Глава 19

Шесть лет спустя…

Я открыла глаза, посмотрела на ослепительное солнце в окне, такое весёлое и такое весеннее, и улыбнулась во весь рот. Вспомнила, что сегодня выходной, а значит, не нужно спешить на работу, поэтому сразу же расслабилась и продолжила наслаждаться жизнью. Боже, как мало дураку для счастья нужно. Всего лишь один выходной в неделю — и вот ты уже ощущаешь себя баловнем судьбы.

Нормальные люди ездят на курорты, отдыхают на полную катушку, а я даже не помню, когда в последний раз была в нормальном отпуске. Всё работа, да работа… Зато я руковожу довольно крупным для нашего города рекламным агентством, так что я — стопроцентная бизнесвумен. Надеюсь, мне не грозит стать похожей на одну из тех высокомерных сучек, которые только и умеют, что измываться над своими подчинёнными. У меня и слова-то такого в лексиконе нет, потому что я не хочу никого себе подчинять. Со мной работают мои коллеги, друзья, и по большому счёту, они и есть моя семья.

«Дважды дура», — подумала я и вновь прикрыла глаза. Потому что семья — это муж (желательно любящий и любимый) и дети, или один ребёнок, как у меня, например. Так что свой бизнес я построила, а вот семью себе так и не создала. Вернее, я и мой Пашка — и есть моя семья, просто неполная. Всё же это определение лучше, чем мать-одиночка. Чёрт, я даже не доросла до звания разведёнки, потому что мне так и не довелось выйти замуж.

Перед глазами как наяву всплыло лицо Владимира…

Честно говоря, не было дня, чтобы я о нём не вспоминала. Вздыхала, как самая последняя дура, томилась и каждый раз давала себе слово больше о нём не думать. И, тем не менее, делала это каждый раз, когда на моём горизонте возникал какой-нибудь достойный мужчина. Невольно я сравнивала своего потенциального партнёра с любимым из прошлого, и почти всегда новичок проигрывал ему по всем статьям.

Прошло уже шесть лет, как мы с ним расстались, а моя сердечная рана даже и не думала заживать. Конечно, за это время я встречалась с мужчинами, даже умудрилась родить от одного из них сына. Но так и не встретила того самого.

А в последнее время я всё чаще ловила себя на мысли, что Владимир Илларионов и был тем самым, единственным. И будь я чуть умнее в то время, то ни за что на свете его бы не отпустила. Ведь он после нашего разрыва искал со мной встречи, пытался меня вернуть. А я, безмозглая, не давала ему и шанса. Но если бы я знала тогда, какую боль вскоре стану носить в душе, насколько мне его будет не хватать, то вприпрыжку бросилась бы ему навстречу…

Усилием воли я отогнала эти невесёлые мысли и ещё раз прокрутила в голове требования нашего нового крупного заказчика… Странный он какой-то. Во-первых, его броская внешность сразу же встряхнуло моё женское либидо, которое уже на протяжении долгого времени оставалось без достойного внимания. Во-вторых, мне ещё не доводилось слышать о том, чтобы кто-нибудь покупал серьёзную рекламную компанию в подарок другу. А в-третьих, мне его фамилия показалась почему-то знакомой: Владислав Крымов.

Наверное, слышала где-нибудь. Как ни как он оказался владельцем большого холдинга, крупным производителем керамической плитки и чего-то там ещё. И заказ его тоже соприкасался с этой областью. Вернее, все подробности я должна была узнать завтра при встрече с тем самым другом, которому и предназначался такой оригинальный и о-очень дорогой подарок.

На следующий день я с утра отвезла Пашку к няне, затем заскочила в агентство и при полном параде направилась на встречу. К выбору туалета я подошла очень серьёзно и тщательно. Во что бы то ни стало, мне нужно было произвести на своего клиента хорошее впечатление. Ни каждый день на голову сваливается такой крупный заказ. Поэтому я достала своё самое стильное деловое платье, от стоимости которого меня до сих пор бросало в дрожь, и нырнула в него с явным удовольствием. Внимательно осмотрела себя в зеркале и осталась довольна.

Чего уж там, я действительно себе нравилась. Доставшаяся мне от мамы хорошая фигура после родов окончательно сформировалась и выглядела сейчас просто великолепно. Видимо, я принадлежала к тому типу женщин, которых роды абсолютно не портили. Наоборот, именно во время кормления грудью мои формы приобрели ту женственность, которая так нравилась мужчинам. И вот теперь, когда моему Павлу стукнуло четыре годика, я наконец-то почувствовала себя роковой красоткой. Прекрасно знала, что мужики себе шею сворачивали, глядя мне вслед. Это меня радовало и огорчало одновременно. А всё потому, что не родись красивой, а родись счастливой…

Вот чем меня не наградила природа, так это ростом. Поэтому, тяжело вздохнув, я обречённо нацепила туфли на высоченной шпильке и вышла из агентства. Решительно направилась к своей иномарке, которая под стать хозяйке блистала как драгоценный камень.

