Глава 28

— Не понял… Я чего-то не знаю?

И не успела я и рта открыть, как Владимир нажал кнопку на спикерфоне и громко произнёс:

— Светлана Георгиевна, зайдите ко мне.

Появившаяся на пороге девушка выглядела растерянной и даже испуганной. И куда только подевалась её холодность и надменность?

— Владимир Юрьевич? — заискивающе пропищала она.

— Светлана Георгиевна, у вас с моей супругой какое-то недопонимание или же вы не хотите работать в этом офисе?

Девушка стала бледной как стена.

— Владимир Юрьевич, я работаю на вас, а не на вашу жену, поэтому какие могут быть у меня проблемы с вашей супругой?

А у этой девицы хорошая выдержка. И мозги, похоже, тоже имеются. Владимир не стал бы абы с кем спать… И тут же я про себя усмехнулась: мне сейчас злиться или же радоваться?

Дикость этой сцены просто зашкаливала. Зачем он её вызвал при мне? Неужели он не понимает, что для меня это унизительно, да и для секретаря тоже?

— Вот и я так думаю. — Владимир посмотрел на меня вопросительным взглядом, после чего устало выдохнул: — Идите на своё рабочее место, Светлана Георгиевна.

Едва девушка закрыла за собой дверь, как я возмущённо прошептала в лицо мужу (опасалась, что нас подслушают):

— Что за цирк ты здесь устроил? Даже не удосужился перед этим выслушать меня. Свёл нас как двух нашкодивших школяров и всё!

— Солнце моё, ты ведь тоже нагрянула ко мне посреди рабочего дня без всякого предупреждения. Проверяешь меня?

На какое-то время я даже потеряла дар речи, потому что в горле застрял комок из негодования и обиды.

— Володь, ты с ума сошёл? С чего мне тебя проверять?

— Не знаю, тебе лучше знать. — Мой муж ухмыльнулся и по-хозяйски меня обнял. Небрежно чмокнул в нос, и его ладонь начала делать неторопливые круговые движения по моему заду. — Девочка моя, я тебе говорил, чтобы ты меня не ревновала? Говорил. Но доверяя, проверяй, не так ли?

— Да ты с ума сошёл! Вот уж, действительно, каждый думает в меру своей испорченности. О каком доверии может идти речь, если мы будем шпионить друг за другом?

Владимир зарылся лицом мне в волосы, после чего его губы нежными, едва касательными движениями опустились по моей шее к ключице. И как бы я не любила, когда он начинал ласкать меня таким образом, сейчас я решительно от него отстранилась.

— Мишель, в чём дело? Не принимай всё всерьёз.

— А как мне это принимать? Только что ты обвинил меня чёрт знает в чём!

Мне стало вдруг невыносимо грустно: сначала его секретарша, а теперь ещё и он. А ведь я сюда буквально летела, чтобы обрадовать его своей… нет, нашей с ним беременностью! Вот и обрадовала…

— Любимая, вот только не надо строить из себя саму невинность. А кто недавно пытался залезть в мой телефон?

— Что?! — выдохнула я в ужасе.

Вот этого я от него совсем не ожидала. И ведь знала же, что у него не телефон, а какой-то компьютерный Алькатрас, но всё равно туда полезла. И всё для того, чтобы просмотреть хранящиеся в телефоне фото. Ведь я подозревала его в том, что он всё-таки запечатлел меня в пьяном виде на свадьбе. Он просто не мог этого не сделать. Но я совсем не собиралась шпионить за ним, высматривая подозрительные контакты или же смс-ки. Возможно, я бы и взглянула туда одним глазком. Но чисто из любопытства, а не из ревности, которую он мне упорно приписывал.

— Солнце моё, у меня в телефоне установлена программа, которая фотографирует любого, кто пытался подобрать на нём пароль доступа. Так что можешь даже не отнекиваться. Не хочу смотреть, как мне врёт собственная жена, — закончил Владимир уже совсем не шутливым тоном.

Поэтому мне пришлось во всём ему сознаться, ну или почти во всём.

— И что же ты задумала с ними сделать? Наверняка бы втихаря их удалила, и тем самым лишила наших с тобой потомков бесценного дара.

Страшная догадка полоснула мой мозг, от чего я даже замерла, уставившись в его насмешливые глаза.

— Так всё-таки они есть?!

— Естественно. Но я их тебе не покажу. Но если ты меня хорошо попросишь…

— Насколько хорошо? — тут же включилась я в игру, желая любой ценой раздобыть этот компромат.

Дальше мы с ним просто дурачились. И когда я уже собралась с духом, чтобы сообщить ему о своей беременности, я вспомнила о наболевшем.

— Володь, надеюсь, после новогодних праздников этой секретарши уже здесь не будет. — Я решила сразу же с этим покончить, оставив позади все недопонимания.

