Глава 2. Высокомерие и надменность — ее кредо

Светлана

— Обязательно, перевозить ее к нам? — Спрашиваю, ощущая, что начинаю закипать от папиных слов.

Поездка по бутикам обещала быть позитивной и насыщенной, но стоило ему открыть рот и сказать про приемную сестричку, как мои конечности резко затряслись. Внутренние органы собрались в один бесформенный ком, оставляя ощущение тяжести в области живота. Противно и неприятно до скрежета зубов, а все от одной мысли, что вскоре ненаглядная Лилия, на которую папа делает большие ставки, припрется в нашу квартиру и перекроет мне кислород своим глупым и никчемным присутствием.

Мы были одногодками, и появление этой особы я помню в ярких красках, словно порог дома она переступила только вчера, а не с десяток лет назад. Полнейший треш, который не вызывал чувства радости. Даже заерзала на сиденье, потому что папа не спешил отвечать, сидел на пассажирском, пока водитель рулил, и потирал подбородок. Весь чрезмерно серьезный и загадочный, хотя вопрос на самом деле предельно простой.

— Лилия — член нашей семьи, — наконец спокойно заговорил он, а я фыркнула, отворачиваясь к окну, тоже мне «член семьи», нищебродка, жалкая замена, вот, кто она, — за столько лет, Света, можно было привыкнуть, тем более живете вы на разных территориях.

— Тогда зачем отменять такую чудную традицию, а, папочка? — Мило улыбнулась, хотя мышцы лица пришлось поднапрячь, чтобы изобразить поддельную радость. — Она пусть остается у бабули нашей ненаглядной, а мы спокойно продолжим жить втроем? М? Как по мне, это замечательная мысль, да, пап?

— Света, — со вздохом произнес он, слегка поворачивая голову ко мне и бросая осуждающий взгляд, — все решено. Лилия возвращается домой. Все по плану, как и должно быть.

— Черт! — Вырывается прежде, чем успеваю взять себя в руки, на что отец вопросительно поднимает брови. — Что?! Я не обязана радоваться вашей удачной замене.

— Света?! — Звучит грубее и даже устрашающе.

Поднимаю руки вверх и смотрю на людей, которые куда-то спешат. Все желание прикупить новый гардероб улетает в приоткрытое окно рядом с водителем, который, словно осел, молчит и выполняет работу. Фыркаю, пытаясь откинуть страх, разгорающийся из давно потухшего костра, но получается плохо. Нервно вожу ладонями по платью и выравниваю идеально гладкую ткань. Спокойствие никогда не было моим коньком, и прием я сестричке устрою отменный. Если она думает, что я теперь отношусь к ней иначе, то ошибается.

Мысли прерываются ужасным звуком, похожим на хлопок. Машина дергается в бок, и я визжу, прикрывая глаза. Слышу, как ругается отец, а водитель останавливает автомобиль и выбирается из него, чтобы посмотреть, что стряслось. Сердце стучит, как ненормальное, от первобытного страха за свою жизнь. Хватаю бутылку с водой и делаю несколько жадных глотков. Папа о чем-то разговаривает с водилой, а я смиренно жду в салоне, глядя на мимо проезжающие машины.

Едем к ближайшему сервису, чтобы разобраться с колесом. Отец что-то говорит про запасное, но его, как оказалось, не было на месте. Мне все равно, смотрю на экран телефона и гадаю, в какое время я попаду к девчонкам в торговом центре. Видимо, с бутиками я пролетаю.

Заезжаем в какие-то подозрительные дворы, где даже деревья выглядят неопрятно, не говоря о людях, шныряющих мимо и оставляющих на нашей машине свои завистливые взгляды. Боже… Какая убогость…

Помещение, куда водитель загоняет авто, оставляет желать лучшего. Серые стены, ужасный запах, и неряшливые работники в застиранной грязной робе. Выбираюсь из машины и тут же чувствую тошнотворный запах. Хочется сбежать подальше, но я лишь поворачиваюсь к отцу.

— Пап, а тут есть что-то приличное поблизости?

Не слышит, и я недовольно стучу каблуком по бетонному покрытию.

— Через пару километров свалка, — раздается за спиной чей-то хамоватый голос, — как раз для тебя.

— Что?! — Кривлюсь от возмущения и тут же поворачиваюсь к обладателю девяти жизней, иначе, как объяснить такую наглость?!

