Глава 21

Стэнли покинул кабинет так же стремительно и изящно, как и появился. На столе лежал свёрнутый вдвое лист бумаги с адресами пропавших ведьм.

Дождавшись, когда за дверью стихнут шаги Фамильяра, я взяла его в руки и бегло пробежалась взглядом по надписям, выведенным красивым почерком перьевой ручкой. Первая жертва - Адриана Хиггинз - проживала в фешенебельном районе Вижн. Вторую звали Валери Гилберт, и родом она была из Старого города.

В глаза сразу бросилось различие между пропавшими девушками - они принадлежали к разным социальным классам, что значительно сокращало вероятность их если не знакомства, так дружбы. Пока единственное, что объединяло жертв - это то, что они были ведьмами и учились в Академии.

Спрятав клочок бумаги в карман плаща, я поспешила покинуть кабинет, чтобы успеть до наступления темноты поговорить с родными жертв. У меня не было документального основания проводить расследование, из-за чего ещё предстояло сделать всё возможное, чтобы не встречаться с инспектором Брейнтом.

Проходя по коридору, я сбавила шаг, чтобы посмотреть на дерево с красными ягодами. Несколько сочных плодов упали, одна ягода покатилась по полу, перебегая мне дорогу.

Я застыла, наблюдая за ней. Безумно хотелось раздавить её, но я устояла перед неожиданным побуждением. Меня ждало расследование.

На улице было мрачно и сыро. Дождь ещё не начался, но холодный ветер и запах сырости извещали о его приближении. Застегнув плащ, я сбежала по ступеням и взмыла в воздух пушистым и очень быстрым облачком.

До улиц Старого города я добралась за считанные минуты и опустилась на землю перед одноэтажным домом из красного кирпича. Черепичная крыша с флюгером и дымоходом, большие светлые окна, веранда с плетёной мебелью и небольшой палисадник у крыльца - совершенно обычный дом без излишеств.

Просторный двор с подстриженным газоном, по которому ветер разбросал пожелтевшие листья с деревьев, выстроившихся стеной за забором.

Шагнув к деревянной калитке, я ощутила защитные чары и остановилась. Посмотрела на окна и нажала кнопку над замком. Из-за шторки выглянула белокурая женщина. Вежливо улыбнувшись, я помахала ей.

Она почти бежала по дорожке из коричневой плитки, кутаясь в клетчатую шаль. Волосы средней длины, невысокая, худощавая, лет пятидесяти с хвостиком, ухоженная женщина. На ней было шерстяное синее платье и домашние туфли.

Когда мы встретились взглядами, я заметила припухлость вокруг серых, потускневших глаз.

— Здравствуйте. Меня зовут Эшли, — сдержанно улыбнувшись, поздоровалась я. Женщина внимательно разглядывала моё лицо, кутаясь в платок на холодном ветру. — Я хотела бы задать несколько вопросов о вашей дочери Валери….

Она поджала губы, сдерживая нахлынувшие слёзы, и, энергично закивав, открыла калитку. Странно, но я ожидала некоторых трудностей в опросе родственников, ведь к официальному расследованию мой интерес дела не имел. Вероятно, они ещё впереди, но по возможности следовало предупредить женщину об области моей деятельности.

— Меня прислали из Академии, — осторожно сообщила я, когда мы торопливо шли по дорожке к дому. Женщина только закивала и коротко посмотрела на меня. Я растерялась окончательно: — Я не из жандармерии. Меня зовут Эшли Хейлтон. А вы…?

— Миссис Гилберт, — проронила женщина дрожащим голосом.

Она поднялась по деревянным ступеням, прошла веранду, открыла передо мной дверь и пропустила в дом. Посмотрев на её заплаканное лицо, я решила, что в состоянии, в котором пребывала несчастная мать, абсолютно всё равно, кто заявился поговорить о её горе.

Украдкой вздохнув, я вошла в уютную прихожую и тщательно вытерла ноги о круглый пушистый коврик в форме спелого помидора. Слева висело зеркало в художественно кованой раме, под ним комод из трёх ящиков, слева - полка для обуви и платяной шкаф.