Весёлость с лица Владимира как рукой сняло. А затем последовал крайне неприятный для меня разговор. И как вскоре выяснилось, мой муж посчитал мою просьбу просто женским капризом. Именно поэтому он категорически отказался увольнять секретаршу, объяснив это тем, что не собирается потакать моим бредовым страхам. Но больше всего меня возмутили его слова: «Мне не нужна здесь неопытная девчонка, которую необходимо на всё натаскивать. У меня, знаешь ли, специфика производства».

Это стало для меня последней каплей.

— Как же ты их натаскиваешь? — с сарказмом поинтересовалась я у мужа. — И что это за специфика такая?

Слёзы уже вовсю застилали мои глаза. Им не хватало одного только толчка, чтобы хлынуть из меня нескончаемым водопадом. Но я не могла себе этого позволить. Только не здесь и не сейчас.

Поэтому решительным шагом я покинула кабинет своего мужа. Не оглянулась, не посмотрела. С гордо поднятой головой прошествовала мимо его на редкость ценного работника, даже не удостоив её взгляда. Как угорелая я выскочила на улицу, и только там моя выдержка окончательно сдулась. Горючие слёзы вырвались наружу, обжигая мне душу давно забытой болью.

Руки сами по себе потянулись к сумочке: хотела достать оттуда бумажные платочки, но вовремя одумалась. Вспомнила, что окно Володиного кабинета выходило на эту сторону улицы, поэтому пришлось терпеть неприятную сырость на своём лице. Твёрдой походкой я прошла к автомобилю, отъехала от офиса на приличное расстояние и только тогда нажала на тормоз…

***

Едва Мишель покинула мой кабинет, я выскочил из-за стола как ненормальный. Огромными шагами начал мерить квадратные метры, задыхаясь от возмущения. В конце концов подлетел к окну, в надежде увидеть там свою Дюймовочку. Зачем я это сделал? Сам не знаю, просто с этой любовью я стал мега чувствительным. Захотелось посмотреть на её точёную фигурку и ещё раз и осознать, что, несмотря на возникшие разногласия, эта женщина принадлежит только мне. Она моя жена, и этим всё сказано. А милые бранятся, только тешатся… Моя рука потянулась к кнопке на спикерфоне. Решил вновь вызвать к себе Светлану и поставить все точки над «i».

Дверь в кабинет открылась. В последний раз я взглянул в окно на свою безупречную маленькую женщину и с огромным нежеланием оторвал от неё взгляд.

— Так что же между вами произошло? Моя жена не истеричка, и не станет подымать шум из-за какой-нибудь ерунды. — Я уставился девушке в лицо, наблюдая её испуг с каким-то садистским удовольствием. Решил пойти с ней до конца, если для этого найдётся хоть малейший повод. Пускай как секретарю ей цены нет, но я не собираюсь из-за неё ссориться с Мишель. — Светлана Георгиевна, неужели вы думаете, что звание бывшей любовницы даёт вам право на какое-то особое положение в офисе? Если вы и останетесь на этой должности, то только временно, пока я не найду вам замену. А что будет после, зависит только от вас. Вы можете опять вернуться в бухгалтерию, или же покинете наш коллектив навсегда.

Как вы уже поняли, после случившегося я не могу держать у себя под боком бомбу замедленного действия. Семья для меня дороже.

Личико Светланы вытянулось и побелело как венецианская маска. Мне даже стало её жаль. В то же время она всего лишь вернётся на своё прежнее рабочее место и всё, делов-то. А вот я опять останусь без секретарши… Может, позвонить Рите и упросить её выйти из декрета пораньше?

Эта мысль меня несколько взбодрила, поэтому я посмотрел на Светлану уже менее сердито. Ведь по большому счёту её вины здесь нет, и главный злодей тут я. Надо было раньше думать, когда путался со своей подчинённой. Но это уже всё в прошлом. Дома меня ждала любимая, но разгневанная жена, перед которой я чертовски виноват.

Продолжать разбор полётов мне враз расхотелось, поэтому я отпустил Светлану и устало откинулся на спинку кресла…

По дороге домой купил букет роз и очередную гоночную машину для Пашки. И это несмотря на то, что Мишель строго-настрого запретила мне покупать игрушки в таком количестве. Сказала, что я балую ей сына. Но фактически Павел теперь и мой сын. Как ни как мне всё-таки удалось договориться с его биологическим отцом.

Когда я отдал Мишель документы на Илларионова Павла Владимировича, меня накрыли противоречивые чувства. Я испытал необыкновенную радость и даже гордость (сын всё-таки!), а потом мне вспомнился Мой несчастный малыш, которому не суждено было остаться в живых.