Лицо работника, бросившего словечки в мой адрес, разглядеть не успеваю, потому что передо мной возникает улыбающийся мужчина в той же стремной робе, от которой меня воротит. Он пытается объяснить, что парнишка только устроился и совершенно не понимает, с кем разговаривает. Я же пытаюсь посмотреть, кто же тот наглец, задирая голову повыше и заглядывая за плечо полноватого мастера, как он себя назвал. Мне все равно, как его имя, и почему-то тянет в сторону удаляющегося парня в кепке. Обязательно выскажу ему свое мнение по поводу свалки. Ему-то самое место у мусора, а не рядом с нашей машиной, и уж тем более с нами.

— Вы бы следили за тем, кого берете на работу, — сделала замечание подлизывающемуся ко мне мужчине, — а то так можно и всех клиентов растерять. — Добавил громче, чтобы недалекий услышал.

Вот только его и след простыл. Сжала кулаки и направилась к отцу, игнорируя жужжание сбоку. Мастер своего дела пытался навязать мне по поводу местных достопримечательностей, в частности «отличного кафе» за углом, где можно скоротать время.

— Пап, я Саше позвоню. Он меня заберет. — Посмотрела на мужчину, который принялся колдовать над нашей машиной. — Не хочу здесь находиться.

Снова вдохнула тошнотворный запах, которым было пропитано помещение, и скривилась. Да, я привыкла к фешенебельным заведениям, где нет бедняков, которые, как яд, пропитывают мозги всем, кто оказался поблизости. Они лишь на вид такие хорошенькие и малахольные, а когда дело касается денег, готовы пойти по головам. Только в сказке про Золушку богатые равняются с прислугой, а в реальности все гораздо жестче. Нет равных. Есть разделение, и глупо прыгать выше своей головы, если низок ростом. Есть удел, ему и следуй, что я постоянно говорила приемной сестричке.

Пусть звучит грубо и высокомерно, словно я царица Всея Руси, но это мое мнение, которое сложилось давно. Весомую роль сыграло появление Орлова на горизонте. Надо заметить, что возник он вовремя и сильно мне помог, а после уже пришла сестричка, которая окончательно сформировала мое мнение об этой категории граждан.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Пока папа разговаривает по телефону, я выхожу из помещения и вдыхаю свежий воздух полной грудью. Даже легче становится. Выпрямляю плечи и набираю номер Саши. Отвечает моментально и соглашается забрать меня из этого убогого райончика. Иду обратно, чтобы забрать сумочку и предупредить папу о своем отъезде. Хорошо, что он не начинает причитать по поводу охраны и прочих своих пунктиках. Конечно, оберегает он только Лилию!

Снова скриплю зубами, вспоминая, как после ее побега он включил настоящего заботливого отца и следил за каждым шагом бедняжки. Ха!

Возись он так со мной, я бы лишь радовалась. В таком случае хотя бы видела его любовь, а не слушала речей про свою отменную неблагодарность.

А вот приемыш показывал свой характер во всей красе! Делала вид, что ей ничего не нужно, но принимала все подарки и пользовалась деньгами на золотой карточке. То же мне гордость и добродетель! Тьфу!

К Саше в Лексус я села нервная и заведенная до предела, что не укрылось от его внимания.

— И что с моей красоткой? Чего нос повесила, Алимеева? Кто обидел? Только скажи. Знаешь же, что… — Начал он заливать речи, пока я пристегивала ремень.

— Все отлично. Просто сестричка скоро домой возвращается. — Фыркаю, устремляя взгляд вперед.

— Не проблема, Светик. — Улыбается Орлов, оголяя ровные белые зубы, которым могли позавидовать голливудские актеры. — Одно слово, и я организую ей прием на высшем уровне.

— Спасибо, хватило одного раза, Саш. Больше не хочу в таком участвовать.

Орлов улыбается, поглядывая на меня, и это бесит. Не люблю, когда из меня делают посмешище или приписывают чужие грехи. Да, я попросила поставить приемыша на место, но не ожидала, что ребята устроят настоящую травлю, причем приписывая меня в роли мучительницы. Озлобленные дети способны на многое, особенно если их жертва не может ответить. Я отчетливо помню день Рождения Саши, когда он пригласил Лилю.

Сестричка порядком удивилась, но все же пошла со мной. Гостей было достаточно, в основном все из нашей тусовки, которая по сей день отжигает в том же составе. Видела, как она стесняется и чувствует себя не в своей тарелке, но помогать не спешила. Тогда мне казалось, что я получу максимальное удовольствия от того, как ее унизят, вот только ошиблась.

