Глава 14

Пока Мишель заперлась в ванной, чтобы смыть с себя впечатления за день, я запекла мясо в духовке, приготовила салат на ужин, в одиночестве проглотила свою порцию.

За окнами сгустилась ночь. Разглядывая дно пустой тарелки, я задумалась. Из головы не выходила гибель Саммер и следы крови на стенах её дома. Откуда же она взялась?

Чуть не завизжала, когда о ногу ласково, но настойчиво потёрся кот. Погладила его, почесала за ушком и решила, что неплохо было бы прогуляться и разложить по полочкам мысли. Какие именно? Я подумывала проникнуть в дом Саммер и собственными глазами осмотреть место преступления!

Ноги сами несли меня по мостовой, пока я наслаждалась безветренной погодой и свежим, морским воздухом. Карету бросила у пристани.

Я всё ещё чувствовала дыхание смерти, исходящее от дома убитой феи. От отмеченного магией и злом жилища при свете дня даже в самую ясную погоду всегда тянет могильным холодом.

Следы зла, как старые раны, не исчезают бесследно. Даже если дом снести, сама земля останется заражённой — строить жилище там больше нельзя.

Люди, не чувствующие магии, несмотря на предостережения, покупали землю, строили дома, а потом жаловались на полтергейст.

Когда создавалось управление убийств и магии, люди отказались от нашей помощи. Хотя сами не способны ощущать магию, сколько бы ни прослушали лекций.

Верховная Ведьма не настаивала. У неё есть свои сыщики — фамильяры. Раньше их считали низшими магами, но после изгнания нечисти с земель Эгморра они стали подручными правительницы и блюстителями магического закона.

Она наделила фамильяров правом действовать как стражи порядка: предъявлять обвинения, арестовывать нарушителей и избавлять от «света» тех, кто утратил облик.

Они были везде. Мир теней, о котором люди и не догадывались.

Фамильяры жили среди людей, принимая облик питомцев или иных животных. Вороны на ветвях, голуби, бродячая собака — идеальное прикрытие.

Но не стоит думать, что каждый кот или попугай — придворный фамильяр. Они появлялись лишь там, где их назначала Верховная Ведьма.

Кто же мог заказать Саммер? Кулон исчез, а, значит, её убили ради него. Дар навязывать настроение не казался ценным, но кому-то он понадобился.

В раздумьях я обошла всю мостовую. Город погрузился в густую ночь, сияя холодными огнями. Море безмолвно мерцало в свете полной луны и россыпи звёзд, похожих на бисер, пущенный по чёрно-синему бархатному покрывалу.

Я не заметила, как вернулась к пристани и остановилась недалеко от своей кареты. Рядом с ней спиной ко мне стоял мужчина в коротком чёрном кожаном плаще, синих брюках и чёрных ботинках. Он рассматривал моё транспортное средство, держа руки в карманах.

Не спорю, красное дряхлое корыто притягивала взгляды, но сейчас это совсем не утешало. Ноги приросли к тротуару, по спине пополз холодок. Я невольно поёжилась.

Но мужчина начал разворачиваться, ощутив моё присутствие, и у меня пульс зачастил. И уже не от страха.

Я направилась к карете, хотя голова кружилась от нахлынувших чувств. Откуда они взялись? Что со мной? Сердце заходилось, и дышать было нечем…

— Патрульный Шерман? — удивлённо протянула я. Он неторопливо обернулся. — Вы следите за мной? Каюсь, штраф я до сих пор не оплатила.

— Нет, — с едва уловимой улыбкой ответил он. — У вас приметная карета. А издержки профессии не дают покоя даже после смены, так что пройти мимо я не сумел. — Он кивнул на тёмное кафе неподалеку: — Заведение закрыто, а рядом припарковано авто. Наводит на определённые мысли волей-неволей.

— Люблю прогуливаться по пустым улицам. Это противозаконно?

— Ночью одной ходить опасно, — выдохнул он, озираясь по сторонам.

Моё внимание оказалось приковано к его лицу.

Правильно очерченные губы, которые он поджимал, когда оглядывался на тёмную мостовую. То, как приподнимал брови, удостаивая меня слегка надменного взгляда. Голубые, почти синие глаза, в которых тепло боролось с холодом….

На него хотелось смотреть и смотреть, задержав дыхание от удовольствия.

— Да, я понимаю, — пробормотала.

Шерман снова изогнул бровь, будто видел мою неловкость в каждом жесте, слышал в каждом слове. Я вызывала у него симпатию или насмешку?

Взяв себя в руки, я улыбнулась.

— Но домой совсем не хочется, тем более после того, как убили соседку. Средь белого дня.

Шерман нахмурился и посмотрел мне в глаза. По телу пронёсся разряд тока, молниеносная вспышка энергии, оставив после себя слабые импульсы в кончиках пальцев.