— Здравствуйте, Мария Ильинична, — поприветствовал меня неотразимый Крымов, встречая мою скромную, но очень эффектную персону на входе в кафе. — Дико извиняюсь, но мой друг немного задерживается. Но мы приступим к делу сразу же, как выпьем по чашечке кофе. Я в курсе всех его дел, так как мы с ним компаньоны.

— Не буду возражать, а то у меня запланировано ещё несколько встреч с заказчиками, — не моргнув глазом, соврала я.

У меня и на самом деле была встреча, но всего лишь одна. Дела сейчас шли не очень хорошо, конкуренты наступали на пятки. Поэтому я усиленно делала вид занятой и очень востребованной особы.

Не успела я пригубить кофе, как Крымов посмотрел на входную дверь, к которой я сидела спиной, и его рот растянулся в приветливой улыбке.

— А вот и ваш клиент, — сообщил мне мой спутник.

Не зная почему, но у меня сразу же тревожно застучало сердце. И я разволновалась так, как это делала в самом начале своей рекламной карьеры. Причём, как мне показалось, Влад Крымов занервничал не меньше меня.

— Надеюсь, я не заставил вас долго ждать, — раздался совсем рядом такой знакомый мне мужской голос. — Вырвался, как только…

Глубокий и чувственный баритон оборвался на полуслове. Я подняла голову, и тут же окружающий меня интерьер вместе с посетителями расплылся в какой-то дымке. И я сразу же утонула в тёмных, как вороненая сталь, и безмерно удивлённых глазах Илларионова.

— Прости, друг, за такую подставу, но лучшего подарка я не мог для тебя придумать, — виновато пробасил Крымов. — И уже обращаясь ко мне, добавил: — Мария Ильинична, можете приступать к работе.

«Дыши, дыши… возьми себя в руки», — как мантру повторяла я про себя, уставившись Владимиру куда-то в плечо.

— Я отказываюсь от этого заказа, — наконец-то выдохнула я, вскакивая из-за стола.

— А вот этого я вам не советую. Договор уже подписан, и его расторжение выльется для вас в кругленькую сумму, — сухо прокомментировал Крымов мой крик души. — Я вас покидаю. Друзья мои, это вам нужно было сделать ещё лет пять назад.

Я обескуражено смотрела ему вслед, медленно сходя с ума. Где же справедливость на этом свете? Почему, когда я почти научилась дышать и радоваться жизни без него, Илларионов самым наглым образом опять ворвался в мой устаканенный мир?! И пускай он сейчас огорошен не меньше моего, но это его дружок преподнес нам обоим такой славный подарочек.

— Да гори оно всё синим пламенем! — пробубнила я себе под нос и рванула к выходу.

Но не успела я сделать и нескольких шагов, как меня ловко подхватили под руку.

— Неужели ты думаешь, что сумеешь вот так запросто от меня отделаться?

***

Когда через столько лет я вновь заглянул в её прекрасные серые глаза, мир вокруг меня замер. Не знаю, как это выглядело со стороны, но я реально в них утонул, провалился в какую-то умопомрачительную бездну. Промелькнула мысль, что мы сейчас не в глаза друг другу заглянули, а в душу. И то, что я там увидел, меня совсем не порадовало. Ведь сколько бы эта самодостаточная с виду бизнесвумен не хорохорилась, по сути, она так и осталась глубоко несчастной, одинокой Дюймовочкой как и прежде. И что самое паршивое — я тоже приложил к этому руку. Не сделал её счастливой, как обещал.

Мишель и не догадывалась, что почти два года после нашего с ней разрыва я не терял её из вида. Как дурак радовался её успехам в рекламном бизнесе, с диким отчаянием следил за её попытками стать счастливой в личной жизни. Но после того как она ясно дала мне понять, что неспособна меня простить, что её душевные раны не позволят нам вновь сблизиться, я ушёл из её жизни, словно меня там и не было.

Тем не менее, ничто не могло заставить меня её забыть. Поэтому раз за разом я приезжал к её офису и терпеливо ждал появления моей Дюймовочки. Смотрел издалека в автомобильное стекло на её точёную фигурку и представлял нас вместе… Идиот, мазохист хренов.

А потом я разглядел у неё заметно округлившийся животик. Увидел, как её встречает после работы какой-то мужик, и мне всё стало ясно. И с одной стороны я даже обрадовался, что моя девочка наконец-то станет мамой, обретёт счастье в семейной жизни, а с другой мне стало мучительно больно. До невозможности, до зубовного скрежета мне захотелось поменяться местами с тем хером. Наверняка он даже и не понял, какую женщину ему посчастливилось обрести. Вот я, дурак, понял… когда уже её потерял.

Поэтому сейчас я готов был придушить Влада за такой «оригинальный» презент ко Дню Рождения. И в то же время хотел его обнять от прямо-таки щенячьей радости, которая так и рвалась из моей груди. Да это самый замечательный и долгожданный подарок в моей жизни!

