Глава 28

Предполагая, что сейчас мы направимся в очередной претенциозный ресторан, я все же украдкой смотрела в зеркало и переводила взгляд на Коула, зная, как он был щепетилен в вопросах одежды. Успокаивало одно — он тоже был одет как-то по-простому, без налета статусности, если можно было так назвать его брендовые вещи. Словно он не хотел выделяться из толпы.

Внизу, как оказалось, нас уже ждал Ханг, который бросил недовольный взгляд на меня, а Лин, стоявшая за его спиной, приветливо мне улыбнулась.

Пока мы направлялись к выходу, мужчины перебросились парой фраз, а выйдя к парадному входу, где нас уже ждала машина, я удивилась, увидев, как Ханг размещается за рулем, а Коул садился на переднее сиденье.

— Очень хорошо, что мистер Коул взял тебя на ужин в Вонкок, — тихо шепнула Лин, нырнув в машину, а я так и не успела её спросить, куда именно мы едем, и почему Ханг за рулем.

Ехали мы недолго, как мне показалось, не более пятнадцати минут, и чем дальше от центра мы пробирались, тем сильнее менялся Гонконг. Он становился не таким официальным и пугающе-парадным. Припарковавшись у тротуара, мы попали на одну из людных улиц, и теперь стало понятно, почему мы так просто одеты — мы и правда затерялись в толпе.

Впереди нас с Лин шли Ханг с Коулом и о чем-то говорили, а я смотрела на них с плохо скрываемым удивлением на лице и понимала, что Коул, а вместе с ним и Коулун, давали мне возможность посмотреть на еще одну грань этого мира. Не ту, глянцевую и отполированную до блеска, а аутентичную, плотно связанную с историей и культурой Гонконга. Было странно наблюдать за Коулом, вот так слившимся с простой толпой на многолюдных улочках, где пыльные магазины и древние мастерские сменялись рынками китайского ширпотреба, а над головой нависали многоэтажные дома с бесчисленными кондиционерами и захламленными балконами, на которых сушилось белье.

Запахи здесь тоже отличались от глянцевого Гонконга. Пробираясь через череду азиатского стрит-фуда, я старалась привыкнуть к странным ароматам и содержимому лотков и витрин, где наряду с обычной курицей и шашлыком из креветок, можно было увидеть что-то напоминавшее змею, чьи-то внутренности или какую-то неаппетитную морскую живность.

Однако я совсем не брезговала — напротив, мне было до чертиков интересно постигать еще один Гонконг.

Иногда я отрывала взгляд от закусочных, ярких китайских магазинов, шумных рядов рынков, старинных лавок и наблюдала за Коулом, шедшим впереди. Сравнивая его образ там, на вершине глянцевого мира и здесь, среди толпы, я удивилась, насколько этот мужчина, с его европейской внешностью, интегрировался в это место, подтверждая в реальности мои предположения о том, что Коул из Коулуна был частью Гонконга. Я обернулась, обратив внимание, что за нами шли только два телохранителя, ранее сопровождавшие нас в соседней машине — мой Боджи и невысокий азиат от мистера Ханга, и задумалась. Разве не полагалось таким людям больше охраны, когда они выходили в толпу? Казалось, что два телохранителя, идущих сзади, были прикреплены больше для проформы, потому, что так полагалось, а не из-за реальной угрозы безопасности. Однако, в очередной раз рассматривая мужские силуэты впереди, видя, насколько Коул и Ханг вели себя естественно, отдыхали в этом шуме и бесконечном потоке людей, растворялись в толпе, тут же и ответила на свой вопрос — Коул и Ханг были здесь своими, и, видимо, сам Гонконг их защищал.

Я усмехнулась этому простому выводу и в очередной раз убедилась, что приняла правильное решение, встав на сторону Коула и рассказав ему о прослушке. Город оценил мой поступок и впустил меня еще на один шаг дальше в свои чертоги.

Иногда мужчины оборачивались, будто проверяя, на месте ли мы с Лин, не заблудились ли, но, скорее, это происходило машинально из-за подсознательного желания все контролировать, а не по причине грозящей нам опасности.

— Как тебе Монг-кок? — отвлек меня от размышлений голос Лин, и я перевела взгляд на нее.

— Ты же говорила про Вонкок… — растерялась я, но Лин объяснила:

— Это одно и то же.

— Что-то совершенно отличное от того Гонконга, где я успела побывать. Чистая аутентика, — постаралась я описать свои ощущения.

— Ты права. Это, пожалуй, самая колоритная часть Гонконга, — кивнула девушка и добавила: — Но и самая густонаселенная.

— Да, чувствуется, — улыбнулась я и вновь перевела взгляд на Коула. Я была благодарна ему, что он взял меня с собой и позволил увидеть Смерть не только в глянце богатства азиатского Олимпа, но и здесь, в гуще простой толпы.

— Здесь проживают преимущественно малообеспеченные китайцы, но ты не бойся, здесь не обворуют.

Я вспомнила, как Рудова меня предупреждала, чтобы в аэропорту я держала вещи при себе, так как у нее в свое время подрезали кошелек, и посмотрела на Лин. Что-то не сходилось.

— У нас охрана. И полиция хорошо работает, — предположила я, а Лин, немного подумав, кивнула.

— Это так. Нас в обиду не дадут. И полиция очень хорошо работает. Хотя… Монг-кок до сих пор находится под контролем Триад, — как-то уклончиво ответила она, и я машинально кивнула, подтверждая свои выводы и об отсутствии дополнительной охраны, и о том, что Ханг с Коулом были здесь своими. — В общем, свои не тронут, и если уж опасаться, то залетных иностранцев.