От неожиданности я втянула воздух ртом. Патрульный отвёл задумчивый взгляд, будто что-то услышал, но через мгновение вновь посмотрел на меня. Его что-то отвлекало. Или я нервировала своим нежданным появлением?

— Сожалею, а как это произошло?

— Её убили в собственном доме. Безобидную кондитершу.

— Но кому могла насолить кондитерша? — усмехнулся Шерман, и я подняла на него глаза.

Вопрос, скорее всего, был риторическим. М встретились взглядами, и сердце замерло. Вновь.

— Не знаю. — После неловкой паузы я все-таки ответила: — Я считаю, что её убили рагмарры, потому что пропал кулон. Саммер умела управлять чужим настроением.

Понятия не имею, зачем я как на духу рассказывала ему всё, что крутилось в голове. Хотелось с кем-то поделиться, или он так сильно располагал к себе?

На лице парня ничего не отразилось, но в глазах что-то мелькнуло. Я не успела понять и стыдливо отвела взгляд. Казалось, он заметил, как я таращусь на него.

Осознав, что сболтнула лишнего, я мысленно прокляла себя.

— Странно, — отозвался он.

— Да.… Похоже, её дар кому-то приглянулся.

— Очевидно, — быстро произнёс жандарм, и вдруг его лицо озарилось: — Может, пройдёмся?

Я удивлённо склонила голову, а он одарил меня обезоруживающей улыбкой.

— В компании жандарма у вас меньше вероятность влипнуть в неприятности.

— Вы плохо меня знаете, — выдохнула я, вызвав у него озадаченный смешок. — А могу я узнать имя патрульного, сопровождающего меня? — Сунув руки в карманы плаща, я двинулась навстречу. Нас разделяло не больше шага.

Он не шелохнулся, лишь взглядом следил за мной.

— Бен.

— А я Эшли.

Он снова улыбнулся.

— Я помню.

Мы прогуливались по набережной, и было гораздо увлекательнее смотреть на моего нового знакомого Бена, чем на привычный ночной пейзаж. Голос, внешность, жесты, мимика — всё в нём нравилось и казалось идеальным.

Совершенно наплевать, о чём он говорил — главное, чтобы не молчал. И смотрел на меня.

— Давно ты служишь в жандармерии? — не помню, когда мы успели перейти на «ты».

Бен пожал плечами и задумчиво посмотрел в ночное небо.

— Не очень. После академии всего лишь несколько месяцев. До этого, кем только не довелось поработать. Пробовал себя везде, где только можно. — Он вдруг взглянул на меня, едва заметно нахмурившись: — И почему я тебе все это рассказываю⁈

Я загадочно пожала плечами.

— Может, я внушаю доверие даже жандарму? — я, коварно прищурившись, взглянула на Бена, на что он ответил неуверенной улыбкой. — А кем конкретно ты успел побывать?

Он изобразил задумчивость, посмотрев вперёд на пустынную ночную улицу, убегающую тёмным коридором вдаль. Наши шаги отражались эхом от сонных зданий.

Захотелось взять Бена за руку, но от мысли об этом сердце подпрыгнуло к горлу. Странное желание, неожиданное.

Он шёл рядом, настолько, что я чувствовала тепло его тела. Лицо парня ничего не выражало, но на губах застыла едва уловимая задумчивая улыбка. Интересно, о чём он сейчас думал?

Засмотревшись украдкой на его профиль, я прерывисто вздохнула и зажмурилась. Аромат одеколона — приятная, лёгкая свежесть с древесной ноткой. Он прочно въелся в мои волосы, одежду, кожу. Казалось, я вся им пропахла и никуда уже не денусь. Попала в сети обаяния молодого патрульного, но мне нравилось то, как в животе щекотали крыльями бабочки. С Лукасом я такого не испытывала.

— Разнорабочим на стройке, связным одного высокопоставленного чиновника, но недолго — его поймали на взятке и упекли в темницу, — замолчав, Бен задумчиво прищурился. — Потом устроился в лавку секретарем, но оказалось, что работа с бумагами — не мой профиль. — Он усмехнулся и покосился на меня. — Ещё развозил продукты по ресторанам, устанавливал двери, даже бродячих животных отлавливал… — загибая пальцы, он замер, не договорив, и вновь посмотрел на меня. Спрятал руки в карманы плаща и отвёл глаза. — То был долгий поиск себя.

— Последнее из перечисленного меня впечатлило.

Бен медленно повернул голову и хмуро уставился на меня.

— Я с болью вспоминаю то время, — иронично буркнул он и пожал плечами.

Я тихо рассмеялась.

— Ну, теперь мне всё понятно. Ты такой многогранный, оказывается.

Его возмущению не было предела, но на губах играла улыбка.

— Похоже на то. А ты чем занимаешься?