Миссис Гилберт поспешно закрыла дверь и припустила вперёд меня в кухню, которую было видно через арку. Уютно обустроенное помещение, где ваниль и шоколад являлись преобладающими цветами.

Большие светлые окна в ажурных белоснежных шторах, в центре - небольшой столик и несколько стульев. Белая скатерть, ваза с садовыми цветами, в глаза бросалась безупречная чистота, а в воздухе витал аппетитный аромат свежеиспечённого пирога.

Я искала глазами источник запаха, но подбежавшая к печи миссис Гилберт подсказала, где он. Когда она вынимала пышное и румяное произведение кулинарного искусства, её лицо озарялось, а слёзы высыхали. Поставив форму с пирогом на стол, женщина вернулась к печи и изъяла из него противень с пирожками.

Я отодвинула стул и опустилась на него, наблюдая за увлечённо порхающей по кухне хозяйке. Она суетилась, укладывая готовые пирожки в блюдо, застеленное пекарской бумагой, смазывала противень и заполняла его комочками теста, которые отщипывала от большого куска теста в глубокой миске.

Комочки формировались в симпатичные полумесяцы без её помощи, но посредством магии, после чего отправлялись в печь. Обтерев руки полотенцем, она повернулась ко мне.

— Не хотите чаю?

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась я.

Миссис Гилберт помрачнела и опустилась на стул, будто я напомнила ей о причине своего визита. Она черпала силы и радость из приготовления выпечки, а я заставила её вернуться с небес на землю.

Каждый переживает горе по-своему, но я бы не хотела спешить и ставить крест на мыслях о том, что Валери жива. Тело не найдено, а, значит, смерть не доказана. Как сказал бы Лукас: нет тела - нет дела.

— Мы можем поговорить о вашей дочери Валери?

— Да, — чуть слышно отозвалась женщина и посмотрела на меня сверкающими от непролитых слёз глазами. — Что бы вы хотели узнать? Я готова рассказать всё, что вам могло бы помочь.

Честно говоря, я сама не знала, с чего начать. Стэнли не дал мне никаких инструкций и сведений о пропавших девушках - абсолютно никаких, вплоть до возраста. Поэтому нужно было начинать с самого начала.

— Как давно вы переехали в Мортелль, миссис Гилберт?

— Задолго до рождения Валери, — теребя подол кружевного фартука, сказала она. — Мы с мужем покинули леса и поселились здесь, устроились на работу к людям и старались не выделяться. Валери - первая в нашей семье, кто получит высшее магическое образование. Мы так мечтали….

— А какие предметы она выбрала?

В мире магов в Академии не получали общего образования - стандартные дисциплины должны быть изучены в образовательном учреждении людей. Юные маги приходили в Академию, чтобы получить специальность, но прежде нужно пройти отбор.

Комиссия, состоявшая из магов-предметников, отбирала студентов, которые, по их мнению, заслуживали право обучаться в заведении. Стандартная процедура, но, как правило, далеко не всем она по зубам.

Линетт выбрала меня, и я стала её ученицей, а после - помощницей. Тем, кому не посчастливилось попасть в ряды избранных, ничего не оставалось, кроме как овладевать специальностями людей.

Однако, комиссия не только студентов фильтровала, но и отслеживала работу жандармерии, проводила своеобразные курсы повышения квалификации и тщательно следила за соблюдениями всех законов и договоренностей между людьми и магами.

Каждый следователь отдела магии обязан пройти такую комиссию, иначе его не допустят к работе. Лукасу же только предстояла эта процедура - комиссия была временно распущена после смерти Линетт.

— Артефакторика, эликсироведение, магия элементов, защитная магия и магия времени. Мы вместе выбирали.

— Интересные предметы, — отметила я.

В своё время я отдала предпочтение магии тьмы, защитной магии, магии пространства и естественной магии. Линетт настаивала на ясновидении и телепатии, но я не посчитала их важными.

Мои способности не укладывались ни в одну из дисциплин, преподаваемых в Академии, поэтому мы развивали их самостоятельно, так сказать, факультативно - в кабинете Линетт, когда ни одной живой души не оставалось в замке.

— А кого из её однокурсников вы знаете, миссис Гилберт?

— Валери почти ни с кем не общалась, — протянула рассеянно женщина. — Но я слышала от неё много про Адриану Хиггинз, и преимущественно скверное.

