Глава 45

Стрелки на настенных часах показывали без четверти два часа ночи, когда Бен вышел из комнаты для допросов. Брейнт довёл его до клетки и жестом указал засыпающему Симпсону впустить.

— Мисс Хейлтон, — стальным тоном бросил он, — ваша очередь.

Выходя из обезьянника, я смотрела на Бена. Ничего не выражающий усталый взгляд скользнул по моему лицу, и Шерман прошёл мимо. Чувство тревоги забилось в груди. Я вышла и протянула руки Брейнту. Он коротко взглянул на них.

— Я бы заковал вас в наручники, — выдохнул он и пристально посмотрел мне в глаза. — Но я устал и очень хочу домой. Следуйте за мной, и без фокусов.

Хотелось ответить что-то колкое, но я сдержалась. Так же, как сумела не обернуться на Бена.

Комната для допросов — безликое помещение серого цвета с металлическим столом в центре и двумя стульями. Инспектор посадил меня и, обойдя стол, расположился напротив. Сложив перед собой руки, я с волнением ждала личного разговора. До сих пор не верилось, что передо мной истинное лицо Странника.

Сердце отказывалось верить, душа противилась, но пока всё сходилось. Голос Брейнта отдалённо напоминал голос человека в капюшоне, которого я знала много лет, и хотелось найти зацепку, опровергающую мои опасения. Но их, увы, пока не было. Стоило спросить в лоб, только я боялась ошибиться.

— Давайте на чистоту, — потирая глаза, сказал инспектор. — Уже глубокая ночь, и мы все успели притомиться. Изложите кратко свои мысли по поводу расследования — что нашли, кого видели, на ком лежат подозрения?

Я изумлённо усмехнулась:

— Вы серьёзно полагаете, будто я мгновенно выложу всё, что знаю?

— Вы могли бы посодействовать расследованию, мисс Хейлтон, и я бы вас отпустил восвояси. Маленькое признание облегчит вашу участь.

— Какое признание? — я нахмурилась. — Думаете, я что-то скрываю от жандармерии? Что-то, что могло бы послужить скорейшему раскрытию преступления?

— Между нами говоря, — Брейнт откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня, — вы мне нравитесь, мисс Хейлтон. Ваше рвение помогать людям, которых уже нет, вызывает уважение. Но с точки зрения закона, вы вынуждаете меня прибегать к крайним мерам. Чисто по-человечески я восхищаюсь вашими способностями, но как инспектор, выхожу из себя, увидев вас там, где совсем недавно произошло убийство. Вы ищите приключений, на свою светлую головку, и иногда возникает ощущение, что нарочно. Неужели вы думаете, что ваши вмешательства в расследования останутся незамеченными и безнаказанными? — Склонив голову, он прищурился: — Я готов простить вас в обмен на ценную информацию.

Я долго смотрела на инспектора. Он разговаривал достаточно вежливо, хоть и угрожал, хотел вытянуть всё, что мне известно. И вытянет в любом случае. Дело в том, какая из его тактик на меня подействует.

Находились бы мы сейчас в полумраке таверны, я бы быстрее раскололась. Но загвоздка в том, что Страннику я уже рассказывала. Кто же передо мной?

— Что вы знаете о Саммер Джоунс?

Брейнт усмехнулся, не скрывая удивления:

— Будем играть в вопросы?

— Ответьте, прошу вас, — вежливо сказала я.

Инспектор сверлил меня настороженным взглядом, и улыбка медленно сползала с его лица. Догадавшись, что я говорю серьёзно, он опустил взгляд и тихо ответил:

— Хозяйка булочной. Судя по вещам, найденным в доме, помешанная на бесполезном барахле.

— Это всё? — с недоверием протянула я, сжав от волнения руки в кулаки. Брейнт побарабанил пальцами по столу и поднял на меня глаза. — Вы же наверняка забирались в её дом, как и сегодня в дом Бишоу. Что вы там увидели?

