Глава 36. Мой Космос

Светлана

То, что происходит потом, вызывает во мне противоречивые чувства. Леша ведет меня вперед по темноте в какое-то помещение, где резко загорается свет, и я ахаю, потому что мы находимся на катке. Я смотрю по сторонам и не понимаю, зачем он меня сюда привел, только когда вижу дорожку из свечек, до меня доходит, что скупой на эмоции Богданов решил включить романтика.

И это очень приятно.

— Кататься умеешь? — Спрашивает шепотом на ушко и прижимает меня к себе, шумно втягивая воздух.

— Нет. Коньки, Богданов, это не мое. Даже пробовать не стану. — Говорю вполне серьезно, потому что всегда избегала травмоопасных занятий. — Если бы это был бассейн…

— То, что ты любишь искупаться, я заметил. — Фыркает и отстраняется от меня, перемещая пальцы на мои. — Пойдем.

— Я серьезно. Кататься не буду. — Пытаюсь убедить его в том, что затея неудачная, и я не буду позориться неумением передвигать ноги и грациозно вилять персиком, скользя при этом по льду.

— У тебя нет выбора, принцесска. — Хмыкает и бросает на меня знакомый взгляд. — Либо сама, либо я тебе помогу.

— Так не честно. — Хнычу, пока он заводит меня в комнатку, где на лавочке лежат вещи, а рядом расположены коньки.

— Все честно. Примеряй.

— А ты?

— Хочешь, чтобы мы не дошли до катка?

— Хм-м-м…

Развожу руки в стороны, понимая, что он от меня не отстанет. Приходится натягивать на себя теплый свитер и коньки. Подняться даже не пытаюсь. Сижу на лавочке, пока Леша не возвращается, и вот тут начинается сплошная пытка. Он доводит меня до льда, на который я должна ступить. Только загвоздка в том, что я идти нормально не могу, а что уж говорить о плавном скольжении. Богданова не волнует мое мнение. Он без лишних вопросов тянет меня за собой, и мне остается лишь с завистью наблюдать за ловкими движениями.

— Когда ты успел? — Спрашиваю, пока Леша пытается научить меня стоять ровно и держать равновесие. — Научиться этому?

— С Вольным часто сбегали, ну и… Нашли закрытую дверь. Что может быть интереснее?

— То есть, для вас это нормально?

Леша тяжело вздыхает и внимательно смотрит на меня. За все время у нас не возникало разговоров о детском доме. Больше про клуб, гараж, общагу и Маруську, но той части его жизни почему-то избегали. Оба.

— Рапунцель, когда тебе приходится выживать, научишься не только вскрывать замки и окна.

Жду усмешки с его стороны или еще какого-то знака, что сейчас беседа перетечет в другое русло, но Богданов лишь зубами скрипит.

— А ты… — Пытаюсь повторить движение, которое он мне показывал, чтобы не смотреть ему в глаза. — Ты помнишь своих родителей?

— Нет.

— И не знаешь, кто они?

— Нет.

Замолкаю, переваривая информацию. В голове столько вопросов, что не знаю, с какого именно начать свой допрос. Пока Богданов откровенно отвечает, нужно пользоваться моментом, иначе потом он снова закроется и будет переводить тему, кусаясь при этом словесно.

— Никогда не хотел узнать их имена? Может, даже найти?

— Зачем?

Леша хмурится, а я пожимаю плечами, не отрывая от него взгляда. Не представляю, насколько нужно быть жестоким, чтобы отказаться от своего ребенка, особенно когда я вижу, что потеряли эти люди. Он ведь… такой… чудесный!

— В глаза посмотреть. Спросить, почему они так поступили.

— Меня не интересуют оправдания, принцесска.

— Но, может, они были вынуждены обстоятельствами.

Богданов прищуривается, отводя взгляд в сторону. Видно, что эта тема его очень сильно напрягает, и я уже начинаю жалеть, что лезу к нему с такими вопросами.

— Никакие обстоятельства не отменят того, что меня бросили, Рапунцель. Можно сколько угодно утешать себя такой мыслью, но, — усмехается, притягивая меня к себе, — нет у меня родителей. Есть сестра, есть друг и подруга, есть девушка, а на остальным по барабану. Я не знаю причину и не хочу ее знать. — Леша толкает меня вперед и улыбается. — Давай, принцесска покажи класс.

— А это здание? Оно закрыто? — Спрашиваю, а сама делаю шаг вперед, ощущая, как сердце екает от страха упасть, ведь Леша лишь слегка касается моих пальцев своими.