— Они не ладили?

— Валери и Адриана из разных слоёв общества, — осторожно сказала миссис Гилберт и, виновато поморщилась. — Знаете, как это бывает….

— Догадываюсь. Значит, кроме предметов, они не имеют ничего общего?

— Конечно, нет! Валери - милая и тихая домашняя девочка, а Адриана любит шумные вечеринки и дорогую одежду. Как сами считаете, что их может объединять?

Кивнув, я понимающе улыбнулась. Не стоило ей объяснять то, что она глубоко заблуждается. Забитые девочки легко попадают под влияние звёздных приятельниц и стремятся в плохую компанию. У матери и без того душа болела.

— А других имен вы не знаете?

— Сабрин Дей, если не ошибаюсь, всегда крутится около Адрианы и ей во всём потакает, чтобы набиться в близкие подружки. Ещё слышала о Мариссе, — многозначительно добавила женщина, понизив голос до шёпота.

— И что же вы слышали? — так же тихо поинтересовалась я и закинула ногу на ногу. Слегка подавшись вперёд, сложила руки на столе, чтобы показать хозяйке дома, что я внимательно слушаю её.

— О том, что она помогает Валери с учёбой, хотя все её считают зазнайкой. Ведь Марисса стала совсем недавно главой охраны в Академии. Валери тяжело дается артефакторика, — сокрушённо сказала женщина. — А Марисса превосходно учится.

— Да, я в курсе её успехов, — отозвалась я.

Вспомнив про выпечку, миссис Гилберт поднялась со стула. Её словно подменили - в глазах появился блеск, лицо зарумянилось точно свежеиспеченный пирог. Самозабвенно вынимая противень и раскладывая горячие пышные булки по тарелкам, она будто позабыла о моём существовании.

Однако, когда последний пирог оказался на блюде, а в миске с тестом опустело, женщина снова помрачнела и опустилась на стул.

— Я хотела бы уточнить, — проговорила я. — Валери не посещала вечеринки и нигде не задерживалась после учебы?

— Случалось, — кивнула миссис Гилберт. — В Академии есть книжный архив, где дочь проводила много времени. Иногда возвращалась домой за полночь.

Чудесная отговорка. Похоже, Валери часто ею пользовалась.

— И вы не заподозрили ничего странного?

— Валери никогда нас не обманывала. С чего бы мне не доверять ей?

Хотелось объяснить женщине, что в жизни каждого подростка, даже такого великовозрастного, как молодая ведьма, случаются моменты, когда приходится лгать родителям.

Это связанно не только с употреблением чего-то запрещённого или дурной компанией - нередко тому виной гормоны и красивое слово «любовь». Но я решила тактично промолчать, потому что мать Валери Гилберт могла неверно понять.

— А где ваш муж, миссис Гилберт?

— Алвин работает поваром в ресторане «Феерия». У него почти не бывает выходных. Страсть к приготовлению к пище у нас общая.

— И как Алвин относится к дочери?

Миссис Гилберт подняла на меня большие блёклые глаза. У нее задрожали губы.

— Души в Валери не чает. Каждые выходные они выбираются на природу, устраивают походы. Но в последние несколько недель дочь с головой ушла в учёбу, запиралась в комнате и заучивала лекции по…. — она запнулась. Взгляд женщины растерянно забегал. Всплеснув руками, она в сердцах прошептала: — Понятия не имею, что она там делала! Но Валери всё реже спускалась к нам в гостиную - мы всегда ужинаем за одним столом строго в семь часов вечера.

— Семейная традиция, — пробормотала я. Она обречённо кивнула. Я не стала поднимать вопрос о недоверии, миссис Гилберт ясно дала понять, что дочь не могла лгать. Все лгут, а Валери не могла. Чушь. — И молодого человека у неё не было?

Глаза матери округлились, потемнели от гнева.

— Учёба - прежде всего, мисс Хейлтон. Мы не запрещали Валери заводить романы, — сказала она голосом, противоречащим всему сказанному. — Но амурные дела у дочери стояли на последнем плане. Нет, у Валери не было молодого человека. Мы бы знали.

