Глава 13

Кажется, прогулка пешком, раннее пробуждение после вечеринки и общение на повышенных тонах с братцем утомили меня. И я задремала сразу же, как только Ник вырулил на магистраль, ведущую из города. С учетом пробок, добирались мы больше часа. И когда я открыла глаза, то поняла, что машина припаркована перед входом в наш особняк. Ник шумно выдохнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза руками.

Кажется, он устал. И, что удивительно, мне стало его капельку жаль. Самую малость.

Но я тут же отмела это чувство, подхватила туфли и босиком отправилась домой. Ник, наверное, шел следом. Я даже слышала его шаги. Но не оборачивалась, предпочитая игнорировать сводного родственника.

— Ужинать будешь? — раздался спокойный голос Ника.

Я уже преодолела лестницу, повернула голову, взглянула на брата сверху вниз.

Волосы всклокочены, словно он секунду назад взъерошил их пальцами. Пиджак расстегнут, а галстук и вовсе отсутствует. Такой Ник нравился мне больше.

— Да, переоденусь только, — решила я.

Ник кивнул. Я предпочла ускориться. По моим подсчетам, у меня было несколько минут передышки. Мне нужно успеть сменить одежду, успокоить нервы и вспомнить, что я — стерва.

С поставленными задачами я справилась за рекордные сроки. И когда спустилась вниз, нашла Ника на кухне. Нашей домработницы уже не было, вся прислуга отправилась во флигель. В доме царила тишина.

Но не это удивило меня, а Ник, который, сменив костюм на потертые джинсы и легкую футболку без рукавов, умело орудовал ножом. Судя по дивным ароматам, на ужин нас ждало запеченное мясо и гарнир из овощей.

Небольшой кухонный стол был сервирован на двоих. Друг против друга.

— Надеюсь, ты не против поесть здесь, а не в столовой, — проговорил Ник, не оборачиваясь.

А я немного «зависла». Вид совершенно непривычный. Как и Никон в стенах кухни. Я всерьез считала, что мой старший братец воспринимал готовку исключительно бабским занятием. А тут — сам накрывает на стол и даже ни капли не ворчит.

— Да мне без разницы, — ответила я и устроилась на стуле, который Ник галантно отодвинул для меня.

Появилось стойкое чувство грядущего подвоха. Ну не может мой заносчивый братец все это делать просто так, без причины.

Я сидела, наблюдала за тем, как Ник раскладывает мясо по тарелкам, ставит свежий салат в центр стола, разливает по стаканам холодный, любимый мною с самого детства клюквенный морс.

— Чего ты хочешь, Ник? Скажу честно, все это выглядит, по меньшей мере, странно, — наконец, произнесла я, когда моя тарелка опустела, а тишина стала настолько гнетущей, что, кажется, сыпались искры.

— У тебя с ним серьезно? С этим Михаилом? — ошарашил меня вопросом Ник.

— А у тебя с Машей? — вместо ответа спросила я.

— Да, — Ник ответил сразу же, отложил нож и вилку в сторону.

— Вот и у меня «да», — безмятежно произнесла я и напомнила: — Ты хотел поговорить со мной? Там, в городе, ты так сказал.

— Да, — кивнул Ник.

— И о чем же? — настаивала я.

— Этот твой Михаил, Саня, — как-то резко начал Ник. — Он совсем не подходит тебе. Он не пара, понимаешь?

— Да ну? — хмыкнула я.

— Можешь ты хоть иногда быть серьезной?! — вспыхнул Ник и подскочил со своего места. — Разве ты не видишь, что он с тобой ради бабла? Он не из твоего круга! Не подходит тебе!

— То есть это ты решаешь, кто мне подходит, а кто нет? — прищурилась я и из вредности подскочила на ноги.

Думает, он выше меня и может давить авторитетом? Да хрен угадал!

— Я твой старший брат, Саня! — отрезал Ник.

Я скрестила руки на груди. Он — уперся ладонями в бедра. Так мы и стояли, сверля друг друга гневными взглядами.

— Ой, ли? — фыркнула я, облизнула губы, ставшие вдруг сухими, увидела, как Ник не сводит с них своего жгучего взгляда, и решила, если уж вечер испорчен, то нужно портить его до конца.

— Да! — рявкнул Ник.

Ник шагнул ближе, нависая надо мной стеной. Но я ведь знала, что и с этим несносным человеком можно справиться, если подойти к делу с хитростью.

— То есть, если ты мой старший брат, то мне никогда и не при каких обстоятельствах нельзя делать вот так? — поинтересовалась я, шагнув ближе.

Моя грудь коснулась грудной клетки Ника. Я смотрела в его глаза, видела, как расширяются его зрачки, а рот приоткрылся.

— И вот так? — прошептала я, когда мои ладони заскользили по мягкой ткани футболки, а потом я с радостью запустила пальцы под нее, легко оцарапала упругие мышцы живота своими ногтями.

— Да, — хрипло выдохнул Ник.

Но я не была уверена, что его «да» означало то самое «да», которое запрещало мне трогать этого парня, злить его, целовать.

— И так? — шепнула я, привстав на цыпочки и коснувшись ртом твердых губ.

Возможно, новое «да» прозвучало бы. Но я крепче прижалась своим ртом к раскрытым губам, скользнула языком, прихватила зубами.

Руки Ника оказались на моих бедрах, сжались с дикой силой, стиснули до боли, и впечатали в прохладную стену. Думала, оттолкнет, а потому вцепилась пальцами в его спину, оставляя, скорее всего, царапины.

Но Ник удивил меня. Подхватил руками под бедра и тут же придавил меня всем телом, выбивая громкий стон.

Сладкий и томительно нежный. Горячий и жаркий. Дикий и необузданный.

Таким был наш поцелуй, от которого дрожала каждая клеточка моего тела, а живот сводило от стремительно растущего напряжения и возбуждения.

Крепкое тело с рельефом упругих мышц сводило с ума, а жадные и лихорадочные поцелуи разрывали мое тело на сотни крошечных и безумных существ, стремящихся оказаться в полной власти именно этого мужчины.

Эта мысль заставила замереть. Но Ник не замечал никого вокруг, словно он совершено спятил, сошел с ума, сорвался в бездонную пропасть.

Ярость, страсть и похоть поработили мой мозг. Мне хотелось расцарапать каждый сантиметр кожи, искусать Ника до крови. И я поддалась этому порыву.

Вонзила зубы, куда могла дотянуться, пока Ник лихорадочно целовал мою шею, пробираясь к груди.

— Черт! — выдохнул брат и отстранился.

Я видела его глаза. Дикие и яростные. Словно он наказывал меня за что-то. Или себя.

— И как же ты, идеальный и совершенный Никон Даниилович, собираешься объяснять вот это своей невесте? — хохотнула я.

— Мерзавка! — процедил Ник сквозь зубы, но его руки продолжали удерживать меня над полом, а в развилку меж моих бедер упирался до предела напряженный член.

— Кто? Я? — удивилась я, почти искренне.

Ник не ответил, перехватил мои ладони, прижал запястья к стене, зафиксировал так, что я не могла и на миллиметр сдвинуться.

Его дыхание обжигало. Взгляд испепелял и сводил с ума. И я находилась на волоске от того, чтобы открыть рот и буквально умолять об одной единственной просьбе.

— Ты! — прохрипел Ник, он и не думал меня выпускать на свободу. А я не думала вырываться.