— Ничего, — недовольно выдохнул он. — И допрос персонала принадлежавшей ей булочной ничего не дал. С остальными жертвами та же история — тела с дырой в грудной клетке, и ни одного отпечатка пальцев, ни одной улики. Следов взлома также найдено не было, из чего следует: жертвы знали своего убийцу и, ничего не подозревая, впустили в дом. Надеясь обнаружить пропущенные следы, — с горечью сказал он, изучая поверхность стола, — я по ночам возвращаюсь на место преступления и ищу снова и снова, но тщетно.

— Всё потому, что вы не видите истины, — подытожила я.

— Что? — прорычал Брейнт и, полыхнув на меня взглядом, перестал барабанить пальцами.

— А то, что мне в таком случае нечего вам сообщить, — я поняла, что Брейнт не был Странником, или усердно это скрывал.

Тот мужчина в капюшоне, которого я знала, наслышан о записках и следах борьбы, коими обезображены жилища убитых магов. Тот, кто сидел передо мной, не знал о них. Так зачем мне открываться ему? Когда я рассказывала людям о том, что способна обнаружить то, что не видят другие, ко мне начинали относиться скептически. Я привыкла, но сейчас решила промолчать. Зачем Брейнту знать о том, чего он никогда не увидит и не поймёт?

Положив вторую руку на стол и сцепив пальцы, Брейнт заметно посуровел. Его лицо потемнело, и во всём виде инспектора чувствовалась озлобленность.

— Не хотите по-хорошему, значит, будем разговаривать иначе. Я проявил слабину, посветив вас в свои мысли и поведав о сомнениях. Больше этого не повторится. — Он почти зарычал на меня: — Как вы объясните своё нахождение в доме Бишоу?

Вопрос застал меня врасплох, хотя я к нему готовилась. Подняв голову, я посмотрела в серые холодные глаза. С инспектора слетела маска и явила истинное лицо. Как и предполагала, Брейнт играл роль доброго жандарма, но ненадолго его хватило.

— Я….

— Шерман взял вину на себя. Как вы это объясните?

Я нахмурилась, но не смогла ничего ответить. Зачем Бен так поступил? Кто его просил меня выгораживать, чёрт возьми⁈

— Вы ему верите?

Брейнт рассмеялся.

— Нет, конечно! Но ничего не могу поделать — груз ответственности ложится теперь на его плечи. Я вижу, что вы чувствуете вину. Знаю, зачем проникли в дом убитого лавочника. Сделайте же что-нибудь, чтобы спасти карьеру Шермана.

— Искала… — я осеклась и закусила губу.

Если передо мной Странник, то он должен был знать о цели моего визита в дом убитого. По какой причине тогда он сидит и смотрит так внимательно на меня, будто совершенно не в курсе?

Вздохнув и набравшись смелости, я решила продолжить:

— Искала хоть что-то, любую мелочь, которая может вывести на убийцу.

— Его убил рагмарр, мы уже поняли, — недовольно проворчал он и подался вперёд. Сложив руки, всмотрелся в мое лицо. — И не вы ли кричали об этом?

— Я имела в виду настоящего убийцу. Того, кто заказал Бишоу.

— И как? Успешно?

— Вы мне помешали.

— Вот как! — Брейнт рассмеялся, но уже через мгновение сверлил меня испепеляющим взглядом. — Если ты спишь со следователем, ведущим дело, или патрульным, который может прикрыть, это не значит, что тебе всё можно. Отвечай, что ты знаешь о Кеннете и детском приюте?

Я на какое-то время потеряла дар речи. Хотелось успокоить уязвлённое самолюбие и сказать, что я не сплю ни с одним, ни с другим. Хотелось защитить Лукаса и опровергнуть слова Брейнта, но мне показалось это низким.

Я не стану оправдываться, но запомню его слова. В ту минуту внимание оказалось сосредоточенно совсем на других его словах…. Меня буквально парализовало от упоминания о детском доме.

Не успела я и рта раскрыть, как Брейнт продолжил:

— Хоть со всем управлением кувыркайся, — прошипел он, — это не даст тебе права лезть в моё расследование!

— Детский дом? — облизав пересохшие губы, переспросила я, проигнорировав очередное оскорбление. — Это тот, что в старом городе? Насколько знаю, его давным-давно закрыли. А Кеннет работал в агентстве недвижимости.