На мгновение я утратила дар речи. Довольно взрослая девушка поставила крест на романтических отношениях до окончания Академии? Сильно сомневаюсь. Похоже, родители наседали на неё с учёбой. Я бы на её месте тоже запиралась в комнате и убегала через окно на вечеринки.

Перебирая пальцами, она посмотрела на меня глазами, полными печали:

— Вы найдёте мою дочь?

— Сделаю все возможное, — неуверенно пообещала я. — Всё будет хорошо, миссис Гилберт.

Закивав, она заплакала и уткнулась лицом в скомканный в руках подол кружевного передника. Решив, что пора заканчивать разговор, я выпрямилась и поднялась из-за стола.

— Вы позволите мне осмотреть комнату Валери?

— Да, конечно. Вторая дверь направо после кухни, — сквозь рыдания произнесла женщина. — Только я там прибралась.

Меня всегда «умиляли» такие люди: в их семье произошло несчастье, и любая мелочь, крохотная пылинка могла послужить уликой и указать на местонахождение жертвы или эпизод, приведший к неблагоприятному стечению обстоятельств.

Но нет! Горе горем, а влажная уборка должна быть каждый день по расписанию. И их не волнует, что зацепка, которую они смахнули щеткой, могла спасти жизнь их несчастному родственнику.

Небольшое светлое помещение, где не было ничего лишнего - кровать, шкаф, рабочий стол и кресло, туалетный столик, а также большой книжные полки. Стены цвета топлёного молока, плотные шторы на окнах.

Мебель тёмная и строгая, на полу - ковёр в тон шторам. Книги на полках в алфавитном порядке, одежда в шкафу высилась аккуратными пёстрыми стопочками. Безликая и неживая комната - я не ощущала в ней ровным счетом ничего, кроме отвращения к безупречной чистоте. Она казалась мне неестественной, и можно было не рассчитывать натолкнуться хоть на что-то, выбивающееся из повседневной картины.

Уже собираясь уходить, я услышала странный звук и замерла. Огляделась, прислушалась к тишине пустой комнаты и уловила тонкий хруст. Не понимая, откуда он мог идти, прошлась по периметру спальни и остановилась напротив туалетного столика с зеркалом.

И сначала было слышно только треск стекла, но когда я подошла ближе и присмотрелась, то обомлела - зеркало покрывалось паутиной трещин. Сквозь них проглядывала пустота, и зеркальная гладь темнела на глазах.

Казалось, я смотрю во мрак, а зеркало крошилось на множество кусочков, в каждом из которых я видела своё крохотное бледное отражение. Жутко и удивительно, я не видела такого раньше.

Чем дольше я смотрела в зеркало, тем громче оно трещало, тем мельче были осколки. В помещении заметно похолодало, мороз по коже бежал - от зеркала веяло тьмой. Сердце заволновалось, почуяв беду.

Я не выдержала и шагнула прочь от столика, зажмурилась, надеясь справиться со страхом, а когда вновь открыла глаза - зеркало было чистым и девственно гладким.

Что бы это могло быть? Может, оно было куплено на домашней распродаже или проклято?

Никогда не сталкивалась со столь жуткими явлениями и не могла понять, какова их природа. И пока я размышляла, на меня смотрело моё собственное отражение, и мне оно больше не казалось нормальным.

Оглядевшись ещё раз, я в задумчивости побрела в кухню, где миссис Гилберт вдохновенно месила новую порцию теста для пирогов. Кажется, женщине срочно нужна помощь целителей.

— Миссис Гилберт, — осторожно позвала я. Женщина замерла и испуганно обернулась. — А что конкретно вы прибрали в спальне Валери?

— Ох, — она медленно повернулась ко мне, и её руки были в тесте. — На полу была свалена вся её одежда из шкафа. Беспорядочной кучей…. Я весьма удивилась, ведь Валери — очень аккуратная девушка.

— А туалетный столик? Как давно вы приобрели его?

— Когда Валери пошла в школу, — охотно сообщила женщина. — Купили в магазине. А что? С ним что-то не так?

— Нет, всё хорошо. Спасибо, — рассеянно произнесла я и попятилась к выходу. — Извините, если доставила вам неудобства.

Мысли сбились в кучу, и я в растерянности покинула дом. Что я сейчас видела?!