Глава 40. Беда не приходит одна
Светлана
В машине стоит зловещая тишина. Я слышу лишь скольжение шин по асфальту, тихую работу двигателя, скрип оплетки, когда водитель поворачивает, и собственное рваное дыхание. Внутри все сжалось от сдерживаемых слез, а я не могла расплакаться, ведь рядом сидел отец. Я чувствовала его напряжение, недовольство и злость.
Хотелось бы отмотать пленку назад, чтобы ничего не случилось, вот только это невозможно. Ничего бы не изменилось. После обморока в городской больнице мне пришлось пройти экспресс-обследование. Анализы еще не были готовы, но врач посоветовал собирать вещи и лететь в столичную клинику на лечение.
Только я не могла. Мои мысли были лишь о Леше. Оказалось, что работники скорой перепутали Степана и Алексея. Конечно, я испытала облегчение, но оно не отменило того факта, что погиб человек. Не просто посторонний мальчик, о котором можно было сказатькак печально. Нет. Не стало лучшего друга Богданова, и я страдала не меньше. Я знала Вольного все ничего, но этого было достаточно, чтобы понять, как тяжело Леше. Кроме Степы, у него не было близких друзей.
Тяжелее всего было видеть, насколько сильно он мучается. Отстраненно отвечает. Постоянно задумчив. Угрюм. Сер. Такое ощущение, что из него высосали жизнь, а еще ужасная новость…
Если в скором времени ему не сделают операцию на позвоночнике, то Леша будет прикован к инвалидной коляске на всю оставшуюся жизнь. Не сможет ходить.
Я уже начинала разговор на эту тему, но он молчал. Игнорировал меня.
— Я не понимаю, — голос папы заставляет вздрогнуть и сжать папку, где хранилась вся история моей болезни, — как можно было молчать о том, что тебе плохо?!
На последних словах срывается и повышает тон, после чего нервно поправляет галстук. На нем черное пальто, которое он расстегнул, садясь в машину. Выглядит дорого, красиво. Вот только внутри сплошное дерьмо. Как ни крути.
— Мало того, ты еще обманула меня! — Бьет этими словами так, что я прикрываю глаза. — Ты хоть подумала, что с нами будет, если…
— Говори уже, не тяни. — Голос дрожит, но я задираю голову повыше, чтобы он не смог меня сломать в очередной раз. — Что же с вами будет, если я умру?
— Как же ты достала своими психами… Это ведь ни в какие рамки не входит, Света. — Папа прижимает пальцы к переносице и закрывает глаза, пока я отворачиваюсь и смотрю в окно. — Ты наверное не понимаешь, что произошло.
— Я понимаю.
— Нет! Ты не понимаешь! Если человек хочет жить, то он будет следить за своим здоровьем. Нормальные люди так и делают. При малейшем симптоме идут в больницу, а ты… Я даже слов подобрать не могу. Что ты хотела этим доказать?!
Молчу. Перед глазами все плывет от слез, которые в них застывают. Ничего я не хотела доказывать. Я хотела лишь немного побыть здоровым счастливым человеком, а теперь… Теперь мне остается только надеяться на то, что рецидив не так серьезен, как может показаться на первый взгляд.
До самой двери в квартиру папа молчит. От него исходит неприятная энергия, и я пытаюсь скрыться в своей комнате, чтобы хоть немного успокоиться. Только он идет за мной, по пути кидая свое шикарное пальто на тумбочку. Не очень на него похоже, но я не обращаю внимания. Сейчас в голове такой кавардак, что хочется скорее навести там порядок и решить, что же мне делать дальше, и как помочь Леше.
— Собирай вещи. — Холодно говорит папа, когда я без сил опускаюсь на стул и кладу перед собой папку.
— Что? Но ведь анализы…
— Я сказал, собирай вещи. Ты не останешься здесь. Я сейчас позвоню в клинику, чтобы тебе готовили палату.
От одной мысли, что мне придется оставить Богданова одного, грудная клетка готова раскрошиться. Нет. Я не могу. Я его не оставлю.
— Нет, пап, я не могу. Я останусь. Я нужна…
— Кому?! Этому беспризорному пацану?! Даже слышать не хочу, Света. — Он указывает на шкаф рукой и цедит сквозь зубы. — При мне кидай шмотки в чемодан.
— Тогда ты поможешь ему? Нужна операция. Срочно…
— Ты мне условия ставишь? Отлично. — Усмехается так, что у меня по спине ползут огромные мурашки безысходности.
— Я…
— Собирай вещи.
Слезы сами текут по щекам от того, насколько мне больно. Невыносимо. Осознавать, что жизнь окончательно ломается, и я могу больше его не увидеть. Никогда…
— Пап, пожалуйста… Я тебя прошу… Помоги ему…
— Почему меня должен волновать какой-то пацан, когда ты…
— Пап! Пожалуйста…
— Света! — Рычит на меня так, что я вздрагиваю и сотрясаюсь от нового приступа слез. — Мне важно твое здоровье, а не левого мальчика. Ты не можешь здесь остаться, и точка!
— Ну, пап… Я не могу его бросить сейчас… Это же… Это же…
Задыхаюсь от того, что мне не хватает сил продолжить дальше. Папа наблюдает за мной, проводит рукой по лицу и тяжело вздыхает.
— Выбирай, Светик, либо я помогаю твоему другу во всем, что касается его здоровья, и ты уезжаешь, либо…
— Пап?!
— Либо пусть этот калека ищет другого спонсора, а ты один хрен уедешь!