— В агентстве он работал последние годы, — в голосе инспектора зазвучала стальная нотка, — а прежде он пристраивал брошенных детей в новые семьи.

— Как вы узнали об этом? — пробормотала я, чувствуя, что моё сознание уносится прочь и из-под ног уходит земля. — Где хранятся сведения?

— Пятьдесят лет назад, когда маги не преобладали над людским населением, социальные службы вели статистику подобных заведений. Кое-какие сведения сохранились, но большая часть затерялась в архивах.

— Это достоверная информация?

На миг Брейнт смягчился, услышав меня. Наконец-то мы говорили на одном языке.

— Безусловно. К сожалению, о других жертвах не удаётся ничего разузнать — свидетели не идут на контакт.

— Маги не желают разговаривать с жандармами-людьми, — осторожно проговорила я. — Вы не уважаете их права.

— Ну, и чёрт с ними! — рявкнул инспектор. — Без них обойдусь! Думаете, я не способен раскрыть это дело⁈

— Что вы можете без поддержки мага? — процедила в ответ я. Как бы не хотелось говорить, всё же с языка слетела правда: — Я вижу то, что не видит никто другой — отпечатки крови на стенах, следы чёрной магии, оставленные убийцей! А что можете вы? Какой смысл вести расследование, если вы не можете поймать убийцу?

— Не тебе судить о том, что я могу и чего не могу.

— Мы уже на «ты» перешли? — фальшиво удивилась я. — Между прочим, я вас не оскорбляла. А вы меня полили грязью и унизили, и после этого хотите выведать информацию⁈ Как бы, ни так!

— Я сейчас позвоню Лукасу и сообщу о том, что ты задержана вместе с любовничком. Как ему это понравится? — ровным голосом проговорил Брейнт.

— Вы не посмеете!

— Ты погубишь его и погубишь Шермана. Оба уже из-за тебя нажили проблем! Отвечай, что ты искала в доме?

— Я уже ответила!

— Ты пробиралась и в другие дома? Что ты нашла там?

— Ничего! Отпечатки крови, я же говорила уже!

— И ничего больше? — усомнился Брейнт. — Что ещё ты там видела? Отвечай немедленно!

— Кроме вас — никого и ничего! — выпадом на выпад ответила я.

Брейнт замолчал на мгновение в растерянности или удивлении — округлив глаза, таращился на меня, не зная, что сказать. В его взгляде отразилась тень сомнения, я заметила её и склонила любопытно голову.

— Втихаря рыщите на местах преступлений, в темноте, чтобы никто не увидел. Зачем? Почему нельзя приехать днем и официально? Зачем лицо под капюшоном прячете?

— Не твоё дело.

— Я и так знаю. Ищите улики, так же, как и я, но мне нет необходимости скрываться. И хочу вас огорчить: без меня вам ничего не найти. Вы не чувствуете магию, не видите её истинной сущности. Чтобы раскрыть эти убийства, нужно понять, что связывало жертв. Что у них было общего в магическом мире.

— Ты меня учить будешь, как работать? — на удивление спокойно произнёс инспектор. — Если ещё раз поймаю — упеку на трое суток. Или засажу за убийства. И ни Шерман, ни Лукас, никто другой, кому не посчастливится стать твоей жертвой, не поможет избежать наказания.

— Что? — я не сразу поняла, что произошло.

Брейнт смягчился, выглядел измотанным. Минуту назад он метал искры глазами и готов был испепелить меня на месте, а теперь его лицо осунулось, а глаза потухли. Опешив, я сидела и моргала, разглядывая его.

Вскользь посмотрев на меня, инспектор устало вздохнул.

— Говорю, прекрати усложнять мне жизнь. Из-за вас, магов, у меня прибавилось работы, в архиве растёт стопа нераскрытых дел. Если связи между убитыми найдено не будет, не появится новых улик — мне придётся прекратить расследование. Очередной висяк. А теперь, — он указал на дверь, — проваливай в обезьянник! И чтобы больше духу твоего не было на месте преступления!