— Почему? Работает по расписанию. Сегодня выходной, поэтому… — Он с невинным видом разводит руки в стороны, а я посматриваю по сторонам с опаской. — Сторожилы сегодня нет.

— Нас не поймают?

— Если быстро убегать, то, — Богданов усмехается, а я замираю с открытым ртом, — нет.

— Это не смешно. Мы проникли на чужую территорию.

— Никто от этого ничего не потеряет, принцесска, тем более ты любишь тайно фоткаться около развалин. Запечатлить? — Он сводит вместе большие и указательные пальцы рук, прикрывая один глаз и смотря на меня в этот «кадр». — Кстати, бахилы есть?

Я даже воздухом давлюсь от того, что он припомнил эту деталь. Бахилы стали неотъемлемой частью моей жизни. В сумке всегда лежала пара-тройка на случай, если вдруг станет плохо и придется в срочном порядке посетить так нелюбимую мною больницу.

— Пошутил, Рапунцель. — Богданов приближается ко мне и улыбается, заправляя выбившийся локон за ухо, — у нас еще есть время покататься. У тебя уже хорошо получается, а так будет намного лучше. — Он запускает пальцы в мои волосы и притягивает к себе, заставляя забыть и о бахилах, и о таких важных темах, как родители или вскрытие замков.

Целует. Так, что я обо всем забываю. Позволяю творить с собой невообразимые вещи, потому что мне нравится. Сейчас, как никогда раньше. Все эмоции острее.

Руки Леши скользят по коже под свитером, и я задыхаюсь от ощущений, которые проникают в каждую клетку организма. Только он резко отстраняется от меня и прислушивается. Слышу какие-то посторонние звуки и понимаю, что наступил момент бежать. Богданов тянет меня за собой, потому что я все еще не мастер кататься на коньках. Мы без слов скидываем их с себя. От адреналина начинает жутко подташнивать, но я не хочу подводить Лешу и быть пойманной.

Мы так быстро покидаем здание и садимся в машину, что я привожу дыхание в норму только через несколько минут, когда копейка плавно движется в центр города. Тошнота не проходит, и я беру бутылку с водой с заднего сиденья. Делаю несколько маленьких глотков, а Леша хмурится.

— С тобой все в порядке?

— Да.

— Побледнела так сильно.

Проводит пальцами по щеке и возвращает внимание к дороге.

— Это от страха.

— Сейчас вернусь. Посиди в машине.

Он останавливает копейку около кафе, а я открываю окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Постепенно становится легче, но ощущение легкого головокружения не покидает.

Богданов возвращается с пакетами. Довольный. Не могу сдержать ответную улыбку, когда он протягивает мне горячий шоколад.

Только мысли невольно возвращаются к внезапным приступам тошноты и головокружению. Такого давно не было… Значит…

— Вкусно?

Я отрываю взгляд от стаканчика с горячим шоколадом и киваю.

— Поехали к тебе.

— Что… Тебе же домой нужно.

Впервые вижу, что Богданов теряется. Не ожидал от меня такого.

— Поехали. К тебе.

Произношу каждое слово так, чтобы он понял. Срабатывает. Леша хмурится, скользит по мне горячим взглядом и заводит мотор. Сердце ухает, пока машина движется в знакомом направлении. И вроде я должна ему сказать обо всем, но язык не поворачивается. Хочется насладиться всеми мгновениями, проведенными вместе.

Пустые стаканчики летят в мусорку, а потом мы поднимаемся к нему в комнату. Пакет с ужином падает на пол, потому что я притягиваю его к себе и целую. Одежда мешает. Срываем ее друг с друга, как оголодавшие звери. Кожу обжигает от прикосновений. Слышу лишь шумное дыхание. Будто синхронное. Словно в комнате не два человека, а один.

Замирает. Пытается совладать с теми эмоциями, которые накрывают с головой.

— Если остановишься, то я тебя убью, Богданов. — Тихим шепотом ему в губы, пока мои горят от жадных поцелуев.

— Рапунцель, — хриплый ответ, — пока не поздно, можешь передумать.

— Заткнись, — толкаю его на кровать, и с гулко бьющимся сердцем забираюсь сверху, — просто дыши нами, — оставляю на любимых губах легкий поцелуй, — пока есть время.

Тут же оказываюсь на спине. Одно ловкое движение, и Богданов нависает надо мной.

— Ты не принцесска, — ведет пальцем по моей щеке, шее и ниже, заставляя задержать дыхание, которого и так катастрофически на хватает, — ты гораздо больше.

— Что… — Вырывается вместе со стоном.

— Ты — мой Космос.