Глава 2

— Вдова? — только и выронил он.

Его голос затрещал, как сухие поленья в горящем камине.

Огромные синие глаза, похожие на Ирландское море во время шторма, стали еще больше. Заняли пол-лица. Такое бывает? У мужчин бывают такие большие глаза? Хотя что за вопросы? Конечно, бывают. Джемма знала это наверняка. Потому что…

…Потому что перед ней стояла абсолютная, точная, ювелирная копия Престона.

В горле застрял кирпич и, похоже, не собирался падать дальше. Она разучилась говорить. Даже дышать стало тяжело.

— Вдова, — флегматично кивнул Алекс, открыл папку и уставился в неё.

Будто ничего странного сейчас не происходило. Но Джемма перестала обращать на него внимание минуту назад.

Это нереально. Так не бывает. Людей запрещено клонировать! Но вот сын Престона снова перевел взгляд на Джемму, и Ирландское море начало подниматься смертоносной волной. Джемму незаметно передернуло. Престон будто ожил, помолодел и вошел сюда. Похоже на дурацкую несмешную шутку. Тот же рост выше среднего, размах плеч, заросшее густой каштановой щетиной лицо… Лицо! Вытянутое, с огромными глазами, носом с горбинкой… Только Престон стригся, а вьющиеся крупным кольцом волосы Иэна были собраны в неаккуратный узел на затылке.

А голос… Надломленный, скрипучий, рычащий…

— Какого, мать вашу, хрена? — он поморщился и сделал несколько порывистых шагов вперед по комнате.

— Он вам вообще ничего не рассказывал? — вскинул брови Алекс.

— Мы общались раз в месяц, чтобы убедиться, что никто из нас не сдох! — рявкнул Иэн.

Джемма содрогнулась. На этот раз, наверное, заметно.

Знала она об этих звонках. Видела, как долго Престон ходил вокруг телефона, чесал шею, лохматил волосы, а потом рывком брал мобильник и решительно вдавливал палец в экран. Каждый раз как перед казнью.

— Нехорошо, конечно, но не смертельно, — Алекс не оторвал взгляд от бумаг.

Иэн, тем временем, вскинул руки, сцепил их за шеей в замок, откинулся назад и посмотрел в потолок.

— Вашу ж ма-а-ать, — протянул он.

— Успокойтесь и сядьте, — голос поверенного стал строгим, учительским. — Мы быстро поговорим, и все вместе сможем вернуться к гостям.

О нет, этот номер не пройдёт. Если Иэн так же похож на Престона по характеру, как и внешне…

— Серьёзно? — выплюнул тот, уронив руки и хлопнув себя по бедрам в джинсах. Да, похож. Один в один. — Ты реально собрался говорить со мной так, будто мне пять?

— Взрослые люди женятся, так бывает.

Зря Алекс продолжает в том же духе. Очень зря.

— Убери этот тон, Хилл, — рыкнул сын Престона. — Потому что мои красивые глаза обманчиво действуют на людей: те почему-то думают, что я не умею бить в табло.

Губы Джеммы дрогнули, но она подавила неуместную улыбку. Прекрасно. Можно аплодировать. Алекс перестал пялиться в бумажки. Поднял взгляд, поднёс кулак к губам и тихо кашлянул. В глазах затаился испуг.

— Прошу прощения.

Иэн снова вскинул руки и рывком растёр лицо.

— Ему было шестьдесят! А ей сколько? Двадцать? — в сторону Джеммы протянулась раскрытая ладонь.

Вот и её выход. И только сейчас до неё дошло, что она до сих пор не проронила ни слова. Молодец, пять баллов, хорошее первое впечатление. Джемма откашлялась и сцепила руки за спиной.

— Мне двадцать шесть.

Взгляд синих глаз метнулся к ней.

— О, зайка, ты разговариваешь?

Лёгкие опалило огнём. Джемма на секунду задохнулась, глаза сами по себе сузились в щёлки.

— Неожиданно, да? — тихо проговорила она.

— Тогда расскажи мне, — рычащий голос упал на октаву. — Какие размеры любви должны быть, чтобы выйти за человека старше тебя на тридцать четыре года?

Она закусила губу. Только не злиться. Нет. Нельзя. Он раздавлен, он в шоке, он имеет право быть агрессивным. Такие новости не подают вот так, как сделал Алекс. Это же абсолютно непрофессионально!