— Вы не сможете оставить дело нераскрытым, — я поднялась из-за стола. — Зачем тогда вы по ночам ищите пропущенные зацепки?

— Я сказал — проваливай, — без интонации повторил он, не глядя на меня.

Поджав губы, я повернулась к двери — неужели он отпустит меня одну? Нет, конечно. Брейнт поднялся со стула и медленно направился следом. Когда мы поравнялись у выхода, он взял меня под локоть. Я резко обернулась и натолкнулась на задумчивый и угрюмый взгляд. Хотела что-то сказать, но в этот момент дверь внезапно открылась.

Я и инспектор резко повернулись к входящему. На пороге стоял раскрасневшийся и не на шутку встревоженный Лукас.

— Эшли⁈ Что происходит? — срываясь на крик, спросил он.

Я промямлила что-то нечленораздельное, но на выручку пришёл инспектор Брейнт.

— Застукал на месте преступления. Шарилась по дому убитого Майкла Бишоу, — многозначительно изогнув брови, он сжал мой локоть и протащил мимо ошарашенного Лукаса. — Можешь внести залог, но я советую в воспитательных целях не делать этого. Пусть посидит ночку, подумает о своём поведении.

Джон Брейнт повёл меня в общий зал. Никто не обращал внимания, только Бен следил взглядом за каждым нашим шагом. И Лукас догонял….

— Симпсон, открывай, — скомандовал инспектор, и жандарм почти бодро рванул к клетке, подняв тяжёлый зад со стола.

Провернул ключ в замке, отворил дверь, и Брейнт запихнул меня вовнутрь.

— Вы не можете так поступать с ней, — с жаром сказал Лукас ему в спину.

Я впервые слышала гнев в его голосе, и захотелось обернуться, но совесть не позволяла. Где гарантии, что Брейнт не наплетёт ему о несуществующих отношениях между мной и Шерманом? Правильно, их нет. Лукас не заслуживал предательства, я не могла с ним так поступить, но что подумает он? Поверит мне или своему напарнику?

— Я бы не заступался так за неё на твоем месте, — поморщившись, проговорил Брейнт, когда за мной закрылась дверь клетки.

Напротив входа сидел Бен, сложив руки на коленях, и с интересом наблюдал за перебранкой. Я же стояла, как вкопанная, и смотрела мимо него, в стену глазами, наполняющимися слезами. Заметив это, он изменился в лице, а глазах появился недобрый огонёк.

Шагнув к нему, я без сил плюхнулась на лавку. Под ругань Лукаса и Брейнта, под пристальным взглядом Бена…. Села и опустила голову, якобы разглядываю свои запачканные туфли, но в действительности прятала слёзы.

— Я предупреждал, что это добром не кончится, — прорычал Брейнт.

Лукас всплеснул руками, в которых держал папку с какими-то бумагами, и прерывисто выдохнул.

— Она же ничего не сделала!

— С чего ты так уверен? — хмыкнул Брейнт, пряча руки в карманы брюк. — Она — ведьма! Ей нельзя доверять, Лукас.

Я понимала, на что намекал Брейнт, но Лукас не догадывался о тайном смысле его слов. Моя репутация не запятнана, но доказывать это здесь и сейчас не имело смысла. Только больше подозрений вызову.

— Я не первый год знаю Эшли!

— Иди в мой кабинет, я сейчас подойду! — рявкнул Брейнт, и Лукас замер с перекошенным от ярости лицом. — Живо, кому сказал!

Засопев, он подчинился — нехотя, но последовал в кабинет инспектора. И пока не скрылся за дверью, Брейнт провожал его взглядом.

— Что произошло? — склонившись, тихо поинтересовался Бен. Меня окутал аромат его одеколона, смешанный с запахом кожаной куртки. — Что Брейнт сделал?

Не поднимая головы, я шмыгнула носом.

— Ничего. Все нормально.

Бен шумно выдохнул, но сказать ничего не успел.

— Шерман! — позвал Брейнт, и Бен медленно повернул голову. — Подойди.

Нехотя поднявшись, направился к калитке, около которой его ждал инспектор.

