Глава 42

За окном сыпался колючий сухой снег. Птицы на ветвях нахохлились, греясь. Некоторые чистили клювом перья. Луна выглядывала из-за крыш домов - робко, боязливо.

Я смотрела в окно сквозь облако пара, поднимающееся от сковороды. Запах пассерованного лука заполнил кухню, от него щипало глаза. Стоять у плиты - не самое любимое моё занятие.

Я стряпала мясо под соусом из граната, а Джош помогал с салатом - мыл и нарезал овощи. И делали мы это при полной тишине. Так нас и застала Мишель, войдя в дом.

Она закрыла дверь и стряхнула снег с рукавов чёрного пальто. Снежинки запутались в её тёмных волнистых волосах, как белое конфетти. Брат напряг плечи, не решаясь обернуться. Я вытерла руки полотенцем и направилась к столу за солонкой.

Мишель сбросила сапоги прямо у двери и босыми ногами прошлёпала к стулу. И буквально стекла на него. Я потянулась за солонкой и поймала на себе её сочувствующий взгляд.

Цвет её лица побледнел и казался не смуглым, а серовато-жёлтым, каким-то болезненным.

Я отвела глаза, не выдержав тяжести её взора.

— Снег метёт, но на землю почти не ложится, — с сожалением произнесла она. — Не хочет зима уходить, а стужа так угнетает…

— Наверно, не имеет смысла интересоваться, как твои дела? — осторожно спросила я, возвращаясь к плите.

Мишель устало вздохнула.

— Контора ритуальных услуг высосала из меня все соки. «Композицию из каких цветов и в каком сочетании вы предпочитаете? Атлас в гробу белый или экрю?» — процитировала она деловым тоном и плюнула в сторону. — Монике уже всё равно не перед кем красоваться.

Мы с Джошем осторожно переглянулись. Сестра, не заметив, продолжила:

— Для меня цветы в первую очередь символизируют праздник, торжество, красоту. Но в смерти нет ничего красивого и праздничного! Быть может, я цинична, но тратиться на то, что в итоге отправиться под землю гнить…— она громко вздохнула и с отчаянием схватилась за голову. — На том свете не встречают по одёжке. — Переведя дух, Мишель понизила голос до шёпота: — Придётся заложить магазин, потому что у нас не хватает денег на пышные проводы Моники.

Джош подошёл к столу и взял с него полотенце. Мишель загнанными глазами следила за ним.

— Не нужно ничего закладывать, — сказал он, вытирая руки полотенцем. — Деньги - последнее, о чём тебе сейчас стоит беспокоиться. Заказывай всё, что необходимо, а я как-нибудь разберусь с финансовой частью проблемы.

Она выпрямилась, смущённо моргая, и потупила взгляд. Джош вернулся ко мне и пододвинул к себе миску с нарезанными овощами. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не посмотреть на него.

— Но не это самое мерзкое, — сглотнув, сказала Мишель. — Брейнт не готов предоставить тело для захоронения.

Я замерла и посмотрела на сестру через плечо. Джош направился к столу, неся в обеих руках глубокое блюдо с салатом. И поставил его перед Мишель.

— Чем он это объясняет? — спросила я, возвращаясь к готовке.

— Тем, что расследование не окончено, убийца не найден, — проворчала сестра, тыкая вилкой в листья салата, которые никак не хотели на неё накалываться. — И вообще, ещё не все экспертизы проведены.

— Сколько можно…— начала я, но затрезвонил браслет связи на запястье.

Сдвинув рукав блузки, я взглянула на дисплей и нахмурилась. Звонил инспектор Брейнт.

— Вы прочли мои мысли, инспектор?

— Не понимаю, о чём вы, мисс Хейлтон, — недобро отозвался Джон. — Я был бы крайне признателен, если бы вы сейчас подъехали…. Не слишком заняты, надеюсь?

— В участок для очередного допроса?

— Я бы не называл нашу беседу «допросом», но в свете недавних событий…— он вздохнул и выдержал паузу. — Хотел бы, чтобы вы увидели то, на что сейчас вынужден смотреть я. Поторопитесь, пожалуйста.

— Я могу отказаться?

— Можете. Но тогда я вызову вас в участок в качестве подозреваемой по делу об убийстве или как минимум сообщницы. Вам это подходит?

— Нет, — выдохнула я.

— Я так и думал, — проговорил Брейнт. — В таком случае, поспешите.

— Куда?

Брейнт назвал адрес. Поднявшись за плащом, я сбежала по лестнице, надевая его, и выскочила из дома.

Встреча была назначена на одной из улиц спального района. Меня сразу насторожило то, что во всех домах горел свет, а люди окружали патрульные кареты. Мигалки беззвучно пульсировали, разрывая темноту глубокого вечера.

Я припарковалась, но вышла из кареты не сразу - в груди разливался холод недоброго предчувствия. Открыв дверь, вдохнула поглубже и решилась. Перебежав дорогу, я невзначай подумала о том, что на этой улице живёт Лукас.

Но инспектор Брейнт, шагающий навстречу, отвлёк от размышлений. Вид у него был серьёзный и отчасти подавленный - во взгляде мелькнуло что-то… заставившее меня напрячься.

— Добрый вечер, инспектор, — поздоровалась я, но его каменное лицо не дрогнуло.

— Как когда-то вы сами сказали - я бы поспорил, — тяжело вздохнув, сказал он. — Не представляю, с чего начать, но дело настолько паршивое, что медлить никак нельзя. Вы могли бы помочь в расследовании, но оно касается лично вас - снова. И я бы не хотел давить.

