт выглядела моложе, чем я её помнила - около сорока лет, но гнев исказил её лицо до неузнаваемости. Когда-то я считала её красивой женщиной, а сейчас видела перед собой чудовище.

— Не смей прикасаться к ней, — повторил Ровер, цедя слова медленно, с расстановкой, и поднял меня на руки.

Оказавшись в его объятиях, таких надёжных и крепких, я ощутила необъяснимое спокойствие и родное тепло. Испуганное сердечко больше не колотилось в горле, дыхание выровнялось, а ведьма казалась уже не такой безобразной.

Я рассматривала прекрасное лицо Ровера, с восхищением открыв рот. Он был ещё совсем молод - не больше тридцати лет, а то и меньше. Лучистые морщинки в уголках век ещё не расцвели, на носу пестрели рыжие веснушки, и эти невероятные голубые глаза….

Они светились жизнью, улыбались мне. Я охватила шею мужчины руками, прижалась щекой к виску и ощутила аромат… знакомый, впитавшийся в сознание. От Ровера пахло свежестью, воздухом, искрящимся от дождя, и фиалками, расцветающими в хвойном лесу.

Возможно, то была лишь магия - иллюзия, навеянная им с целью успокоить маленькую девочку, но я вдохнула её и почувствовала себя в безопасности.

Линетт сжала костлявые кулаки и топнула ногой, бессильно зарычав сквозь зубы. Ровер в ответ лишь нахмурился.

— Ты не посмеешь её оставить здесь, — прошипела она.

— А кто мне помешает?

— Я изведу её!

— В таком случае, я вышвырну твою никчемную девицу, — его голос звоном бьющегося стекла облетел комнату.

Линетт вскрикнула, закрыла лицо руками, боясь порезаться. Развернувшись к ней лицом, он прижал мою головку к своему плечу.

— Ты привела в наш дом коварное, бездушное, тёмное создание. И называешь его своей дочерью!

Что-то внутри меня надломилось. До этого мгновения я считала, что Линетт выбрала меня, и помнила, как называла дочкой. «Дочка, девочка моя…» И вдруг выясняется, что она меня терпеть не могла, и совсем другую девочку выбрала в преемницы!

Что ж, это лихо меняет дело. И переворачивает с ног на голову всё, что мы успели узнать.

— Это дочь Элджера и Хеллен, — сказал Ровер и подошёл к окну. Он бережно поглаживал меня по волосам и покачивал на руках, утешая. — Ты знаешь, что у тебя нет выбора, Линетт. Тебе придётся её принять.

— Выбор есть всегда, — ведьма обошла нас, чтобы видеть лицо Ровера. Он не дрогнул ни единым мускулом. Я зажмурилась и с силой уткнулась в его плечо. — Дети часто болеют, Ровер….

Он не дал ей договорить - поднял руку, и наставницу отшвырнуло к стене. Она глухо вскрикнула, ударившись спиной, зазвенели картины и вазы на полках. Поднимаясь, наставница придушено рассмеялась.

— Не вынуждай меня причинять тебе боль. Если с головы этой девочки упадёт хотя бы один волосок, — он медленно развернулся к ней, — то ты лишишься власти. Я не могу изгнать тебя из Эгморра, но обещаю превратить жизнь в нескончаемое мучение. Подумай, стоит ли твоя беспризорная колдунья таких жертв?

— Её дар бесценен! — прокричала Линетт и шагнула на Ровера, выставив руки скрюченными пальцами вперёд.

Но защитная магия, словно невидимая стена, оттолкнула её. Ведьма ахнула и попятилась прочь, растирая обожжённые ладони.

— Нет никакого дара, — устало выдохнул Ровер и посмотрел на меня.

Небесная синева его глаз согревала до кончиков пальцев, мягкая волна магии вызвала у меня беззаботную улыбку. Робко прижавшись щекой к плечу мужчины, я спряталась от его изучающего взгляда.

Лицо Ровера посветлело, просияло, и на губах обозначилась изумлённая улыбка. Ему было так же странно, как и мне, и мы оба испытывали радость из-за неожиданного открытия. Но, стоило повернуть голову и посмотреть на Линетт, как он преобразился.

С лица схлынули эмоции, ушла жизнь. Испепеляющий взор, смеривший ведьму, напугал даже меня, невзирая на успокаивающую магию.

— Дар живёт в этом хрупком теле. Именно ей суждено занять твоё место, Линетт. А ту мелкую дрянь я не потерплю около себя! Ни за что!

Снова раскат грома, от которого затрещал потолок. Сила Ровера плескалась о мою кожу, омывала, захлёстывала. Я задрожала, прильнув к нему, и закрыла глаза. Он обернул меня руками, укутал в свою магию, и она перестала причинять боль.

Наступила тишина, короткая передышка. Но вдруг я что-то услышала и подняла голову, впившись пальчиками в плечо Ровера. По стене ползли густые чёрные подтёки, переливающиеся глянцем, будто сама комната извергала тьму.

— Посмотри, что ты наделала, Линетт, — обеспокоенно проговорил Ровер и отошёл к столу, заметив, что я тяну ручку к мерзкой массе.

Она же стремилась ухватиться за край рукава моего платья.

— Лиши её прошлого, затумань разум, и я подумаю, — прошептала она с придыханием, незаметно подступая ближе и ближе к нам. — Заставь забыть своё происхождение.

— Я не приемлю твоих методов, и ты прекрасно об этом знаешь! — его бархатный голос захлестнул комнату, и это было почти больно.

Я вскрикнула, сжавшись в комочек.

— Хорошо. Давай договоримся, Ровер, — срывающимся голосом примирительно сказала ведьма и обошла его вокруг.

Она дрожала, взгляд бегал по лицу мужчины. Она словно избегала смотреть на меня, ненавидя уже за то, что я появилась на свет. Подол её зелёного струящегося платья скользил по полу, а стекающая со стены тьма цеплялась за него.

Ведьма раздражённо одёргивала юбку, отходя прочь от чёрной мерзости.

— Я тебе не доверяю, — качнув головой, отрезал Ровер и крепче меня обнял.

— Оставляй её, так и быть, но и мою девочку не прогоняй. Пожалуйста!

— Ты всегда найдёшь способ провести меня, — недоверчиво возразил он и посмотрел на неё через плечо. — Наверняка уже что-то замыслила. Прекрати, Линетт. Выбор сделан, и не в твою пользу!

— Хочешь, я встану на колени? — заорала она, и потолок треснул от вихря магии, взметнувшегося от Линетт. — Как ещё мне защитить её?

Ровер шагнул к ведьме и смерил её пронзительным взглядом.

— Сейчас ты её защищаешь, — в лицо наставницы выдохнул он, — а через несколько лет, когда девица повзрослеет, ты умрёшь в муках. Поверь мне, Линетт. Так и будет. Эта тварь не поблагодарит тебя за лишения и покровительство. Ты для неё всего лишь средство достижения цели.

Она ничего не ответила. Задыхаясь от бессильной ярости и слёз, ведьма попятилась прочь от Ровера, качая головой, а он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Когда-нибудь тебе придётся это вспомнить, Эшли. Но сейчас ты должна забыть обо всём, что увидела и услышала.

Он легко коснулся указательным пальцем кончика моего носа, вызвав улыбку. И вдруг видение рассеялось. Горечь застряла комом в горле, боль в груди перекатывалась обжигающим шаром.

Глаза защипало. Я покачнулась и упала в объятия Бена.

— Когда же всё это закончится, — выдохнула я, утирая тыльной стороной ладони слезу, скатившуюся по щеке.