Наверняка здесь не обошлось без Аськи, его жены и моей верной подруги. К тому же они не стали бы проводить меня через новые испытания, не будь у них полной уверенности, что мои шансы велики. Значит, Мишель свободна в личном плане, да я и сам прочитал это в её затравленных глазах. Мало того, я сразу же понял, что на этот раз сумею сделать её по-настоящему счастливой…

Когда Мишель попыталась от меня сбежать, я сразу же взял её в оборот. Подумал, что это как раз тот случай, когда необходимо показать своё мужское превосходство. Аккуратно взял её под локоть, не давая этой маленькой женщине от меня слинять. Я бы ни сколько не удивился, если бы она прямо в кафе скинула свои высоченные шпильки и дала бы от меня дёру.

Мы подошли с ней к выходу, и тут мне чисто из вежливости пришлось открыть перед ней дверь и пропустить Мишель вперёд. Грациозной походкой она процокала рядом со мной, обволакивая меня ненавязчивым, но таким соблазнительным и чарующим ароматом своих духов. А когда я непроизвольно скользнул взглядом по её фигуре, у меня и вовсе снесло крышу.

Боже, как же она похорошела! Правда, у меня и раньше косели глаза от одного только взгляда на её чудесный задок, но сейчас её формы стали просто восхитительными. А другие её женские прелести потрясли меня сразу же после того, как я сумел оторвать взгляд от её чудесных глаз.

Уверенно я повёл её к своему автомобилю, и Мишель ничего не оставалось, как подчиниться. Правда, она попыталась мне возразить, доказывая, что у неё неподалёку припаркована машина… Но я её почти не слышал, меня словно бы перемкнуло: я заметил небольшую тёмную арку в десяти шагах от нас. И меня непреодолимо потянуло туда… Мне захотелось прижать Дюймовочку к себе, почувствовать женское тепло, вдохнуть её знакомый родной запах.

Вот дурак, так же нельзя! Нельзя? Почему?! Когда чего-то очень хочется, то можно абсолютно всё. До дрожи в пальцах я представлял себе этот момент на протяжении нескольких лет, и сейчас я не упущу этой возможности.

Быстрым шагом я увлёк её в полутёмную тишину этого перехода и тут же привлёк Мишель к себе. Обнял, пытаясь раствориться в ней без остатка, уткнулся лицом в её пушистые волосы.

— Славная моя девочка… Можно я тебя поцелую? — прошептал я ей на ушко и, не в состоянии больше терпеть ни секунды, жадно припал к её манящим и таким податливым губам.

От охватившего меня восторга мой рассудок словно помутился. Ведь моя Дюймовочка меня не оттолкнула, наоборот, она с готовностью подставила мне свой чудесный ротик. Причём так, словно ждала этого не меньше меня!

Мы с жадностью ласкали друг друга, обезумев настолько, что не замечали ничего вокруг. То, что Мишель переживала сейчас то же что и я, в этом не было никакого сомнения. Её тело говорило мне об этом, кричало в немом отчаянии. Наши руки, губы сливались в одно целое, и ни какая сила неспособна была нас сейчас разлучить.

Но, тем не менее, это случилось. И едва я услышал позади себя недовольный женский голос, как с огромной неохотой отстранился от Дюймовочки.

— Совсем обнаглели! Средь бела дня… — пропыхтела пожилая женщина своей спутнице, оборачиваясь на нас с возмущённым видом.

Мы прыснули с Мишель от смеха. Похоже, это было нервной реакцией на случившееся. Не уверен насчёт моей девочки, но сам я так и не понял, что произошло, мой мозг отказывался трезво мыслить.

— Целуемся в подворотне как подростки, — прошептала Мишель мне в лицо. — Стыдобы мешок.

— Брось, эта же самая тётка спокойно отнеслась бы к тому, если мы с тобой ругались бы трёхэтажным матом. А тут на тебе — целуются. Какое безобразие!

— Всё равно неудобно. Мы ведь с тобой не юнцы какие-нибудь. И вообще, этого не должно было случиться. Мы взрослые люди и…

Я не дал ей закончить, вновь её обнял и прижал к себе в каком-то слепом отчаянии.

— Замолчи. Ты сама в это не веришь. Солнышко моё, даже не представляешь, как долго я этого ждал.

— Но почему же, представляю… — Она улыбнулась и аккуратно высвободилась из моих объятий. — Из нас двоих кто-то должен взять себя в руки. На тебя надежды мало, поэтому приходится всё самой…

Мишель одёрнула на себе платье, мимолётным движением провела ладошкой по своей волнистой гриве волос и уставилась на меня в полной растерянности.

— Но мы с тобой так и не обсудили мой заказ, — пробубнил я. Утопающий, как известно, хватается за соломинку. Вот и я сейчас последовал этому примеру, решив как можно дольше протянуть нашу встречу.

— Володь, извини. У меня скоро встреча с другим заказчиком. И я не могу срывать рекламную компанию одного клиента из-за другого. Ты и сам должен это понимать.

Непроизвольно я сделал от неё шаг назад.

Вот чёрт! Я должен понимать, но у меня не получалось! Я не мог поверить, что после всего, что сейчас произошло, она преспокойно отправится на какую-то там деловую встречу…