— Ясно, — ответила я и уже хотела побольше расспросить о Триадах, но Лин быстро перескочила на другую тему, и я поняла, что на этом интересующий меня вопрос закрыт.

— Надеюсь, тебя не слишком коробит запах тофу, — между тем продолжила она, пока мы проходили мимо очередной закусочной.

— Нет, вовсе нет. Здесь безумно интересно, — замотала я головой, а Лин, внимательно посмотрев на меня, будто решая, продолжать или нет, наконец, произнесла:

— Тогда рассказываю со слов своего деда, который держал димсамную.

— Димсамную? — переспросила я.

— Да. Это такие небольшие ресторанчики, где подают легкие блюда до обеда, — пояснила она и продолжила: — Еще лет двадцать-тридцать назад торговцы соревновались запахами.

— Запахами? — удивилась я.

— Ага, — кивнула она. — Чей тофу более вонюч.

— Интересные соревнования, — чуть не рассмеялась я, в очередной раз поражаясь оригинальности азиатского менталитета.

— Дед рассказывал, лучшие закусочные можно было унюхать за несколько кварталов. Но правительство решило, что эта традиция не идет на пользу имиджу города и запретило распространять “дух”.

— Ну он все равно в какой-то степени остался. Это ведь часть истории Гонконга, его традиций… — улыбнулась я, и Лин внимательно посмотрела в мою сторону, будто оценивая меня и мои слова.

Мне показалось, что она хотела что-то сказать, но промолчала и вместо этого перевела взгляд на очередной яркий ларек, где красовалась неоновая надпись “Bubble Tea”. Я видела что-то подобное в Питере, но никогда не пробовала.

— Ты должна попробовать чай с шариками. Это божественно вкусно, — воодушевленно произнесла она и, догнав мужчин, шедших в метре от нас, спросила: — Мистер Коул, можно Злате купить бабл-ти?

Я уже не удивлялась тому, что Лин спросила у Коула разрешение угостить меня простым напитком, а он, бросив взгляд сначала на нее, а затем на меня, кивнул.

Через минуту в моих руках оказался большой прозрачный стакан, на дне которого виднелись темные шарики, похожие на шоколадные, и я с любопытством припала к широкой соломинке.

Сделав глоток тягучей прохладной жидкости, я почувствовала, как на языке лопаются шарики с безумно вкусным ароматом черники, и была совершенно искренне покорена этим сладким напитком, приправленным чем-то похожим на молоко.

— Как же это вкусно! Из чего эти шарики?! — восхитилась я и посмотрела на Лин, которая будто ждала, как я отреагирую на очередной гонконгский уличный изыск.

— Я знала, что понравится, — рассмеялась она и пояснила: — Тапиоки и джус-боллы. Поппинг-боба. Оболочка сделана из водорослей, а содержимое — фруктово-витаминный наполнитель.

— Боже, теперь я буду пить его утром, днем и вечером! — с воодушевлением продолжила я, а Лин покачала головой.

— Поосторожней. Он калорийный.

Я вновь потянулась к соломинке, которую было бы правильнее называть трубочкой, и мы пошли догонять Ханга и Коула, остановившихся рядом с антикварной лавкой, где на витрине среди китайского фарфора возвышались вазы разных расцветок и размеров.

— О, мне как раз нужно вазу купить, — кивнула Лин, ускорив шаг, пока Ханг показывал Коулу на какой-то самурайский меч.

Мы подошли к лавке, и я улыбнулась седому старику, сидевшему на старом пластиковом стуле у дверей.

— Золотой девушке — желтая ваза, — внезапно громко произнес он, и мы все, включая мужчин, посмотрели на него.

— А её и зовут Злата, — ответила Лин. — Означает Золото.

— Истинно ваше имя, мисс, — спокойно произнес он, бросая взгляд на мои волосы.

— Вы так думаете? — спросила я, изучая мудрые выцветшие от времени и солнца глаза старика, смотревшие мне прямо в душу. Мне никогда не нравилось мое имя, именно поэтому я предпочитала “Дюна” и всегда реагировала однозначно плохо, когда меня пытались назвать золотой.

— Золото — благородный металл, и олицетворяет желтый, — вновь рассматривая мои волосы, произнес он. — А желтый цвет — цвет китайских правителей. Они хранили его для своего исключительного использования. Любой, кто посягал на желтый, немедленно предавался смерти, — улыбнулся он и добавил: — Люди это чувствуют.

Я часто ловила на себе взгляды китайцев, но, памятуя слова Рудовой “блондинки здесь ценятся больше”, скорее, была оскорблена этим вниманием, нежели польщена им. Однако, сейчас было странно слышать такие слова, рассматривая морщинистое лицо старого китайца, и я растерялась, не зная, как реагировать.

Можно было предположить, что он, всего лишь, хотел продать товар, сделав мне комплимент, но я понимала, что дело было вовсе не в меркантильных интересах.

— Ну мы-то живем уже в современном мире, и цветовая гамма — это всего лишь оптическое явление, — очнувшись, уверенно ответила я, а он снисходительно улыбнулся, будто знал обо мне больше, чем я сама, и промолчал.

Лин восприняла слова торговца серьезно, а мужчины, как мне показалось, оставили эти слова без внимания — по крайней мере, мы пошли дальше, так и не купив у старого торговца антиквариатом желтую вазу.

Лин продолжала рассказывать мне о китайском фарфоре и искусстве фэншуй, а мы, тем временем, подошли к очередному небольшому ресторанчику, больше напоминавшему чайную лавку, и зашли внутрь.