Но отцовский инстинкт невозможно обуздать, особенно, когда тебя на пороге встречает ребёнок и смотрит в твои глаза ясным, полным надежды взглядом. Руки так и тянутся к пакету, где лежит какая-нибудь игрушка. В основном это, конечно же, машины. И выбираю я их в магазине по одному лишь принципу — беру ту, которая нравится лично мне. Видимо, во мне всё ещё живёт ребёнок. Вот уж действительно, мужчина отличается от мальчика только стоимостью игрушек.

Но в этот раз дома меня ждал «сюрпрайз» — высокомерная и чертовски холодная женщина, которая только внешне напоминала мне мою Дюймовочку. И что теперь прикажете делать? Прыгать перед ней на задних лапках? Ну уж нет. Я никогда не позволю ей сделать из меня подкаблучника. Хватит на нашу семью одного, ведь мой папа принадлежал именно к этому типу мужчин. Можно сказать, классический подкоблучник со всеми вытекающими из этого последствиями. Другой с моей матушкой просто бы не ужился…

Не скажу Мишель, что несмотря на все сложности, я решил взять другого секретаря. Пускай помучается, вредная женщина. Ведь она даже не посмотрела на меня! Вернее, скользнула по розам в моих руках безразличным взглядом и сделала вид, что я для неё пустое место. Но я всё же заметил тональный крем у неё на лице, который почти скрыл припухлость её чудесных глаз. Значит, эта неразумная проревела здесь почти полдня, а сейчас строила из себя Снежную королеву.

Дурёха. Захотелось вдруг наплевать на свою гордость и обнять её несмотря ни на что. Но… всё же я сдержался.

К вечеру обстановка в доме только накалилась. Причём до такой степени, что я даже захотел смыться на свою прежнюю квартиру. Решил в знак протеста провести эту ночь вне супружеской постели. Но, что я за мужик, если буду спасаться бегством от собственной жены? Нет, настоящие воины не покидают поле битвы как трусы. Поэтому я передумал уезжать и остался дома, но спать демонстративно ушёл в гостиную, на диван.

Не успел я сомкнуть глаз, как услышал в темноте тихие шаги. Да неужели?! Дикая, просто щенячья радость накрыла меня с головой, поэтому я решил для себя особо не выпендриваться, и сразу же принять её извинения.

— Папа Володя, мама с тобой спать не хочет, а тебе одному скучно. Поэтому я пришёл спать к тебе, — раздался у меня над ухом детский голосок.

— Спасибо, сынок, — ответил я, устраивая пацана рядом с собой. Сам же с горечью подумал: "Какой же я идиот, вообразил, что это ко мне заявилась раскаявшаяся жена".

Но поступок мальчика растрогал меня до слёз (ну, хоть кто-то в этом доме меня жалеет и любит). С трепетом я прижал маленькое тельце к себе. И, пожелав Павлу приятных снов, поцеловал его в мягкую детскую макушку…

Проснулся я непонятно отчего и тотчас интуитивно обнял Пашку, но при этом наткнулся в темноте на чьи-то руки и явно недетские.

— О Господи! Напугал меня! — Услышал я в темноте шёпот Мишель. — Я только заберу Павла, а то он не даст тебе выспаться.

— Нет. Ребёнка не забирай. Он сам ко мне пришёл, а значит, здесь и останется.

Не знаю почему, но я решил проявить твёрдость.

— Делаешь мне это назло?

— Солнце моё, речь идёт о ребёнке. Какое тут может быть «назло»? Я поступаю только в интересах мальчика, нужно уважать его решение.

— Бог мой, как всё серьёзно, — с иронией заметила Мишель. — Я хотела как лучше…

— Вот спасибо! — Я замолчал, прекрасно понимая, что вряд ли теперь сумею заснуть. — Пошли на кухню, поговорить надо.

Молча поймал в темноте её руку и повёл упирающуюся Дюймовочку к двери.

— Какие могут быть разговоры в три часа ночи?! Нам завтра на работу.

— Мишель, давай не будем всё усугублять. Я так больше не могу. Ты моя жена и любимая женщина, и я хочу, чтобы ты принадлежала мне вся, и душой и телом. И чтобы больше никаких тайн. Понятно?

— Понятно. Хочешь трахать не только моё тело, но и мои мозги? И о каких тайнах идёт речь? Не понимаю. Разве это не ты у нас любитель двойной жизни?

Её голос задрожал. Кажется, ещё чуть-чуть и моя девочка разрыдается. А этого я действительно не смогу вынести.

— Мишель, два дня назад тебя видели в частной клинике Соловьёва. Ты стояла около кассы и расплачивалась за какие-то услуги. Сегодня же ты сорвалась на мою секретаршу, и всё это без каких-либо объяснений! Тебе не кажется, что это уже слишком?..