— Давайте вы потом решите свои проблемы, ладно? — вклинился голос последнего, и Иэн круто развернулся на звук. — У меня на сегодня еще запланированы дела, так что прошу вас, Иэн, сядьте в кресло, чтобы я мог спокойно огласить последнюю волю Престона.

Иэн будто насторожился.

— Он что, готовился к инсульту заранее?

— Многие люди начинают составлять завещание уже в тридцать, — Алекс с безразличием пожал плечами. — Потом только корректируют. Это обычная практика.

— Господи…

Иэн устало прикрыл глаза рукой, зажал переносицу. Будто на секунду выдохся. Джемма начала медленно опускаться назад в кресло. Первый пик миновал, но впереди второй, куда более страшный. Иэн уронил руку, вздохнул и, ни на кого не глядя, подошёл к креслу. Рухнул в него, откинулся на спинку и забросил пятку одной ноги на колено другой. На Джемму перестал смотреть будто специально. Интересно, что он думает. Скорее всего ничего хорошего, и в этом его тоже трудно винить.

Алекс снова уткнулся в бумаги: вынул из папки, разложил на столе и поправил очки на носу. Джемма украдкой покосилась на человека в соседнем кресле. Он поставил локоть на подлокотник, оперся заросшей скулой о кулак. Стопа в кроссовке на джинсовом колене начала нервно ритмично дергаться.

А ведь Джем знала, что так будет. Готовилась. Вроде бы.

Престон не рассказывал сыну, что женился, и такой реакции стоило ожидать. Она слышала слишком много историй об Иэне, видела слишком много его юношеских фотографий, которые, правда и вполовину не передавали поразительного сходства с отцом. Однако уже тогда она получила представление о том, какой он, младший Ройс. Парень, хлопнувший дверью «Дома на холме» в двадцать один и больше ни разу здесь не показавшийся. До сегодняшнего дня…

Алекс в очередной раз откашлялся и оторвал взгляд от бумаг. Время пришло.

— В общем… Я был знаком с Престоном много лет, поэтому позволю себе обойтись без формальностей, — сухо заговорил он, взглянув на Иэна поверх очков.

Тот никак не отреагировал. Ни поддакивания, ни вальяжного разрешения, ни взмаха рукой. Алекс тихо-тихо вздохнул.

— У вашего отца имелись только машина, эта гостиница и бизнес. Автомобиль отходит к вам, Иэн, — он вдруг отстранился от стола, рванул на себя верхний его ящик и запустил туда руку. На стол лег чёрный брелок с ключом. — Можете забрать прямо сейчас, оформлением бумаг займемся в ближайшее время.

Алекс подтолкнул брелок по крышке стола, однако Иэн снова не пошевелился. Его ресницы дрогнули, взгляд устремился на ключ, но тут же снова вернулся к лицу поверенного. Он не возьмёт внедорожник. Точно не возьмет.

— А вот дом… — снова заговорил Алекс. — Здесь сложнее. Престон решил поделить гостиницу пополам между вами двумя, — он на секунду стрельнул в Джемму взглядом, уложил ладони на разложенные на столе листы и подтолкнул теперь уже их. — Можете ознакомиться с бумагами…

Стопа в кроссовке со стуком опустилась на пол.

— Дом… — скрипучий голос понизился на октаву.

Иэн подался вперед и уперся локтями в колени. Чёрт. Это не к добру. Всё тело Джеммы непроизвольно напряглось, однако до Алекса, похоже, не дошло вообще ничего. Он только флегматично кивнул.

— Да.

— Поделить… — снова выронил Иэн.

— Да.

— С ней, — его каштановая голова мотнулась в сторону её кресла.

Теперь Алекс устало вздохнул.

— Да, Иэн. Но при условии, что вы проживёте здесь четыре недели, — он снял очки с переносицы и потер глаза. — Если же вам это неинтересно, дом отходит к Джемме целиком. Если вы уезжаете за пределы Камбрии во время срока, дом так же отходит Джемме. У вас есть возможность съездить туда, где вы живёте сейчас, и взять всё необходимое, но как только вы возвращаетесь, месяц начинает капать.

Очки вернулись на переносицу, Алекс снова запустил руку в ящик и вынул оттуда еще один брелок, на этот раз на целой связке. Старый маяк с облезшей краской… Ключи от гостиницы, принадлежавшие Престону. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Гробовая. Смешно. Джемма с опаской посмотрела в сторону младшего Ройса. Он как-то отстранённо, быстро закивал. Поджал губы, закусил нижнюю, быстро облизнул…

— Я понял, — вся его фигура резко крутанулась в кресле и подалась к Джемме. Она непроизвольно отшатнулась.