— Приглядывай за своей девкой. А лучше — держись от неё подальше.

Мне стало жарко. Воздух накалялся, будто я сидела около открытого огня. Сначала я не обращала внимания, но, когда в клетке замигал свет, слёзы высохли. Подняв голову, я поглядела на мужчин. Они смотрели друг на друга — выражения лица Бена я не видела, так как он стоял ко мне спиной, но физиономию Брейнта могла отчётливо рассмотреть. Ярость в глазах на неподвижной ледяной маске.

— А то — что?

— Вылетишь из жандармерии, как пробка из бутылки. Ещё раз поймаю — засажу её далеко и надолго.

— Посмотрим.

— А ты немногословен, — усмехнулся Брейнт и, взявшись за металлический прут клетки, выглянул поверх его плеча на меня. — Она же ведьма. Представь, сколько у неё таких, как ты, было за долгую жизнь, длящуюся уже не одно и не два десятилетий?

Дышать становилось тяжелее — то ли от волнения, то ли от накалившейся обстановки. Воздух дрожал от жара, а моргающая лампа под потолком, заискрившись, неожиданно взорвалась.

Я вздрогнула и огляделась: во всём помещении дрожал свет. Жандармы чертыхались, а самый молодой, взвизгнув, вскочил и отшатнулся от стола. Настольная лампа, озарившись светом, потухла с громким хлопком. В помещении валил чёрный дым и воняло гарью.

Какого….

Сглотнув, я медленно перевела взгляд на Бена и Брейнта, промокнув испарину на лбу рукавом плаща.

Ухмыльнувшись, инспектор смотрел в глаза Шермана, и тот отвечал ему прямым взглядом.

— Что ты знаешь о её жизни? — чуть слышно спросил Бен, приблизившись вплотную к прутьям. — Что ты вообще знаешь о ведьмах? Раз она так долго живёт, то её можно смело назвать шлюхой? Она не человек, но гораздо человечнее некоторых людей. Она не останавливается перед неизвестным, ищет правду, когда как вы обходите её стороной, чтобы не пострадать.

— Ещё раз заговоришь со мной в подобном тоне….

— Ещё раз назовешь её девкой, — перебил Бен инспектора, — и я поговорю с тобой совершенно другим тоном.

По лбу скатилась капелька пота. Я не моргала — следила за мужчинами. В управлении стемнело, словно вот-вот разразится гром, и с потолка рухнет дождь.

Лампы гасли одна за другой. Хотелось вскочить с места и подойти ближе, чтобы понять, от кого исходит импульс силы. Да, я чувствовала магию, совершенно отчетливо! В голове стучали тысячи молоточков, и сердце выпрыгивало из груди. Шерман или Брейнт — кто-то из них обладал силой, и в порыве гнева она проявилась.

Задыхались все вокруг, а я не могла определить, кому она принадлежит.

Прутья решётки накалились докрасна. Брейнт превозмогал боль, но держался за один из них — было заметно, как он дрожит. Чуть-чуть, но всё же. В какой-то момент инспектор не выдержал — цыкнув, отдёрнул руку и потёр её о пиджак.

— Я всё сказал, — процедил он и, разворачиваясь, смерил меня взглядом, переполненным ненависти.

Я осторожно прочистила горло. Когда дверь его кабинета закрылась, удушье пошло на спад. Лампочки больше не мигали, воздух не обжигал лёгкие.

Бен неспешно вернулся на место и, сев рядом, опустил в задумчивости голову. Я хотела поговорить с ним, но не нашла слов. Он заступился за малознакомую ведьму, от которой одни неприятности, и мне было приятно. Но я боялась заговорить, поэтому остатки ночи мы скоротали в полнейшей тишине и темноте, так как никто не торопился менять взорвавшуюся лампочку.

Ровно в восемь утра Симпсон открыл дверь и выпустил нас. Брейнт даже не вышел из своего кабинета, чтобы попрощаться. Лукас тоже…. Оставалось только гадать, какие ещё эротические фантазии пришли в голову Джону, и что Лукасу довелось выслушать обо мне.