Унижение плавно переросло в травлю, да и папа был не в восторге от моей выходки. Естественно, Орлов меня не сдал, но не нужно быть Вангой, чтобы понять, откуда подул ветер. Я призналась отцу сама. Помню, как вздернула голову и смотрела ему в глаза, делая вид, что не чувствую сожаления о содеянном, и ведь я правда в тот момент ощущала лишь злость. Она поедала меня тогда и не дает покоя сейчас.

Лилию отправили к Илоне Львовне, великой и добродушной бабушке, а меня наказали, заставив делать уборку во всей квартире почти месяц. Бредовый метод вбить в голову ребенку, что он был не прав. Все получилось с точностью наоборот. Обида на родителей крепла с каждым днем из-за моей жалкой замены, которой еще и нашу фамилию дали…

— Свет, да перестань ты дуться. Весело же было. Не хочешь сейчас ее проучить, проехали. Займемся чем-то более интересным. — Орлов завел мотор и подмигнул мне. — Наши замутили сборище в клубе. Поедешь?

— Мне в торговый центр нужно. Как раз по пути. — Поправила волосы, а Саша шумно выдохнул. — Нет настроения на веселье. В этот раз без меня.

— Серьезная такая. — Орлов потрепал меня за щеку, заставляя фыркать. — Погнали, Светик!

Машина с визгом сорвалась с места, а я отвернулась к окну, смотря на знакомый силуэт. Тот самый парень в кепке стоял ко мне спиной и разговаривал с очередным оборванцем, который не отрывал взгляда от Лексуса Орлова. Любуйся, несчастный, тебе о таком только мечтать!

Саша добросил меня до торгового центра быстро, и вскоре я уже бродила по магазинам, без интереса осматривая витрины. Казалось, что все не то. Блеклое, никчемное и неинтересное, а все из-за изгаженного настроения.

Вдоволь нахамив продавщицам, вышла на свежий воздух. В это время мне позвонила мама, попросив приехать к ней на работу. Марина Георгиевна Алимеева прославилась на весь город матерью Терезой с белыми ангельскими крылышками за спиной, ведь она помогала бедным и несчастным, то есть руководила благотворительным фондом. Нет, я за помощь больным детям, которые близки к смерти. Меня пронимало до глубины души их искренность, но не в том случае, когда находились лжецы, желающие срубить бабла.

К тому же, занимаясь столь благим делом, мамочка напрочь забывала, что у нее был свой ребенок. Она помогла всем и каждому, разъезжая по городам и бросая меня одну в четырех стенах. У них отлегло, но у меня нет.

Решив, что родители сегодня захотели меня добить, уже в такси настраивалась на нападение. Наверняка мама начнет в очередной раз читать мне лекции о том, какая Лилия чистая душой, бедняжка, родители которой погибли, а родственники бросили. Бла-бла-бла!

Пустая трата времени. Поздоровавшись со всеми, кто встретился по пути в ее кабинет, вошла в него с пластмассовой улыбкой на лице.

— Здравствуй, мамочка! Я так рада, что ты вспомнила обо мне. — Я прошла к креслу и с милым выражением лица опустилась в него.

— Когда ты перестанешь паясничать, Света. — Произнесла она не менее приторно, чем я. — Нам нужно серьезно поговорить.

— Не начинай, пожалуйста, пафосную речь о том, что я должна любить и почитать брошенную на произвол судьбы девочку…

— Я не об этом хотела поговорить. — Перебила меня мама и поднялась, поправляя пиджак.

— Тогда о чем? О моем поступлении в университет? Так все отлично. Меня взяли. Наверное, папа постарался. Мазню ведь никто не ценит. — Скопировала ее интонацию и слова, вызвав очередной вздох у Марины Георгиевны.

— Я иногда задаюсь вопросом, как могла родить такую змею. — Мама прошла к столу и налила себе воды в стакан, при этом повернулась ко мне спиной.

— В семье не без урода, правда мам? — Усмехнулась, сдерживая себя изо всех сил.

Атмосфера между нами ухудшалась, и желание сбежать становилось острее с каждой минутой.

— Конструктивного диалога у нас не получается. — Она повернулась ко мне, постукивая ногтями по стакану.

— Чья вина?

— В общем не буду тянуть, раз ты у нас не в духе. — Мама прошла к столу, взяла папку и протянула ее мне. — Пришли результаты анализов и обследования в целом. Ознакомься.