— Вот значит, какие размеры любви, да, зайка?

Сердце забилось в бешеном ритме.

— Боже…

— Примерно с восьмикомнатную гостиницу с видом на море, — голос упал до низких рычащих частот, взгляд обжёг кожу. — Хорошая любовь, крепкая. Умница, зайка.

Она была готова к такому выпаду. Была. Но шея и щёки всё равно начали заливаться краской. Речь снова отнялась. Как так вышло, что при нём становится невозможным сказать хоть слово? Иэн несколько секунд всматривался в её лицо. Но вдруг резко оттолкнулся назад, вскочил из кресла и размашисто двинулся к двери.

— Поздравляю, ты выиграла приз, — рыкнул он на ходу. — В гробу я видел эту дыру.

И дверь кабинета громко хлопнула.

Вокруг снова стало ужасно тихо. Глаза Алекса за очками сделались большими и ошарашенными, Джемма тихо-тихо выпустила воздух из лёгких тонкой струйкой. Если бы Престон был жив, ему стоило бы устроить хорошую выволочку. Он должен был знать, чем всё закончится.

— Что ж… — голос Алекса тихо прошелестел по кабинету. — Очевидно, Престон умел размножаться почкованием… — он вздохнул, вяло уложил руки на стол и начал сгребать бумаги в стопку. — Я оставлю копию завещания, но не думаю, что мы снова увидим Ройса. Сожалею, что тебе пришлось это вытерпеть, Джем.

Какой заботливый. Проявить заботу раньше и быть чуть тактичнее он не подумал.

— Всё нормально, — Джемма выставила руку ладонью вперед. — Я в порядке.

— Ладно, — он кивнул. — Тогда я пойду, у меня еще дела.

— Я провожу.

— Не стоит. Тебе нужно побыть одной какое-то время.

Он устало поднялся, обошел стол и тихо вышел из комнаты.

Джемма осталась одна. Локти уперлись в колени, голова бессильно упала в ладони. Из лёгких вырвался длинный-длинный вздох. Напряжение этого дня вдруг свалилось на плечи тяжёлым камнем и придавило. А ведь она держалась, всё это время держалась. Почти не плакала. Продолжала держать гостиницу на плаву, занималась организацией кремации. И почти не плакала.

Но сегодняшний день, кажется, стал пиком. По телу прошла первая волна, и из груди стало выходить тихое завывание. Ладони мгновенно намокли от слез.

Престон. Дурак Престон. Чего он хотел добиться? Доказать ребенку, что здесь не так уж плохо? Привить любовь к «Дому на холме»? Будто он не знал Иэна! Резкого, колючего, упрямого. Настолько упрямого, что он, несмотря на постоянные ущемления отцом, без предварительной подготовки поступил в художественную школу, закончил её и самостоятельно встал на ноги. Сколько раз Джемма об этом слышала? Тысячи, наверное. Все старые альбомы с фотографиями были разрисованы карандашными набросками. Маяки, лодки, пирс, обрыв или просто следы пальцев, измазанных грифелем. Всё, что сохранил Престон, было в следах карандаша.

Иногда ей казалось, что она знает Иэна лично. Он продолжал жить в этом доме даже после того, как уехал с сотней фунтов в кармане и тремя вещевыми сумками на плечах. Эту историю тоже пришлось услышать не раз.

И вот он вернулся. Не тот мальчик с фотографий. Его длинные пальцы художника чистые — на них нет грифеля. Лицо повзрослело, на лбу уже пролегли морщины, а в речи оказалось столько горечи и неприкрытой агрессии, что это сметает с ног и уносит, заставляя собеседника хватать ртом воздух.

И к такому Джемма оказалась не готова. Она думала, что выстоит, но шторм в синих глазах смыл её с берега, как фигурку из песка. И это стало последней каплей. Она громко всхлипнула, задохнулась и всхлипнула еще раз. Выпрямилась и размашисто отёрла лицо ладонями. Слёзы полетели брызгами в разные стороны.

Однако долго здесь сидеть нельзя. В баре люди, и они предоставлены сами себе. Нужно идти туда и снова брать всё в свои руки, теперь единственные.