— Я люблю неприятности, — улыбка растаяла, и я вздохнула. Бен смотрел на меня, но ненавязчиво и как бы вскользь. Я чувствовала его взгляд и покрывалась мурашками. — В свободное время от них помогаю сестре в лавке редкостей.

— Лавка редкостей? Дорогие антикварные вещицы?

— Почти. Обереги, талисманы и наделённые чарами статуэтки. Всё больше людей увлекаются мистической ерундой.

Бен ничего не сказал, и я подняла глаза, чтобы видеть его лицо. Не мигая, он смотрел вдаль. Неподвижное холодное выражение насторожило меня, и я проследила за его взглядом.

Ночная тихая улочка, бездушные фонари проливали свет на дорогу. И лишь приближающийся дикий свист ветра нарушал идиллию сонного города. Через мгновение столб чёрного дыма вырвался из темноты и вломился в витрину магазина.

Брызги стекол, чей-то пронзительный крик, оборвавшийся на высокой ноте. Бен шагнул с тротуара на пустынную проезжую часть.

— Оставайся здесь, — бросил он на ходу.

— Это рагмарр, — заикаясь, крикнула я и попыталась схватить за рукав плаща, но он ловко увернулся.

Остановившись на мгновение, Бен как-то странно взглянул на меня.

— Я не на службе, — сказал он, вновь посмотрев на магазин. — Без оружия мне нет смысла вмешиваться и пытаться спасти… Кто там работает?

— Калеб. Портной. У него квартирка на чердаке!

— Рагмарр явился за портным? — недоверчиво протянул Шерман, не поворачиваясь ко мне.

Я растерялась.

— Он читает мысли, — обречённо прошептала я и, сглотнув, прикрыла глаза.

— Он видит насквозь всех, даже магов?

— Да, любого. Думаю, и рагмарров под масками людей тоже.

В этот момент густой вихрь чёрного дыма, извиваясь, вырвался из разбитой витрины и устремился ввысь. Он искрился во мраке, испещрённый алыми огненными жилками.

Вскрикнув, я попятилась к бордюру. Первые секунды, как завороженная, глядела, а, очнувшись от оцепенения, вспомнила о Бене. Когда я повернулась, он был напряжен, словно собирался рвануть следом. Сжимая челюсти, Шерман наблюдал за тем, как дым растворяется в ночном небе.

— Здесь не безопасно, — наконец, сказал он и перевёл на меня тяжёлый взгляд. — Я провожу тебя до кареты.

— А ты не хочешь узнать, что произошло с несчастным Калебом? — пролепетала я.

— Известно — что, — недобро хмыкнул Шерман, направляясь обратно к кафе.

Я вынужденно посеменила следом, постоянно оглядываясь на здание мастерской.

— А вдруг портной ещё жив и нуждается в помощи?

— Теперь это дело жандармов, — грубо отрезал патрульный.

Внезапный порыв холода, исходящий от Бена, заставил прийти в себя. То ли он не хотел впутывать меня, как свидетельницу убийства, то ли на самом деле был равнодушен к чужой смерти.

— Тебе лучше держаться подальше от этого места.

Когда мы подошли к карете, Шерман проконтролировал, чтобы я села в неё и включила двигатель. Облокотившись на дверь, склонился, чтобы видеть моё лицо. Я знала, что выгляжу паршиво в этот момент, но думала совершенно о другом.

В груди клокотал гнев, смешанный со страхом и беспомощностью. Мы действительно видели то, что видели⁈

Покорно вцепившись руками в рычаги до белизны костяшек, я расширенными от шока глазами смотрела снизу вверх на напряжённого и сурового Бена.

— Обещай, что не вернёшься сюда и не откликнешься, как свидетель, на просьбу жандармерии? — будничным тоном попросил он.

Язык отказывался подчиняться, и вместо ответа, я пробормотала что-то невнятное. Бен вопросительно повернул голову, и я откашлялась.

— Но почему?

— Что, если убийца вернётся убрать очевидцев преступления?

— Никогда не слышала, чтобы рагмарры…

— Пообещай мне! — повысив голос, потребовал Бен.

Я поджала обиженно губы, но не подействовало — он не смягчился.

— Хорошо. Я обещаю не возвращаться, — и устало закатила глаза.

Удовлетворённо кивнув, он выдавил из себя вежливую улыбку. Его плечи расслабленно опустились, на лице пролегла тень усталости. Шерман отступил от кареты, пряча руки в карманы плаща.

Я хотела уже унестись отсюда подальше, но он снова поразил меня — напоследок пристально посмотрел в глаза. Ничего особенного, но злость лопнула и растеклась приятной дрожью по телу. Опять я чувствовала смущение, глядя в равнодушно-холодные голубые глаза, которых не коснулась улыбка.

И когда засыпала в своей постели, ощущение трепета в груди не оставляло, а перед глазами стоял его пронзительный взгляд…