— Что значит «лично»? — мне вновь захотелось поёжиться.

Убрав руки в карманы плаща, я смотрела на Джона и не могла понять, что в нём переменилось. Тот же серый костюм с иголочки, те же начищенные чёрные ботинки, аккуратная причёска, но лицо будто осунулось, глаза утратили блеск.

В уголках век и губ появились морщинки, придавшие резкость и усталость чертам. Передо мной стоял тот же Брейнт, но постаревший лет на десять.

Он небрежно махнул в сторону дома, перед которым мы стояли. Я не сразу обернулась, будто часть меня противилась этому. Пульс зачастил, от волнения стянуло плечи, но я сделала над собой усилие и проследила взглядом за его жестом.

У белой калитки толпились люди, но жандармы не пускали их за ограждение. Плотная стена из зевак и служителей закона отделяла нас от одноэтажного здания с большими окнами.

Сквозь ажурные гардины лился жёлтый свет, освещал дорожку с серой каменной кладкой. Слева была небольшая веранда с видом на молодой фруктовый сад, за ней - окна гостиной.

Окна спальни и кухни выходили во двор, засаженный флуциями и сиренью. Сердце гулко ударилось о рёбра и замерло, пересохло в горле.

Я помнила узор на гардинах в гостиной, цвет обоев, могла с закрытыми глазами рассказать расположение комнат и предметов мебели.

— Вам знаком этот дом?

— Разумеется. Здесь живёт Лукас, — едва слышно вымолвила я. Меня начало трясти, зубы стучали так, что могли расколоться.

— Верно, — тусклым голосом отозвался инспектор и обернулся на дом.

Я изучала взглядом его безукоризненный костюм, идеально подобранный тёмно-серый галстук с белыми вкраплениями, белоснежную рубашку, воротник которой он нервно поправлял….

Мне не хотелось думать, но мысли мерзкими червями копошились в голове. Ещё не зная, зачем я здесь, чувствовала, как земля уходит из-под ног.

В глазах помутилось, звуки слились в монотонный шум. Сознание уносилось прочь.

Жандармы, мигалки, оградительная лента - всё говорило о том, что здесь кто-то умер. Эта догадка отрезвила, как пощёчина. И когда Брейнт коснулся моего плеча рукой, я вздрогнула и отшатнулась.

— Тише, тише, — успокаивающе проговорил он. — Понимаю, что наседаю…

— Он мёртв? — дрожащим голосом спросила я и посмотрела на инспектора.

Его лицо расплывалось, но я отчаянно пыталась на нём сфокусироваться, чтобы не разреветься. Пульс бился в голове, в ушах шумела кровь.

Меня будто по затылку ударили - мир поплыл мимо ослепительными волнами.

— Да, — после паузы тихо произнёс он и кивнул, будто сам ещё не до конца верил.

— Как? — одно короткое слово далось с трудом, и по щеке скатилась слеза. Как бы я ни злилась на Лукаса, смерти я ему не желала.

— Совершенно необычным для человека образом, я бы сказал, — задумчиво протянул Джон и нахмурился. — Ведь рагмарры не убивают смертных без веской на то причины, верно?

Я слегка склонила голову, всматриваясь в лицо инспектора. Он же сверлил меня стальным жандармским взглядом.

Собственные движения казались медлительными, заторможенными, и вокруг меня будто время остановилось.

— Я могу взглянуть на тело? — утерев небрежно слёзы, спросила я.

— Вы уверены? — осторожно протянул Джон. — Мои люди всё осмотрели, вы им не доверяете?

— Я доверяю своему чутью, когда дело касается рагмарров, — спокойно возразила я и попыталась обойти его, но он преграждал путь, вторя каждому моему движению. — Не сомневаюсь в компетенции ваших экспертов, но сейчас я хочу видеть Лукаса не только из-за желания разобраться. Мне просто нужно видеть его, инспектор Брейнт! Я в последний раз хочу взглянуть на него, понимаете?

Мой крик разорвал тишину улицы, погружённой во тьму и ужас. Загустевший ледяной воздух обжигал лёгкие, ветер колючим кнутом хлестал по лицу.

Закрыв лицо руками, я глубоко вдохнула и так же глубоко выдохнула - стало немного легче. Ветер схлынул и унёс с собой страх, меня охватило оцепенение.

Звуки вернулись, и дышать больше не было так невыносимо больно.

Я опустила руки и наткнулась на твёрдый взгляд динспектора. Он недоверчиво смотрел на мои мучения, принимая за актёрскую игру, но я и не думала притворяться.

Утерев дорожки от слёз на щеках тыльной стороной ладони, я устремилась к ограждению.

Брейнт шёл следом, не давая ступать мне и шага без его контроля. Жандармы расступались, ошарашено таращась на нас. Подняв оградительную ленту, я нырнула под неё и остановилась над телом, лежащим на носилках.

Его уже погрузили в патологоанатомический мешок, но я жестом потребовала жандармов отойти в сторону. Один из них шагнул на меня, намереваясь вытолкнуть за ограждение.

— Ты кто такая вообще? — хмыкнул мужчина лет тридцати восьми-сорока с резкими чертами лица, будто оно было нарисовано углем.

От него пахло дешёвым табаком и потом. Жандарм оказался выше меня на голову и шире раза в два, но я сумела взглянуть на него, не растеряв достоинства.

— Не советую мешать мне, — произнесла . Собственный голос показался мне пустым.

Кулон под блузкой дрогнул, потеплел. Что-то отразилось на моём лице, и это заставило жандарма замолчать, но с места он не сдвинулся.